Любовь, передающаяся по наследству

1978 год, зима. Нью-йорк

      Теренс остановился. Он смотрел в спины людей, что были облачены в чёрные мантии, головы их были опущены. Всего несколько человек стояло напротив надгробия. Он вскинул голову и посмотрел на серые и тяжёлые тучи. Вот-вот пойдёт дождь, словно природа тоже прощалась с волшебницей, которая слишком рано покинула этот мир.       «Говорят, волшебники превращаются в дивных птиц», — вспомнил Теренс рассказ своей матери, когда-то он в это верил, а сейчас он знает, что волшебники превращаются в пыль, и только великие остаются навсегда, их никто и никогда не забывает.       Теренс опустил голову и увидел, как Терра развернулась, капюшон мантии спал: облачая длинные волосы, что были заплетены в две толстые косы.       Девушка смотрела на него, а в глазах стояли слёзы, и вдруг она сорвалась с места и в считанные секунды оказалась в его объятиях.       Волшебник сразу почувствовал биение её сердца. Он поднял руки и, замерев лишь на секунду, коснулся её спины.       Терра прижималась к нему так крепко, словно он был самым родным на всей земле для неё человеком.       Развернулся и мистер Брукс. Теренс видел, как он выставил на него палочку и подошёл.       — Мистер Нотт, мы с вами всё обсудили, и я думал, что вы ушли, или вы пришли, чтобы… — пауза была мучительно длинной. — Сейчас не время. Я только что похоронил дочь, — его голос надрывно дёрнулся, как и рука с палочкой.       — Искренне соболезную, мистер Брукс.       Он смотрел в глаза этому волшебнику и вдруг понял, что не сможет отпустить Терру, его руки не способны разжаться. Он не может её оторвать, если только с собственным сердцем. Теренс понял, что ничего больше и не существует. И в этот момент понимания хлынул дождь: холодный, проникающий сквозь ткань дорогой дорожной мантии.       Он должен был отпустить Терру и воспользоваться магией, чтобы оставаться сухим, и не только от дождя. Но сейчас он был готов промокнуть, полностью, только чтобы не отпускать её.       — Я хочу жениться на вашей дочери, — твёрдо сказал он.       Его слова отразились на лице мистер Брукса, и губы того дрогнули, но не слова. Он молчал и смотрел в глаза волшебнику, что обнимал его дочь.       — Пройдёмте в мой кабинет, мистер Нотт, — это всё, что он сказал, опустил руку с волшебной палочкой и пошёл в сторону своего поместья.       Теренс отпустил руки. Терра смотрела на него, и её глаза были наполнены влагой, но, несмотря на это, в них было столько тепла…       — Я знала, что ты ещё придёшь. Знала это с самого начала.       Она взяла и обхватила его пальцы своими, сжимая их, а потом разжала и спешно пошла за отцом. Следом.       Теренс посмотрел ей вслед, взмахнул палочкой и его мантия снова стала сухой. И он последовал за ними, как и его решение, что пошло вместе с ним. Следом.

***

             Мистер Брукс стоял у окна. Предстоял тяжёлый разговор. Потому что он понимал, кто перед ним стоит. Просьбы и желания таких людей сложно опровергнуть. И несмотря на то, что он и сам являлся богатым человеком, всё же его влияние было не таким масштабным и не таким значимым, как у мистера Нотта, который был одним из ярых представителей Пожирателей смерти, что были не только по всей магической Британии, а распространялись со скоростью света и хотели поработить Европу, и сегодня один из них просил руки его младшей дочери.       — Мистер Нотт, я не знаю, что вам от меня на самом деле нужно, кроме того, для чего вы прибыли в Нью-Йорк изначально, но моя дочь — это…       — Послушайте…       — У вас есть дети? — он развернулся и со скребущей тоской в глазах посмотрел на этого взрослого волшебника с не читаемым взглядом.       — Нет, я никогда не был женат. И всю свою жизнь занимался тем, что стремился к идеальной магической системе, чистой как роса на траве.       — Что же изменилось теперь? Вы же сказали, что всю жизнь стремились, значит, вы изменили свою идеологию?       — Нет, это невозможно. Она у меня в крови.       — Но тогда как же вы собираетесь жениться на моей дочери? Терра — сквиб.       — Да, но при этом ваша дочь чистокровная волшебница.       — В Терре нет магии! Её чистокровность это лишь факт.       — Бруксы никогда не перемешивались. Ваш род чистокровный и этого достаточно, но главное даже не в этом.       — Что же для вас главное, если не чистота крови, мистер Нотт? Для меня главное — это мои дочери, и я не боюсь сказать об этом. Моя старшая была обречена с самого рождения, но прожила долгих и мучительных двадцать два года, и я рад каждому дню её жизни, как бы тяжело ей не было, она любила жизнь, — слёзы на глазах выступили у этого уже немого волшебника. — Я не привык к потерям, но потерял снова. Сначала была их мать, которая внезапно умерла при родах Терры, теперь ушла Кейт. Поймите, мистер Нотт, что Терра — это всё, что у меня осталось.       — Тёмный Лорд победит в этой войне. Европа склонит перед ним голову, не сомневайтесь.       — И именно по этому сквибы обречены!       — Со мною она будет в безопасности!       — Думаете, сможете противостоять Тёмному лорду? Вы лишь один из солдат его многочисленной армии.       — Я генерал этой армии, не забывайтесь. Я построю стену, если надо, то возведу другое поместье. Вырою самый глубокий ров. Терра будет защищена. Потому что я никогда не испытывал ничего подобного ни к одной из женщин, никогда.       — Так вы полюбили мою дочь, скажите мне, вы её полюбили? Или это какая-то игра?       — Да, я люблю Терру! — тяжело выдохнул самый ярый Пожиратель.       — Нет, я не могу позволить этому случиться, как вы не понимаете, что станете её погибелью, — волшебник начал заламывать руки, и в этот момент в кабинет ворвалась сама Терра.       Теренс развернулся. Девушка оказалась рядом с ним и резко взяла его за руку.       — Отец, я хочу этого. Ты не понимаешь? Я же никогда не жила и всё время находилась взаперти. Да, магия мне не подвластна, но я не смогу жить в мире маглов и в мире волшебников тоже. Ты же сам обрекаешь меня к погибели, как цветок, что привык к заботе, вне неё он обязательно погибнет сию минуту. Мне не выжить в других условиях. Поэтому позволь ему заботиться обо мне, потому что я выросла и больше не ребёнок. Всё будет как прежде, только вместо тебя будет он. Да, с ним я буду жить в другом замке, но у меня будет муж, который будет меня любить, а я буду любить его. Я хочу познать это, слышишь? Кейт ушла, так и не узнав то, о чём так мечтала. А она так мечтала о любви, — слёзы скатились по щекам отца. — Мы читали с ней прекрасные истории о любви, но ни одна не случилось с ней. Не могла случиться. А со мной случится, уже случилась. Пусть эта жизнь будет молниеносной, но моей. Пожалуйста, отец.       Отец смотрел на неё. На свою младшую дочь. Сущий ребёнок. Добрая, невинная, чистая. Её пальцы крепко сжимали руку волшебника. Пожирателя смерти, человека, который был на восемь лет старшего его самого.       — Я не знаю, Терра.       — Пожалуйста, отец, — она разжала свои пальцы, отпуская руку Теренса, и тот почувствовал, словно у него оторвали что-то необходимое, и невольно дёрнул рукой в попытке схватить её за запястье, но она уже была в объятиях отца. — Пожалуйста, — проговорила она, вжимаясь носом в его пиджак. — Прошу тебя, отец. Я так хочу любить. Умоляю, пожалуйста, дай мне шанс познать это, ощутить и прожить свою жизнь.       Он обнял свою дочь, а в это время смотрел на Теренса.       — Я доверяю вам всё, что у меня есть. Единственное, что у меня есть. Ваш повелитель никогда не должен узнать об этом, иначе…       — Терра Брукс умерла несколько дней назад, а я женился на Кейт Брукс, — проговорил волшебник. — Ведь Кейт не могла покидать поместье, и именно поэтому никто не знает, как она выглядела. Всё это можно объяснить правдой. Верно, что у неё был особый вид проклятия, необратимый, и она боялась солнечного света?       — Да, — тихо ответил отец.       — Кейт была чистокровной волшебницей, а значит, мой брак абсолютно правомерен и чист.       — Но ваш повелитель читает мысли.       — Поэтому он никогда не ступит на порог нашего дома. Можете не волноваться. Я обещаю — Терра будет в безопасности.

1979 год. Лето. Поместье Ноттов.

      Теренс сидел на краешке кровати и смотрел на красивую девушку. Её волосы раскинулись по синему шёлку простыней. Она занимала всё пространство и не только в этой кровати, во всём поместье, в его сердце, душе, голове. Она была повсюду. Раньше он не думал, что это возможно, а сейчас он не мог без неё дышать.       Мужчина скинул шёлковое покрывало и посмотрел на её стройное тело, коснулся костяшками пальцев её живота, где-то там, внутри, спал его ещё крошечный ребёнок.       «Песчинка», — думал Теренс. — «Продолжитель рода, чистокровный волшебник… А что, если он будет как она, без капли магии в крови?»       Теренс должен был бояться этого, но он не знал страха с детства. И ощущал только одно, что любил кроху даже таким. Только теперь ему нужно было укрывать не только её, но и его. Потому что никто не должен был узнать о том, что в них нет магии. Ни капли.       Потянувшись, девушка открыла глаза и сразу же села в постели, протягивая руки к нему, её губы коснулись его сомкнутых губ. Он втянул носом воздух. От неё всегда пахло мимозой. Терра была его собственным цветком, который нужно было оберегать от всего. Следить, чтобы в поместье не проникли морозы, порывистый ветер и Пожиратели смерти, которые тоже уничтожали всё прекрасное, если оно не соответствовало критерию чистоты и принадлежности.       Её тоненькие белые пальцы путались в его жёстких кудрях.       — Милая, нам нужно быть осторожными. Не спеши, послушай, Терра, ты беременна.       — Теренс, да он ещё совсем маленький, всё в порядке, — прошептала она.       Её щёки всегда покрывались багрянцем, когда она говорила ему что-то интимное. Голос становился таким тихим, что мужчина не мог разобрать ни слова, а внутри поднималась волна удовольствия. Теренс перехватил её руки, укладывая её обратно в кровать, погладил по лицу, убирая кудрявые волосы.       — Ты не причинишь мне вреда, нам можно… А вот если ты перестанешь меня любить, то…       — Я никогда тебя не перестану любить. Это невозможно.       — Я хочу тебя, — прошептала она, и снова её шея, щёки, покрылись краской. Она смущалась от собственных слов к собственному мужу, её ладонь скользнула по его щеке… — Я хочу, чтобы у сына были твои глаза. Я никогда не видела такой цвет глаз, даже небо не такое яркое.       — Почему ты думаешь, что это сын?       — Не знаю. Я так чувствую. Там мальчик, Теренс. Определённо мальчик.       Мужчина нагнулся и нежно её поцеловал, вбирая её сладость. Ладонью прошёлся по её груди, скользнул ниже по животу. И в этот момент почувствовал жжение на левой руке, да такое, словно его руку приложили к пламени огня. А в голове послышался шёпот. Он вдохнул ей в лицо, останавливая поцелуй, выпрямился и встал.       — Что случилось?       — Мне нужно идти.       — Ты так часто стал уходить.       — Терра, если не уйду я, то сюда могут прийти. Пожалуйста, не задавай лишних вопросов.       — Хорошо, я буду тебя ждать, — она села в постели и протянула к нему свои руки, обхватывая его лицо. — Где бы ты не находился, чтобы ты ни делал, знай, что я тебя люблю!       — Если ты узнаешь, где я нахожусь и что делаю, то никогда не будешь меня любить. Поэтому ты никогда не узнаешь.       Он поцеловал её в губы, ощущая трепет её тела. Хотелось остаться с ней, в этой комнате, но рука продолжала гореть, и он пошёл на зов собственной участи, закрывая дверь спальни, где хранилось что-то прекрасное в его бесконечной тьме.