Ностальгия Эцеля

Прошла неделя. Все вроде бы наладилось и Эцель забыл про те галлюцинации, хотя пристрастился к наркотикам еще сильнее. В выходные Мара съехала из дома Феликса, чтобы проверить как проходит ее ремонт в загородном домике, но не забыла предупредить, что ещё вернётся. Без неё было тихо и спокойно. Эцель расслабился, Феликс был занят работой и ослабил к нему внимание. Иногда опекун не возвращался целыми ночами. Подросток мог спокойно выдохнуть и насладиться тем, чем хочет, ему больше не нужно быть послушным. На днях его друг Давид поведал хорошую новость - их группа выступит в известнейшем клубе “SO36”! В этом месяце клубу стукнуло ровно тридцать шесть, в честь этого проводилась серия концертов от различных групп: молодых и старых, начинающих и бывалых. Это был их шанс! Они были самыми молодыми участниками - новая жила в музыкальной сфере Берлина! Эцель отчасти помог Давиду и его группе, рассказав Феликсу о дальнейших планах. Музыкальная группа Давида много репетировала, чтобы представить творчество в лучшем виде, а когда было время Эцель приходил к ним погостить. Появилась лишь одна проблема, гитарист Кармило заболел и слёг в постель. Группа очень расстроилась, Давид был на нервах. Его посетила идея попросить Эцеля заменить их гитариста, так как тот хорошо знал их музыку и вполне мог им помочь, парень сам играл ничем не хуже Кармило. Он играл с самого детства и не на одном музыкальном инструменте – он должен был стать их спасением! Сначала Эцель противился, но уговоры переубедили парня - это стало хорошим жестом перед уездом Давида. Тем более, гитарные «инди»-партии не казались ему такими уж сложными, Эцель выучил их на репетициях. Всего было восемь песен. И вот уже завтра концерт начнётся вечером в шесть. С проблемами разобрались, осталось лишь собраться с силами и выступить как запланировано. Днём стояло затишье. Кармило пожелал удачи своим друзьям, которые пришли к нему в больницу. Ребята держали кулачки на успех, ведь это их первый концерт. Эцель знал, что все будет отлично, он много раз работал на сцене, хотя всегда из тени. Сегодня же он выступит по-настоящему, в роли гитариста. Это его первый публичный опыт. Он дал слово, что не подведёт своих друзей и что на него можно положиться. И вот время уже подходит. Идет установка и настройка оборудования - серьёзно и профессионально как никогда. У Кармило был старший приятель - он помог начинающей группе с технической стороны: довезти, настроить и обговорить все с организатором. Все слаженно поддержали друг друга. Оборудование уже готово, осталось лишь подготовиться самим. Группа Давида узнаваема гримом мексиканских мертвецов и поэтому Валенсия тут же занялась им. У всех были маски «Муэртэ» кроме Давида. По задумке, Давид - человек, вокруг которого собирались мертвые, дабы послушать его песни. Вокалист пел об иронии смерти, в его песнях проскальзывали юмор и бесстрашие. В «инди-рок» стиле это звучало светло, но грустно. Валенсия рисовала фирменные маски, для каждого свою неповторимую. Цветы, завитки и глазные впадины в черном и синем цвете. Все как в тот Хэллоуин. Фишку группы она придумала сама, девушка была художницей и очень любила отвечать за эстетическую часть своей группы. Себе в волосы она вплетала цветы или же просто надевала ободок с розами. — Остался наш гитарист... — подсела девушка к Эцелю. Сначала белый, затем завитки вокруг глаз, мелкие украшения в форме изящных цветов… Парень дернулся, когда подруга прикоснулась к его лицу. — Ой, прости! Я сделала тебе больно? — Подросток не любил прикосновения к себе, они его пугали, а иногда раздражали: — Хватит. — — Все нормально? В последнее время ты сам не свой... — Валенсия что была в гримерке с другом, хотела добраться до истины, поговорить с ним наедине, пока есть возможность. Вскоре она поняла, что во всем замешаны наркотики - это они поменяли личность Эцеля. Парень отобрал кисть, приблизился к зеркалу и закрасил нос, затем область вокруг глаз, веки, скулы, всё то, чему не хватало черного цвета. — Я справлюсь сам. Тут нет ничего сложного, главное ты уже нарисовала — он закончил и посмотрел на себя, ему полюбился этот грим. Эцель подошёл к шкафу с верхней одеждой, открыл его и взял баночку с наркотиками из своего пальто. Парень вытащил одну таблетку и проглотил. — Эцель, ты что?! Принимаешь прямо перед концертом!? Зачем? — удивилась и обеспокоилась Валенсия. — — Тише. Нам уже пора — спокойно вышел Эцель из гримерки. — Валенсия начала переживать за выступление. Она вышла после него. Парни хорошо встретили своего нового гитариста, все уже было готово. — Мы с Гербером все настроили, занимайте свои позиции! — Народ толпился в зале, все ждали начала. Было много ровесников. Стоял гул, все шумели и что-то выкрикивали. Кто-то смеялся и был уже пьян, некоторые веселились и без концерта. Окутал полумрак. Эцель остановился на краю сцены и проверил гитару. Лукас дёрнул несколько тяжелых струн, привлекая внимание публики. Валенсия села за барабаны и начала настукивать ритм. И наконец, на сцене появился Давид, он остановился в центре и схватился за стойку с микрофоном. Он махнул рукой вниз, давая знак начинать. Зажегся яркий свет. Зрители встали как заворожённые. Они высоко оценили имидж группы. Прозвучали первые ноты. Бас подстроился под простую мелодию гитарного соло. Ещё два повтора и к ним присоединились ударные. Агрессивные удары стали напрягать атмосферу, бас заиграл громче и наконец гитара раскрыла композицию. Нежный голос начал дополнять музыкальное произведение. Вокалист держал руки за спиной, негромко начиная своё повествование: — Before I die... — Его голос звучал уверенно и нежно, пока вокалист не скривил лицо в недовольстве. Крик и атмосфера накалилась, музыка заиграла жёстче. Толпа завизжала, предвкушая шквал дерзости и протеста. Мелодия начала набирать обороты. Эцель склонился над гитарой, старательно перебирая струны, басист был быстр как молния на сцене. Давид плавно играл словами и тональностью. Зал с жадностью хватал энергетику группы. Каждый наслаждался их музыкой. Разогревшись, группа расцвела и раскрылась полностью. Вокалист стал больше уделять внимание своим эмоциям, чем технике – у него выходило очаровательно. По окончанию группа молодых музыкантов зажгла огонь в сердцах слушателей и напрочь влюбила в себя своей искренностью. В зале было много представительниц прекрасного пола, поэтому многие полюбили группу за легкую музыку и за привлекательную внешность участников. Особенно им нравился вокалист, как это всегда бывает. Фанатки зажгли в руках фонарики, признавались Давиду в любви, утопая в его нежной печали. По окончанию, вокалист сказал всего пару слов, на что зал радостно ему откликнулся. Снова заиграла музыка, она начинала затрагивать новую тему. Песня была о цветах, которые никогда не завянут, а значит поддельных, тех, что кладут на сырую от слез, землю. Давид пел ее с особым чувством, которое было известно лишь ему. Лукас и Эцель кружили вокруг него, наигрывая тревожный мотив. Весело переглядываясь, ребята вошли в кураж, на их лицах появились дьявольские улыбки. Главный герой был полностью сосредоточен на зрителях, он зачаровывал своим взглядом и голосом. Яркий свет в темноте сменялся различными цветами, подчеркивая его загадочный силуэт. Играя свою партию, Лукас и Эцель пристально смотрели в глаза друг друга, словно только что сцепились в злой схватке. Но в самый напряженный момент тут же разошлись в разные стороны. Поверженный Эцель лёг на сцену и завершил мелодию грустными аккордами. Ударные замедлились, а Лукас окончательно задребезжал струнами баса, без сил согнувшись над ним. Все остановились. После небольшого затишья, Давид взял укулеле и заиграл веселую мелодию, допев последнюю строчку, это было послание фанатам. Зал, горящий от любви, радостно закричал. Давид позвал своих друзей к себе. К нему подбежала счастливая Валенсия. Лукас дал руку Эцелю и помог подняться. Ребята обнялись и поклонились залу. Они смеялись. Весь зал - их достижение. Валенсия мельком глянула на Эцеля, она улыбалась, но внутри был повод для печали. Эцелю же все было безразлично, он просто наслаждался моментом. Валенсия жалела о том, что ее друг так изменился, она чувствовала, как он ломает себя, исчезает из ее жизни, выстраивая перед ней невидимую стену. Было не ясно, что у него в голове. Он стал закрытым, но раскрепостился внешне. Ему стало плевать на чувства других! Он совсем испортился! Давид же упивался овациями, но в глубине души понимал, что это его первый и последний раз на сцене Берлина. Фанаты забросали их группу цветами. — Спасибо, что пришли на наш концерт! Мы очень ценим это, вы дали нам шанс поделиться внутренним миром с вами, на сцене великого клуба “SO36”! Спасибо, мне будет очень вас не хватать! — Давид чуть не прослезился, затем улыбнулся. — Валенсия смотрела на него и очень гордилась своим братом. Толпа свистела и скандировала название группы. Это был необычайно тёплый приём. — Такие молодые и так хороши. Будто это не первое их выступление... — разговаривали два незнакомца — — Их группу определенно нужно запомнить, ребята креативно подошли к работе. — — Слышал, что их гитарист - племянник Феликса из группы “Grapes of Wrath”. Мальчишка виртуозно играет на гитаре для своего возраста... Старина Феликс растит хорошего музыканта. Хотя я не точно уверен, я не узнаю его из-за этого грима. — чесал подбородок мужчина. — — Думаешь нам стоит связаться с ребятами в будущем? Хотел бы заключить контракт? — по-доброму смеялся его собеседник. — — Мы посмотрим... Проследим за их появлениями и аудиторией. У меня есть контакты “Grapes of Wrath”, так что не волнуйся, не потеряем... Бизнес ещё будет крутиться. — потушил сигарету о пепельницу незнакомец. — В гримерке юные музыканты не могли прийти в себя. — Ребята, вы такие молодцы! Я вас обожаю! — радовался Давид победе. — У нас все получилось! Мне даже не верится! — Лукас подкрался и схватил своего брата, сидевшего на кресле. - — Ты был шикарен, Дав! Настоящий фронтмен! — поцеловал он его в висок. — — Оу, ну все все! — рассмеялся Давид — Валенсия с улыбкой снимала грим, он следила за ребятами, сходившими с ума от эмоций. Эцель отсутствовал, похоже он ушел подышать свежим воздухом. Он всегда был такой нелюдимый, никогда и ни к кому не привязывался. Валенсия грустно улыбнулась и вышла: — Я пойду на улицу, пока не пришёл Гербер — — Окей! — Девушка заметила Эцеля, который оперся о кирпичную стену и смотрел на звёзды. Она улыбнулась своим мыслям и осторожно подошла к нему. — Эцель? — Он посмотрел в ее сторону, и Валенсия тихо засмеялась. — Секретное место? Ты такой загадочный, здесь, под звёздами, в этом гриме. Почему ты не с ребятами? — — Я не хочу их тревожить — — Что такое? Тебе плохо? — — Да... Не хочу, чтобы они знали, что я под дозой. — — Ты так сильно пристрастился? — — Похоже, что да. Без таблеток я не могу, меня мучают мысли и что-то жуткое без них... Понимаешь? — Девушка опустила глаза. — Это ужасно. — девушка положила руку на плечо парня. Тот нервно вздрогнул. — Пожалуйста, не прикасайся ко мне больше никогда. — В глазах девушки блеснуло непонимание. — Я знаю, что я тебе, похоже, нравлюсь, но я тебе не могу ответить тем же. — — Почему? Пожалуйста, скажи мне причину… Я противна тебе? Недостаточно красива? — — Не в этом дело. — Девушка почувствовала, как ее сердце разбилось. Ей показалось, что она ужасна, ее уверенность в себе пошатнулась. Эцель повернулся к ней: — Просто я совсем не заинтересован в отношениях и симпатией ответить тебе не могу. — парень оставил её здесь одну, под открытым звездным небом. Он просто ушёл, не сказав больше и слова. Все было ясно, он не хочет больше с ней общаться. Девушка посчитала его слова странными, но его поведение дало понять, что у неё нет больше шансов. Теперь только одна дорога - просто уйти из его жизни. Ведь не может же она заставить его полюбить. И все же тяжело на душе, ничего больше не радовало. Она молчала и держала все в себе. Ее первая влюбленность оказалась невзаимной, Валенсия почувствовала себя несчастной. Зря она мечтала и строила воздушные замки о будущем. Девушка захотела, как можно быстрее уехать из этой страны. Она вытерла слезы и вернулась в гримерку к своим друзьям. Они все собрались вместе и выпивали из жестяных банок. — Что с тобой такое, Валенсия? — заметил Давид. Девушка стояла с покрасневшими от слез глазами, в ее волосах были свежие цветы, лепестки уже начали опадать, скатываясь по гладким прядям волос. — Я так обрадовалась нашим успехам, мальчики — улыбнулась она — Что заплакала! — Эцель чувствовал, что ей больно, но ничего не мог с этим поделать. Он пытался отвлечься. Сейчас он нетрезв. Парень откинулся на спинку дивана и закрыл глаза. Его разум был затуманен, тело расслаблено. Эцель забыл обо всем, когда наркотик приятно увел его от реальности. — А меня угостишь, Эцель? — Давид уже заметил, что его друг под кайфом. В руках парня он приметил свёрток с наркотой. Пришёл Гербер, сунул свою голову в дверной проем и повелел тащить музыкальные инструменты и аппаратуру в его машину. Лукас и Валенсия тут же пошли с ним. — Мы пойдём! — друзья немного побаивались, что Гербер заподозрит их друга в употреблении запретных веществ. — — Идите, мы вас догоним! — крикнул Давид, отобрав из рук друга причудливую таблетку. — Я тоже не прочь чуть кайфануть и расслабиться — предвкушая, сказал он. Они ехали, Гербер был за рулём: — Вы под чем-то? — — Можно и так сказать. — засмеялся Давид. — — Вы лучше бросайте эту ерунду пока не поздно, я-то знаю, о чем говорю. Вы ещё так малы для такого! — — Отъебись, старик. Дай нам насладиться молодостью! — закурил парень с волнистой шевелюрой. — — Как скажете, мне-то все равно. Главное, чтобы мамка не наказала, да? — посмеялся старший. — — Меня не накажет. — ответил Эцель. — — Не шути так, Эцель! Хватит уже! Это было слишком! — Давид начал толкать друга локтем, пребывая в праведном гневе. Эцель лишь развёл руками. Валенсия сидела впереди и смотрела в окно, делая вид, что их не знает, ей было стыдно за мальчишек, она побаивалась этих двоих, когда они были в нетрезвом состоянии. Она боялась наркотиков и все что с ними связано. Ее другой брат - Лукас спокойно наплевал на состояние друзей, к этому он уже привык. — Чуваки, вы оба придурки конечно. Зато какие! — Трио на заднем сидении радостно крикнуло: — Йее, нас все любят! Мы классные! Ухху! — — Особенно я классный, девки все попадали от меня — полулёжа болтал Давид. — — Давид, а где твоя единственная и неповторимая? — поинтересовался Лукас. — — Сто лет назад как бросила. Я че не говорил? Забила на меня блядунья. Совратила и бросила. Ну я и не претендовал с ней на длительные отношения. Хотя да, она была классная. Может ещё прибежит ко мне, как узнает, что я стал популярным! — — А я-то думаю, че ты с ней не тусишь больше... — Давид полез обниматься с Лукасом и Эцелем: — Потому что я вас больше всех люблю, придурки мои! — — Мальчишки... — с неприязнью глянула Валенсия в зеркало заднего вида. — Совершенно бесчувственные. — Гербер хмыкнул: — Не все такие, Валенсия. — Наконец они подъехали к дому. На улице ночь, темно, а нужно ещё затащить инструменты в дом на своё место. Хорошо, что матери не было дома, иногда она работала и ночью в выходные. Ребята открыли гараж и принялись заносить туда всю музыкальную аппаратуру из фургона Гербера. — Хорошо, что Гербер у нас качок — тащил Давид разобранную ударную установку. — — Аккуратно! — предупредила девушка, видя покачивания Давида. — Гербер нёс комбоусилитель и другие тяжёлые вещи, которые требовали особой осторожности. Эцель с Лукасом помогали ему, а затем взялись за мелочевку в стальных кейсах. Ребята сделали свою работу и очень устали. — Эцель, спасибо за помощь — пожал руку Лукас. — Завтра ещё увидимся! — — До скорого, Эцель! Мы тебя любим, чувак! — крикнул Давид, а затем ликуя засвистел в пальцы — — Покеда, друзья! — нетрезво помахал рукой Эцель и пошёл к автомобилю. Гербер похлопал рукой по капоту машины: — Залезай в машину, Эцель, подвезу до твоего дома —