moi aussi

— ты вовсе не стараешься. — ох, умоляю, ты говоришь это джисону каждый раз, когда он делает в принципе что-либо, так что я тебе не верю.       хенджин хмурится только больше. он в принципе не понимает, как помочь феликсу выучить за неделю до экзамена французский до необходимого уровня, чтобы тот получил хотя бы пятьдесят шесть баллов. да, феликс не был разгильдяем, почти не пропускал пары и прекрасно справлялся с нагрузкой от преподавателей, но он просто не выносил пары французского. его спасали лишь конспекты хенджина и личная уверенность в том, что единственный экзамен не сможет испортить всю картину в его зачетке. — я объяснил дважды, что здесь нужно будущее время, а ты все равно говоришь в прошедшем! — хенджин небрежно бросает черную ручку в сторону, которая со стуком падает на стол, и откидывается на спинку стула, пока феликс недовольно сводит брови к переносице. он всегда делал так, когда искренне не понимал, в чем провинился. — что именно тебе тут… ладно, пойдем с другой стороны, — хенджин предпринимает попытку до последнего держать себя в руках. он усаживается в прежнее положение и выхватывает карандаш, который все это время находился за его ухом. всегда удобно, если в следующий раз он откинет ручку куда подальше, например, в окно соседа, и разобьет тому стекло. — расскажи мне, как образуется прошедшее время. — с помощью вспомогательного глагола avoir или être в настоящем времени, — с уверенностью заявляет феликс, а после замолкает, пытаясь сформулировать вторую часть ответа. он почти никогда в своей жизни не учил правила, потому что лучше информация усваивалась, если он просто повторял ее тысячу раз, — и после прибавляешь глагол в прошедшем времени. — так, отлично. и как это связано с будущим, которое нам сейчас нужно? — с ноткой издевки в голосе спрашивает хенджин. он немного успокаивается и даже начинает веселиться, когда видит на лице феликса возмущение. это всегда было так просто узнать: распахнутый рот, вздернутые брови и ты-нахер-серьезно взгляд. — да какая разница! я не буду тогда говорить о будущем. знаешь, да пошли они, мне вообще этот французский не сдался, — феликс не выдерживает почти двух с половиной часов занятий и встает со стула, плюхаясь на большую мягкую кровать позади. он складывает руки на животе и устремляет взгляд в потолок, считая наклеенные на него звездочки, которые в темноте светились неоновым цветом.       его комната была светлой, и в этом плане феликсу повезло. огромная кровать, светлые стены с обоями молочного цвета, небольшой уголок для учебы и большое широкое окно, через которое можно было видеть парк. летом ему особенно нравилось стоять и вдыхать свежий воздух, потому что абсолютно все покрывалось зеленью, пока светило солнце, и феликс чувствовал себя лучше, вспоминая жаркую австралию с наибольшим количеством растительности. — ты не должен бросать, если не выходит даже с пятой попытки, мы это обсуждали, — хенджин разворачивается на стуле, поднимается с места и ложится рядом, сгибая руку и опираясь на свой локоть. — французский все же один из сложнейших языков, это факт, но ты сам его выбрал, помнишь? — потому что группа по японскому была забита. я никогда не прощу чанбину, что он занял последнее место, хотя изначально мы договаривались, что это он пойдет на ебучий французский, — тараторит феликс, повышая тон голоса, отчего тот становится грубее. он перестает замечать подобные вещи со временем, как и то, что хенджин затаил дыхание. парень просто слушает, упираясь ладонью в свой висок, и лишь иногда легонько кивает. хенджин не спорит, он пытается понять и выслушать, как делают заботливые парни.       их отношения длятся почти два года, и с каждым днем хенджин уверяет себя, что ошибался, когда говорил, что невозможно любить человека так сильно. он принял как факт, что это происходит незаметно: какие-то маленькие вещи, которые делает феликс, его неловкость и мечта быть лучше всех, его любовь к латте и доброе сердце, которое плавится при виде кота на улице. его искреннее желание вырваться на выставку и понять искусство, ведь хван без ума от этого. феликс не знает, но, когда солнце не прячется за тучами, оно светит так ярко, что обличает каждую веснушку на лице молодого человека, а когда феликс снимает футболку, стоя перед окном, то его плечи становятся объектом любования хвана. хенджин, по секрету, поцеловал бы каждую веснушку, потому что он восхищается. хенджин любит искусство, но феликса он просто обожает.       именно по этой причине он не злится, когда феликс во время очередного урока срывается и бросает все свои записи, уже открыто крича о том, что получить незачет не так страшно (он с ума сойдет, если получит незачет). — если не хочешь, можем отложить эту тему на завтра, — предлагает хенджин и дергает уголком губ, когда феликс с интересом поворачивает к нему голову и щурится. — ты достаточно сегодня сделал. мы разобрали основные моменты, проверили твою открытку и даже послушали одно из тестовых зданий. это достаточно много для одного дня, ты молодец. —правда? — oui, — с улыбкой на лице отвечает хенджин, отчего щеки ли в миг розовеют. он не знает, в чем кроется причина, но, когда хенджин разговаривал на французском, его сердце замирало. — завтра разберем это несчастное будущее время, хорошо? — oui, — повторяет за ним феликс и тихо смеется, перекатываясь на кровати. он перекидывает ногу через чужое бедро, пытаясь удобно сесть, и наклоняется, упираясь локтями по обе стороны от головы хенджина.       им нравилось целоваться. хенджин не мог назвать ни одной причины, по которой бы не хотел целовать феликса все свое свободное время, ведь, обводя кончиком языка мягкие губы, он слышал самые восхитительные вздохи. он чувствовал, как руки идеально ложатся на талию феликса, когда тот чуть приподнимается и немного поворачивает голову влево, чтобы получить абсолютно все.       хван раньше не осознавал, как это: целоваться без остановки часами, когда у вас опухшие губы и красные щеки, но вы все еще так сильно хотите. теперь в его голову приходил один ответ. это происходило, если ты влюблен. так сильно и так искренне, насколько это вообще возможно.       поэтому хенджин шепчет разные словечки на французском, когда феликс останавливается и отстраняется совсем на чуть-чуть, чтобы сделать передышку, потому что его нос упирается в мягкую щеку хвана, не давая возможности дышать полной грудью. он мог вообще лишиться воздуха, если за это полагается ежедневная доза поцелуев с хенджином, и был бы не против пойти на такие жертвы. — je t’aime, mon amour, — шепчет хенджин, приподнимаясь на локтях, чтобы перекатиться на постели и поменять их местами. светлые кудри феликса идеально легли на подушку, открывая лицо молодого парня, а его руки моментально потянулись к хенджину. он осторожно, без боязни сделать что-то неправильно, касается виска. феликс ведет кончиками пальцев по его лицу, щекам, ниже по подбородку и смотрит так внимательно, что хотелось заплакать. им обоим хотелось разрыдаться от переполняющих их сердца чувств. как можно так сильно любить? пожалуйста, расскажи.       тучи на время скрыли яркое солнце, отчего теперь при отсутствии натурального света глаза хенджина стали еще темнее, отдавая легким блеском. феликсу это безумно нравилось. он любил лежать и всматриваться в лицо любимого человека, запоминая каждую черту, будто бы, если хенджин вдруг исчезнет, он смог воспроизвести образ в голове с точностью. — moi aussi, — шепчет феликс, позволяя чужим рукам гулять по своему телу. хенджин легко забирается ладонями под домашнюю футболку зеленого цвета, чувствуя подушечками мягкую кожу, на которой все еще оставались следы их проведенной вместе ночи. новые бутоны, расцветающие каждый раз, хранили в себе море воспоминаний о вздохах, стонах и обещаниях. они были так ценны, что по утрам феликс, одеваясь, с особой любовью смотрел на свое тело. это была целая карта, секрет, что феликс хранил. — toujours? — с легкой улыбкой спрашивает хенджин, возвращаясь к нему. он наклоняется, проводя кончиком носа по розовой щеке. — je… je t’aimerai toute ma vie, — феликс говорит с придыханием, теряя остатки здравого ума, потому что хенджин тихо смеется, и он хочет заплакать. феликс хочет запечатлеть этот момент на подкорке своего сознания и прокручивать целую вечность. — и все ты знаешь, просто дурачишься, — говорит хван, услышав то, чего добивался последние два часа. — видимо, тебя стоит помещать в подобные ситуации, чтобы ты учил язык? мне стать твоим экзаменатором? — тогда я точно завалю, — пускает смешок феликс, зарываясь пальцами в темные волосы хенджина. он тихо шипит, когда край футболки отодвигают, и чужие губы захватывают кожу на плече, оставляя новое пятнышко, а после нежно целуют. хенджин расцеловывает плечи, усыпанные веснушками, и солнце, будто по велению всего святого, снова выходит, освещая всю красоту тела феликса. — я так люблю тебя, — признается хван в очередной раз, оставляя легкие поцелуи на чужих хрупких плечах. он закрывает глаза, пытаясь унять дрожь в теле. — я так сильно люблю тебя.       феликс вздыхает, когда его голос ломается в попытке ответить. ему мешают подступающие к горлу слезы. вся нежность, которая собралась в нем, хочет выйти наружу.       и феликс точно может сказать, что он будет в порядке. он практически уверен, что в своей прошлой жизни спас планету, ведь не мог найти другого объяснения, как ему достался хенджин.       хенджин же никогда не узнает, как феликс любит его, и любит не потому, что он хорош собой, а потому, что в нем так много света. в хенджине больше феликса, чем в самом юноше. он больше не может назвать свое сердце своим, ведь там так много хенджина. — только не уходи никуда, — просит феликс, когда хенджин поднимает голову.       они встречаются взглядами, и даже слова были лишними. было понятно. понятно, почему хенджин мучается битый час, занимая свое свободное время, которого не так много, ведь он тоже студент. было понятно, почему феликс ходит на эти чертовы выставки и покупает американо, чтобы порадовать хенджина лишний раз. понятно, почему феликс полюбил свои веснушки, перестав их скрывать с помощью макияжа. — я никуда не денусь, солнце, — с легкостью отвечает хенджин, дотрагиваясь до лица феликса. совсем немного, чтобы успокоить его и дать выдохнуть самому. — tu promets?       хенджин улыбается. — je promets.