Компот (вам фруктовый, цветочный или ягодный?)

Сколько Ойкава себя помнит — Иваизуми всегда был рядом. Даже в детстве всегда было так. Когда они обижались друг на друга из-за какой-то очередной глупости, Хаджиме никогда не уходил в другую комнату, а просто крутился рядом, упрямо молча и вытирая слезы рукавом. Ойкава вел себя точно так же, только он еще и жаловался на всю комнату (при особо тяжелых случаях, например когда его «любимый Ива-чан» случайно порвал его карточку с покемоном, на весь дом) делая вид, что он не видит Иваизуми. И всегда, всегда виноватый в какой-то момент просто выкрикивал извинения вперемешку с оскорблениями и налетал на второго парня с удушающими объятиями. *** — Ойкава! Ты такой дурак! Извини меня! Как ты вообще мог обидеться из-за какой-то глупой карточки?! Неужели ты думаешь что я специально? Глупый Ойкава! И маленький Хаджиме буквально прыгает на вытирающего слезки Ойкаву, сбивая того с ног и падая сверху. Тоору пытается выбраться из объятий, несильно шлепая ладошкой куда получится — нужно же сделать вид, что он не хочет мириться! Но спустя минуту такого поединка он смирился, обнимая Иваизуми в ответ и ревя еще громче. — Ива-чан, я так соскучился-я-я-я! *** Обычно первым "извинялся" Хаджиме. Даже когда был виноват, вообще-то, Тоору. Но сейчас все как будто изменилось. В последнее время Иваизуми начал как-будто намеренно избегать своего друга, на что Тоору лишь шутил про то, что Хаджиме наконец-то обзавелся девушкой, и ему теперь не до друзей детства. Но на самом деле ему было обидно. Ойкава думал, что раз уж и о прошлых своих влюбленностях Хаджиме охотно говорил, то должен был и о девушке сообщить... А вообще, он сам до недавних пор говорил, что собирается встречаться лишь с той самой. Поэтому к чувству обиды добавилось еще и чувство обманутости. И Тоору все-таки было немного одиноко. Хоть у него и было много знакомых, его самым лучшим другом все равно оставался он. Хаджиме. *** Мы живем в мире, где у каждого человека есть своя судьба, свой человек. Вообще, это все появилось относительно недавно. Ученые до сих пор не понимают что это и откуда взялось. Но они подтверждают, что большинство гармоничных браков происходит именно у соулмейтов, как их прозвали нынешние люди. Это и радует, и пугает одновременно... Жить, зная о том, что есть человек, идеально подходящий тебе — странно. Самое ужасное, что об этом самом человеке ты ничерта не знаешь до 17 лет. Конечно, есть ситуации когда ты уже знаком со своим соулмейтом, но они случаются уж очень редко. И в таких случаях ты просто чувствуешь, что это тот самый человек. И кажется, что Иваизуми чувствовал именно это. С Ойкавой. Он просто однажды проснулся с осознанием того, что кажется, его друг детства и является его родственной душой. Той самой, о которой он думал ночами, ожидая их встречу и любовь с первого взгляда. И на следующий день он увидел написанное на своей левой ключице аккуратным шрифтом «Ойкава Тоору». *** Ойкава с нетерпением ждал своего 17-летия, так как надеялся в тот же день увидеть заветное имя на каком-нибудь участке кожи. У всех имя проявлялось на разных местах, но чаще всего это были предплечья и другие части рук. Парень с детства мечтал о теплом летнем дне, его дне рождения, и как в ту же ночь у него на запястье появится то самое имя. Он почему-то всю жизнь был уверен, что это имя будет написано небрежно, и возможно, синими чернилами. (И внутри себя с детства молил судьбу лишь об одном имени.) Так и случилось. Правда, имя проявилась не на его день рождения… Но это не странность — лишь у небольшого количества людей имя соулмейта проявляется именно в день рождения. И видимо, Ойкава не относился к такому типу людей. Но было и то, что заставило Тоору крупно задуматься. Имя проявилось не у него дома. *** Ойкава долго будет помнить тот момент, когда после бешеной ночи, состоящей из пиццы, газировки и сериалов с Иваизуми он, проснувшись, почувствовал небольшое жжение у себя на правой ключице. «Иваизуми Хаджиме» гласила надпись. Небрежная и синяя. Тоору молча смотрел в зеркало, сверля глазами появившуюся надпись. Он, конечно, не раз прокручивал в голове такой вариант развития событий… Но все же это были лишь раздумья? Недосягаемые мечты? Как это вообще можно назвать? Он любил Хаджиме. Только вот как отнесется к такому раскладу тот самый «Ива-чан»? «Можно ли мне вообще так его называть теперь?..» — тут же тревожная мысль пронеслась в голове у юноши. Поджав губы, Ойкава мягко прикоснулся к надписи, поглаживая слегка покрасневшую кожу. Хотелось, чтобы все-таки это чувство оказалось взаимным. Но он ни в коем случае не будет заставлять того вступать в отношения и даже… Общаться с ним. Он не маленький мальчик и прекрасно понимает, что вся эта тема с соулмейтами не такая уж и счастливая и радужная, как говорят. Из-за этого сломалось куча человеческих сердец и даже жизней, и это все нормально. Ты не можешь заставить кого-то любить тебя, верно? Тоору смаргивает подступившие слезы и наклоняется к умывальнику, включая ледяную воду. Из-за течения воды тот даже не услышал, что в соседней комнате проснулся хозяин дома, который зевая, направился прямо в ванную. — Доброе утро, Ойка— Оба парня молча замерли. Ойкава из-за того, что на нем самом не было футболки — он не успел ее надеть после рассматривания появившегося имени на коже, и соответственно, темно-синие иероглифы были слишком видны на его белоснежной коже, а Иваизуми из-за того, что он увидел это зрелище. Повисла напряженная тишина. Никто не осмеливался ее нарушить. Им обоим было страшно. — Слушай, Ойкава. Я тебя не буду заставлять вступать в отнош— — Ива-чан. Тихо. Сейчас я должен говорить. «Ты всегда начинал напряженный разговор первым, потому что знал, как я боюсь и не люблю делать это.» «Но сейчас это должен сказать я.» — Я… Ива-чан, я не знаю как ты на это отреагируешь, но знаешь что? — парень выпрямился, уже не скрывая имя на ключице. — Я люблю тебя. Иваизуми даже не успел ответить что-то, осмысливая те самые три слова, которые он хотел услышать последние года два, как мимо него прошмыгнули в его же комнату, и видимо, собираясь так же быстро выбежать из чужого дома. Поняв, что пора брать ситуацию в свои руки, Хаджиме бегом влетел в свою комнату, тут же закрывая дверь, не оборачиваясь. И уже через секунду он заметил отвернувшегося и судорожно собирающего свои вещи Тоору. — Эй. Ноль реакции. — Ойкава. Парень слегка вздрогнул. — Тоору! Парень обернулся, и посмотрел прямо на Хаджиме, не скрывая ничего. «Я наверняка выгляжу так ужасно... С красными глазами, лохматый, полностью униженный и с этим дурацким именем.» Ойкава выглядел странно. Он не выглядел разбитым или грустным, но радостью это тоже нельзя было назвать. Весь его внешний вид говорит о том, что ему плохо. Но лицо... Оно выражает какую-то злобу. Или защиту. Как будто он боится чего-то. «Почему у него красные глаза? Неужели он…» — Иваизуми? Вместо ожидаемых объяснений, Хаджиме лишь вплотную подошел к Ойкаве, крепко прижимая его к себе. — Ну ты и придурок, Ойкава. — Что?.. Выпустив парня из объятий, Иваизуми мягко улыбнулся и нежно поцеловал того в лоб. — Я люблю тебя, Тоору.