Ностальгия Эцеля

— Феликс, можно тебя о кое-чем попросить? — Эцель сидел в кресле и выглядел слегка обеспокоено. — — Конечно. Что именно? — откликнулся дядя. — — Я бы хотел зависнуть у тебя в студии, ведь она сейчас все равно пустует. Мне нужна тренировка, я хочу оттачивать свои музыкальные навыки. — Мальчик решил полностью посвятить себя музыке, чтобы избавиться от навязчивых мыслей и отвлечься от гложущей печали. — Замечательная идея, поддерживаю! Наконец-то ты займешься стоящим делом. Я дам тебе ключи. — — Спасибо. Да, у меня накопилось достаточно вдохновения... И эту энергию нужно куда-то выплеснуть. — Теперь, после школы, подросток каждый день рвался заниматься музыкой в студию. Бывало, засиживался там с вечера до ночи, из-за чего не успевал делать уроки. Феликсу пришлось самому распределить нагрузку на племянника. Он разрешал посещать студию через день-два. Так было нужно, парень изнурял себя до безобразия и совсем не отдыхал, был словно заведенный. Эцель с нетерпением ждал дней, когда можно будет взяться за гитару и написать что-то новое, он увлекся своим новым делом. Подросток написал много текстов и мечтал записать свою песню. В его распоряжении были барабаны, гитара, бас-гитара и даже старый синтезатор, который друг Феликса оставил пылиться в дальнем углу. Даже клавишным Эцель нашел применение в своей музыке. Феликс говорил, что у племянника хорошая фантазия, что Эцель всегда был в поисках новшеств, он любил создавать что-то свое, непохожее ни на что. Иногда это ни к чему не приводило и эксперименты были абсолютно бесполезными, а иногда он находил ту самую замысловатую мелодию, привлекая в нее необычное звучание, при помощи тех же самых сломанных инструментов или же посредством обработки. Сейчас парень искал свой стиль и ему было все очень интересно. Обычно он писал о том, что видел в снах, о грёзах, о своих переживаниях, поэтому он никогда не использовал людей как жилетку. Благодаря наркотикам он стал гиперактивным. В последнее время, его мозг работал 24/7 почти не уставая, память улучшилась и интересные идеи сами приходили к нему в голову. Вдруг он снова почувствовал все краски жизни, как это было раньше. Открылось второе дыхание. Эцель был счастлив, что его мысли приобрели материю в виде музыки. Они не просто плыли сами по себе, незаметно исчезая со временем, теперь он их направлял в нужное русло. Ноты украсили его мир как цветы летнюю поляну. Под чутким руководством, все прояснилось словно волшебство, вышедшее из мечтаний. Теперь Эцель может поделиться этим с миром. Феликс похвалил племянника за его энтузиазм и упорство в музыке, но просил и в школе не отставать. Подросток ненавидел свое учебное заведение из-за сверстников, которые его недолюбливали. В последнее время Феликса вызывали в школу и жаловались на поведение Эцеля. С обучением не вязалось, подросток бунтовал против всего и многих ненавидел. В социуме он показывал свою не лучшую сторону. После очередного музыкального вечера в студии, Эцель пришел домой в поздний час. Феликс уже спал. Эцель был нетрезв. Втайне от всех, он начал употреблять прямо в студии. Если бы было можно, он бы переночевал там, но увы. Сейчас подросток, закончив все свои дела, лежал в постели. Ночь, тишина, ничто не мешает нетрезвому уму отвлечься на философские раздумья. — Просто замечательно, я против всего мира и весь мир против меня! Даже ты... — он глупо улыбался. — Как же ты меня достал... — продолжал он разговаривать сам с собой. Парень держал в руках небольшую фотокарточку, он всматривался в нее, а затем потянулся за зажигалкой. На запястье были уже четыре линии красного цвета, в них Эцель запечатал сильнейшие разочарования в своей жизни. Скоро раны заживут, но возможно оставят шрамы на память об этих нелучших временах: — Это все из-за тебя. Ты причинил мне столько боли и моральных мук... — парень поджег фото с нижнего края — На этом хватит... Хватит меня преследовать. — В глазах подростка зажегся рыжий огонёк, фото с его кумиром начало гореть — Всё-же помни, я твой самый большой фанат... Но эти галлюцинации меня доводят. Прости... — Эцель любовался как горит лицо на фото, как от огня сворачивается бумага. Наконец изображение сгорело, остался только тонкий струящийся дым, исходящий из кусочка картона. — Да, мне трудно прощаться, но пошел ты к черту, понимаешь? Ты никогда не был моим, и когда ты был мне нужен, ты никогда не появлялся! — парень сделал паузу, обдумывая следующие слова — Но если ты навестишь меня еще раз, я не буду против, даже если от этого мне будет больно. Можешь причинить мне вред, жестко выругаться, разбить мне сердце или сломать кости! Я вытерплю всё, чтобы быть с тобой рядом... Я действительно потерял своё лицо, моя душа погрузилась в тотально чёрный[УзМ1] — Эцель уткнулся в подушку и заплакал — Жалкий романтик. Я ненавижу себя. Кого я обманываю, я никому не нужен. Мне приходится медленно травить себя, хотя я могу покончить с собой раз и навсегда. Нужно только решиться! — подросток был эмоционально истощен. — А еще я ненавижу эту депрессивную фазу! Почему она всегда приходит ко мне после искренней радости. — дописал он эти строки уже в личном дневнике, сунув меж листов остатки сожженного фото. Весенним утром, перед школой, Эцеля не оказалось дома. Феликс не заметил, когда тот успел уйти. До начала уроков еще слишком рано, куда он мог отправиться? Мужчина решил позвонить племяннику. Шли гудки, он долго не отвечал на звонок... Эцель стоял на мосту и смотрел в воду. Он думал о чем-то своем. Возможно он был не в себе. Его взгляд пуст. Телефон на беззвучном режиме, чтобы никто не потревожил звонком. Вокруг тихо и нелюдимо, утренний туман обволок центральную улицу Берлина. На фоне типичные для Европы улочки и старинная архитектура, здания с острыми конусообразными крышами, массивные башни, которые виднелись с известного моста. Лишь темно-синяя река перед его глазами, бездонная и пугающая. Эцель снял пальто и встал за ограничительные перила. Он смотрел вниз на холодную гладь воды, держа свои руки позади, на массивном каменном ограждении. Парень простоял так долгое время. Пустая улица, туман и он, наедине с рекой ведет мысленный диалог. Легкий ветерок играет с его волосами. Он молчит, глядя в одну точку, не обращает внимания на холод, на изредка проезжающие машины, полностью погруженный в себя. Его лицо ничего не выражает, в его глазах скорбь. В душе борьба, а в силуэте ложное спокойствие. В голубом небе, кружась над высокими крышами собора, тревожно взлетели ввысь черные вороны. Из-за горизонта появилось весеннее солнце, еще нетеплые лучи светила начали играться бликами на воде. Эцель вытянул правую руку перед собой и не торопясь отстегнул браслет, украшение тут же упало в воду. Затем он снял кольцо с безымянного пальца и бросил туда же, в темные воды реки. Он наблюдал. На лице сожаление о будущем. Подросток запустил свои пальцы в волосы, убрав пряди за ухо. Он никак не мог отвести взгляд от темной реки, вода билась о балки моста, создавая пенные всплески. Простояв так еще немного, парень отступил, накинул на себя верхнюю одежду, и решил, что никогда больше не вернется сюда с такими мыслями. ----- [УзМ1] Отсылка к Korn – Black Is the Soul

End.