Компот (вам фруктовый, цветочный или ягодный?)

В этом году зима в Японии выдалась гораздо холоднее. Дети счастливо играли со снегом, подростки, хоть и были заворожены красотой зимы, морщились от снежинок, бьющих прямо в лицо, а взрослые хмурились при виде слякоти. Каждый реагировал по-своему, не смотря на то, что всем было холодно. Но особенно холодно было Бокуто. *** — Эй, Бокуто, на что ты там уставился? Пойдем быстрее! Бокуто моргнул, и понял, что немного засмотрелся на падающих снежинок. Снежинки… Они такие красивые! Каждая особенная, у каждой свой уникальный узор. Другой такой не существует. И никогда не будет. Они напоминают нас, людей – каждый по своему особенный. Все по своему красивы. У кого-то более простой «узор», а у кого-то сложный, но от этого ни первые, ни вторые не становятся хуже. Потому что это тоже их особенность. Их изюминка. То, чего нет у других. — Да, я уже иду! — Бокуто, улыбнувшись, поправил свой шарф и направился в сторону Куроо. Через пару секунд парень догнал Тецуро, и они продолжили их небольшую прогулку. Между ними зависло молчание, но никто не был против. Каждый думал о своем: Возможно, кто-то собирался с мыслями чтобы озвучить какую-нибудь важную фразу. Или, быть может, они просто задумались о списке продуктов? А вдруг их головы были забиты мыслями о тех самых снежинках? А вдруг один из них сам медленно превращался в такую же ледяную снежинку? Никто не знает. — Знаешь, Бо. Я должен тебе кое-что сказать, — не смотря на собеседника, начал Куроо. — Присядем? Юноша указал пальцем на скамейку и сразу пошел к ней, не ожидая ответа. Впрочем, Котаро и не был против. Вообще, он не был против пойти с Куроо хоть на край света. На другую планету. В другую вселенную. Он был готов на все, лишь бы остаться с ним рядом. И как ему угораздило влюбиться в своего лучшего друга? Если честно, Бокуто сам не полностью понимал, как это случилось. Вот просто проснулся в 3 часа ночи с осознанием того, что он нагло и бессовестно втюрился в своего бро, своего соулмейта и лучшего друга.  И теперь с удовольствием проводит с ним все свое свободное время, потихоньку сближаясь еще больше. Ну и по пути выбирает «тот-самый-момент» чтобы признаться. Как только они сели, между ними снова воцарилось молчание. — Я… Не знаю как это правильно объяснить. Или как правильно сформулировать… Это тяжело, понимаешь? Бокуто едва заметно кивнул, смотря прямо в глаза Куроо. Но тот не смотрел на него в ответ, а лишь наблюдал за летающими хрусталиками замерзших капель, закусывая нижнюю губу. — Бро, ты же знаешь, что можешь сказать мне все, что у тебя на душе, и я не осужу тебя. — Котаро хотел приобнять парня, но его рука замерла в сантиметре от чужого плеча. — Все в порядке? — Да. Просто… Я понял, что мне кое-кто нравится. И это тяжело. — Куроо тяжело вздохнул и посмотрел вниз. — Мне страшно. «Мне тоже страшно». Бокуто начал сам нервничать из-за смены атмосферы между ними, но коротко вздохнув, постарался поддержать своего друга. — Куроо, это абсолютно нормально, что тебе кто-то понравился. Даже если это парень – неужели ты забыл о нашем незабываемом опыте в прошлом году? Я тебя осуждал? Нет. А ты меня? Тоже нет. Так что давай, не бойся и рассказывай. — Бокуто попытался ободряюще улыбнуться и дружески хлопнул рядом сидящего парня по спине. — Знаешь… Просто пообещай, что после этого наша дружба не изменится. — Куроо никак не отреагировал на воодушевляющий текст и даже на хлопок по спине. — Пожалуйста… Котаро удивленно распахнул свои янтарные глаза. Перестать дружить с ним только из-за его любви к кому-то? Да ни в жизни! Они столько всего прожили вместе, и проживут еще столько же. — Я обещаю, Куроо. После этого твердого заявления, Тецуро еще раз вздохнул и закрыл руками лицо. — Мне нравится Акааши. Бокуто был готов морально к чему угодно. К тому, что Куроо наконец-то понравился Кенма (и теперь этот маленький связующий Некомы не будет таким вялым), к тому, что ему понравился какой-то одноклассник или даже Шое! Все это он мог бы спокойно принять. Но в глубине души, он, конечно же, надеялся, что признаются ему. Весь сегодняшний день был просто идеален для признания: сначала они попили невероятно вкусный шоколад в кофейне, потом прогулялись под замечательным снегопадом, а потом еще и эта напряженная речь… А оказалось вот что. — Оу… — Бокуто так и остался неловко держать свою ладонь на чужой сгорбленной спине. Он не знал куда ее деть — если уберет, то будет грубо, если нет, то еще хуже! Что делать?! — Вот именно что «оу»… Но ты обещал, что дружба не прекратится. Я знаю, что у вас там с ним все более чем замечательно, поэтому я не буду вам мешать. — на заснеженный асфальт начали падать небольшие капельки слез. — Не волнуйся. — Что… Нет-нет, Куроо, ты все не так понял! У нас с Акааши ничего нет! — Котаро начал размахивать руками, стараясь привести своего лучшего друга в порядок. — Мы с ним только друзья, да и только! — Ты серьезно? — наконец, за весь разговор Куроо поднял голову и Бокуто стал свидетелем самых настоящих куровских слез. Необычное и чрезвычайно редкое явление. — Конечно! Стал бы я тебя обманывать?  — Я не знаю… Я уже ничего не знаю, мне становилось все хуже и хуже с тех пор, как я это осознал… Мне было так страшно тебе это говорить. — Все в порядке. Я… Не буду против, если вы начнете встречаться. И уже через секунду после этой фразы Куроо буквально наваливается на Котаро с самыми крепкими объятиями. — Спасибо… *** Бокуто медленно прогуливается по темным заснеженным улочкам. О, а здесь фонарь горит так же плохо, как и много лет назад… «Надо же, с выпуска прошло уже четыре года» — думает Котаро, продолжая идти по идеально белой дороге. За это время случилось куча всего: Кенма нашел свое счастье не в Куроо, а в одном рыжем выпускнике Карасуно, с которым они теперь в одной команде. Куроо перестал играть в волейбол, как и Акааши. А еще они вместе. И собираются обвенчаться в этом году. Неизменным тоже осталось многое: фонарь на той улице, где Тецуро разрыдался из-за Акааши, все также глючит и гаснет время от времени, он до сих пор играет в волейбол… И на всю оставшуюся жизнь неизменным останется и то, что Куроо так и не знает о его чувствах. Сейчас зима, и на улице холодно. Но в душе Бокуто еще холоднее.