Как Стёпка социализировался

-Собирайся, ленивая задница! Мы идём в театр. Приказной тон только больше раздражал минуту назад проснувшегося Степана. Мужчина сбросил звонок и кинул телефон на вторую пустующую часть кровати. Самое мучительное для глубокого интроверта-обострение экстраверта, по совместительству лучшего друга. Особенно, если друг насильно вытаскивает его в социум, который Донскому противнее вязкой, неприятной перловки, от которой хочется вывернуть желудок наизнанку. Но делать нечего, придется подняться со своего пригретого местечка и собираться на "самое важное" мероприятие в его жизни. Сейчас он стоял в ванной перед зеркалом и рассматривал свое лицо. Темные волосы были в виде вороньего спутанного гнезда, кожа бледная, зато с ней нет проблем, глаза голубого сапфира смотрели на свое отражение с усталостью и какой-то жалостью к обладателю такой невыспавшейся физиономии. Все таки стоит ложиться раньше, а не листать рекомендации мой сетей до утра. Новый звонок его застал уже перед завтраком, который состоял из кофе и целого ничего. Степке просто лень что-то сделать, даже паршивый бутер ему был в тягость. Он ответил приятелю, проглатывая сладковатый кофе, разбавленный молоком. -Да? -Если ты ещё не отодрал свою тушу от постели, я выдеру тебе ноги. -Не воняй, язва белобрысая, я уже завтракаю. На другом конце провода звучит недовольное цоканье и людской шум улиц. -Ты чё, уже ко мне топаешь? А чего не на машине? -Какая-то ошибка акушерского анамнеза перекрыла мне выезд. А такси все заняты. Мужчина внутри радовался мнгновенной карме. Знать, что этому лоху придется пройти немалый путь до Степкиного дома, находящегося на другом конце города, было как мёд на душу. -Ну давай, давай занимайся спортом, это полезно, я тебя жду, если что. -Я тебе припомню твое злорадство, Донской, учти. Тот усмехнулся, и отложил телефон. Все таки странные люди-экстраверты. У него словно бездонный запас энергии, трать хоть круглый год, а их все тянет на какие-то приключения и новые знакомства. Степе это не очень характерно, но по воле судьбы ему постоянно перепадает какой-то вселенский пиздец необъятных масштабов, с которыми ему приходится разбираться.