Маленький Римм

      - Можно взять вас за руку?       Короткий кивок, и тонкие пальцы вмиг оказались в мягких объятиях терплых девичьих рук. Александр выглядел немного удивленным и словно отстраненным, но в груди его бушевала точно такая же буря, как у юной Риммы, идущей рядом и сжимающей его замерзшие пальцы.       Короткое прикосновение, не имеющее ничего общего с чем бы то ни было большим, нежели обычным прикосновением, казалось невыносимо прекрасным, интимным и настолько важным, что сердце норовило выпрыгнуть из груди. Была пройдена еще одна преграда, и стена между ними дала трещину.       Можно ли ей взять его за руку? Что за смешной вопрос! Александр посмотрел в сторону и наткнулся на взгляд девушки. Карие, почти чёрные глаза были полны затаившимся ожиданием и блестели озорством... Взять за руку... Конечно, можно. Ему казалось, что сейчас он разрешил бы ей сделать все, что она захочет. Попроси Римма его сердце, и он с удовольствием сам преподнесет его на красивой подставкой, сам запечатает эту глупую мышцу в рамку, чтобы ненаглядная спутница могла изредка смотреть на застывшую фигурку. Он подумал, что Римма наверняка бы поставила такой подарок на свой рабочий стол, и представил, как она вытирала бы пыль с рамки растянутой домашней футболкой, прижимая ее к мягкой груди...       - Спасибо.       Римма мило улыбнулась. Её большой палец словно невзначай начал поглаживать тыльную сторону его ладони. Это простое движение заставило сердце Александра замереть и снова забиться в усиленном темпе. Пришлось делать глубокий вдох, чтобы угомонить глупую мышцу.       Девушка же продолжила говорить.       - Для меня это действительно много значит. Знаете, мне иногда ужасно хочется вас обнять. Но я прекрасно понимаю, что далеко не все люди тактильны, поэтому...       Римма оборвала себя на полуфразе и смущённо умолкла. Раньше Александр не думал, что она может быть и такой. Робкой. Нерешительной. В его глазах Римма была похожа на живое пламя, которое могло и согреть, и сжечь до пепла. Иногда, направляясь на встречу с ней, мужчина невольно сравнивал себя с мотыльком. Он знал: стоит ей посмотреть на него, и его размеренная привычная жизнь снова полетит в тартарары. Все-таки Александр был слишком стар и не думал, что к столь почтенному возрасту сможет сохранить пламя юношеской любви. Но он смог, к своему величайшему сожалению.       Александр считал свои чувства нечестными. Нечестными по отношению к своей законной супруге, по отношению к себе и, конечно, к этой пламенной девушке. Римма была слишком юна для него, и он ничего не мог предложить ей. Их разделяла непреодолимая пропасть, состоявшая из запретов и социальных норм. С его стороны было нечестно рассчитывать хоть на что-то, украдкой любоваться образом Риммы, то и дело всплывающим в памяти, вспоминать звук ее голоса, ее смех, ее неожиданные философские изречения, от которых даже у такого, как Александр, в груди разгоралось пламя.       И в самых смелых фантазиях он не мог позволить себе вообразить, что его чувства взаимны.       Римма считала свои эмоции преступными. Сам факт их наличия, даже мысль о том, что они возможны, вызывал в ней желание биться головой обо все твёрдые поверхности в надежде выбить из своей дурацкой башки всю дурь. Но вместо того, чтобы отстраниться, она преодолевала сотни километров, чтобы хоть полчаса лицезреть объект своей нездоровой привязанности. А сейчас и вовсе взяла его за руку, сама прикоснулась к нему. От происходящего гудела голова, и Римма чувствовала острую необходимость в том, чтобы переключить внимание. Сейчас же. Иначе потом может быть поздно.       - У вас замёрзли руки?       Дурацкий вопрос. Его пальцы были очень холодными, почти ледяными. Их хотелось прижать к губам, изгнать холод, забрать его себе, чтобы... Римма проклинала себя за это.       - Немного, - признался Александр. Он подумал, что ему стоило держать руки в карманах, чтобы, когда девушка озвучила свою просьбу, его холодные пальцы не смутили её. А еще, что совсем не хочет сейчас разрывать прикосновение.       - Давайте погрею.       Не дожидаясь ответа, Римма поднесла руку мужчины к своим губам и подула на них теплым воздухом. Это было слишком интимно, слишком... Александр напрягся и, кажется, перестал дышать. Девушка заметила это и осторожно опустила его руку. Римме хотелось провалиться сквозь землю от собственных действий. И еще хотелось, чтобы Александр сам взял ее за руку. Или того больше...       - Мне стоило сначала спросить. Извините.       На смугловатой коже появился лёгкий румянец. Римме казалось, что её щеки горят так сильно, словно объяты огнём, а сердце стучит так громко, что слышно за сотню метров.       - Ничего страшного.       Александр пристально посмотрел на девушку. Его взгляд казался Римме настолько тяжёлым, что под ним прогибалась спина. Девушка была готова рухнуть перед ним на колени, молиться ему, словно ожившему божеству- одновременно нерушимому и такому хрупкому. Его бледность, серебрянные волосы и прозрачные серые глаза казались Римме чем-то совсем внеземным. Иногда взгляд мужчины становился таким холодным и яростным одновременно. Будто сами боги зимы смотрели через глаза Александра бесконечной декабрьской вьюгой и вечным ледником.       Если бы он только мог видеть себя, как его видит Римма! Если бы хоть на мгновение мог прочувствовать обожание и раболепие, которые не склонились перед голосом разума...       Ничего бы не изменилось. Слишком много "нет" стояло между почтенным мужчиной и успевшей повзрослеть женщиной.       Римма хмыкнула и спрятала смущение за сигаретой. Дым окутал ореолом её густые волосы, он впитывался в её одежду и кожу. Мужчина как бы невзначай спросил:       - А ты не думала бросить курить?       Он не хотел читать ей нотации. На самом деле его желания уходили далеко за грань разумного и ещё дальше за грань позволительного. Все естество мужчины умоляло о новом прикосновении, но вместо того, чтобы допустить хоть малейшую слабость, Александр решил акцентировать внимание на неком воспитательном моменте. Все же, разница в возрасте позволяла ему проявить себя в подобном амплуа.       - Так не честно! - рассмеялась Римма. Но ее взгляд остался задумчивым и словно оценивающим.       - Отчего же? - поинтересовался Александр.       Девушка умолкла, задумчиво глядя вперёд. Ей отчаянно хотелось сказать собеседнику что-то вроде: "ради тебя я готова бросить что угодно", но это было бы слишком вольное поведение. Пока что Римма боялась даже перейти на "ты", не говоря о чем-то большем.       - У меня нет стимула и желания, - наконец, ответила девушка. Она остановилась и подняла взгляд на мужчину. - Ради кого мне бросать?       Сердце глухо стукнулось о ребра. Ну, да. Конечно. Римма развелась с мужем несколько лет назад, и сейчас у нее никого не было. Получается, что Александр, спасаясь от собственных чувств, задел дорогого ему человека, наступил на больную мозоль... Мужчина не хотел, чтобы из-за его необдуманных слов девушке было больно.       - Я не хотел...       - Да ничего, я привыкла. Главное, что вы не начали читать мне морали.       Стало немного не по себе. Синхронные чувства - почти синхронные, но с разницей в причинах. Римма отстранилась, заранее закрывшись от человека, от которого меньше всего хотела слушать недовольные речи о здоровье и вредных привычках. Александр отстранился, потому что испугался, что его вопросы могут вызвать у его собеседницы отторжение, и она поспешит закончить их прогулку. И больше не приедет. Хотя, наверное, так было бы лучше, проще и безболезненней.       Люди - глупые существа. Они склонны добровольно соглашаться на боль, чтобы почувствовать мимолетное счастье. Мужчина не думал, что станет таким, прожив на свете почти шесть десятков лет.       Они продолжили путь. Парк вокруг окрасился зеленым. Листва уже потяжелела и налилась соком, впитав в себя солнечный свет весны и половины лета. Недавно прошел дождь, и в парке пахло свежестью. Тонкие лужи на асфальте отражали седое небо.       - Вам неприятно идти рядом с курящим человеком? - вдруг спросила Римма.       - Нет, - ответ прозвучал резковато. - Все нормально.       - Точно?       Римма внимательно посмотрела на спутника, стараясь поймать его взгляд. И у неё получилось, конечно. Прозрачный взгляд, словно сотканный из небесного льда, скользнул по её виску и остановился на бездонной тьме женских глаз, таких мянащих и затягивающих в непредстазуемый водоворот чувственности. Зрачки расширились. Мужчина поспешил отвести взгляд, пока он не стал слишком понятным, слишком громким.       - Все хорошо.       - Если вдруг вам неприятно, я могу не курить рядом с вами. Хотя это будет нелегко.       От невольно озвученных слов сердце Риммы забилось ещё быстрее. Надо было просто сказать, что можно обойтись без курения, и все. Черт же дернул сказать такое! Нелегко... Ей даже находиться рядом с ним нелегко, все тело трясёт, как после похмелья, мелкой дрожью, которая идёт от самой души.       - Ты давно куришь? Поэтому нелегко?       Александр изо всех сил старался уговорить самого себя, что слова девушки не были связаны с её отношением к нему. Не может такая, как она, испытывать к такому, как он, чувства. Так нельзя. Это - табу, самое страшное табу, от которого сводит скулы, а по спине наперегонки начинают бегать крохотные капли холодного липкого страха.       - Не совсем, - уклончиво ответила Римма. - Хотя стаж курильщика у меня довольно большой.       - Тогда в чем причина?       По всем канонам логики и причинно-следственных связей Александр должен был ухватиться за шанс сменить тему на менее опасную, но что-то подтолкнуло его вернуться на то, что интересовало куда больше. Сердце сжималось от предчувствия чего-то нереального, а земля словно хотела уйти из-под ног. Мужчина споткнулся и чуть не упал, но спутница мгновенно схватила его за руку и рефлекторно потянула на себя. Между ними почти не осталось свободного пространства. Так близко вне стандартных приветствий они оказались впервые.       - Причина в вас.       Лицо Риммы ничего не выражало, да и тон был вполне будничным, будто она говорила о чем-то, само собой разумеющимся. Но взгляд был направлен в другую сторону. Девушка смотрела куда-то мимо, старательно избегая холодных глаз спутника. И опыт подсказывал Александру то, во что он меньше всего был готов поверить.       Мужчина растерялся и совсем не знал, что сказать в ответ. Сердцебиение отдавало в уши и разлеталось легким жжением в груди, распространяя по телу дрожь, которую Александр не чувствовал уже лет двадцать. Образовалось неловкое молчание. Римма ласково улыбнулась, и ее глаза наполнились печалью. Женщина отстранилась от спутника.       - Конечно, я курю не из-за вас, - сказала она. - Просто привыкла много дымить, когда гуляю или общаюсь с кем-нибудь. Дурацкая привычка, знаю, но такова натура невротиков.       Даже Александр видел, что Римма просто попыталась сменить тему, чтобы разбавить неловкость. Что ж, этим стоило воспользоваться. Мужчина сделал вид, что поверил словам спутницы, и та с видимым облегчением выдохнула. Ее плечи расслабились, а движения перестали быть резкими.       Спутники продолжили путь сквозь парк. Когда закончится зеленая аллея, останется пройти несколько кварталов, и их прогулка будет закончена. Римма окажется возле дома, в котором сняла квартиру, а Александр отправится домой к супруге, почитает перед сном... Мужчина уговаривал себя, что так будет правильно, пока его эмоции кричали от бессилия и желания стать явью.       - Может, зайдете на чай?       Вопрос Риммы выбил Александра из колеи. Первым порывом было отказаться. Мужчина уже открыл рот, чтобы произнести категорическое "нет", но вместо этого его язык и губы сложились в судьбоносное "да". Римма засияла. Видя настолько положительную реакцию у собеседницы, Александр понял, что назад дороги нет, и предложил зайти в магазин. Негоже это - идти в гости с пустыми руками.       Александр рассуждал: раз он перешагнет порог дома Риммы, то обязательно сделать это с чем-то подобающим. Поэтому выбор пал на красивый торт, с виду - очень нежный, под стать женщине, бредущей рядом с теплой улыбкой на устах. Мужчина невольно залюбовался, но, наткнувшись на взгляд Риммы, тут же стряхнул с себя оцепенение и деловито зашагал на кассу.       Да, погружаться в бытовые вопросы, поддерживать относительно отстраненный вариант общения, не касаться, не думать, прогонять из головы ненужные мысли... Александр твердил все это, как мантру, но, стоило ему переступить порог съемной квартиры, его взгляд упал на большую незаправленную кровать, стоявшую посреди комнаты. Белое одеяло еще сохранило очертания тела Риммы...       - Ох, простите, у меня такой беспорядок, - женщина чуть скривилась и вздохнула. - Сейчас уберу, только подождите секунду.       - Не стоит, - Александр по-доброму улыбнулся. - Мы собирались выпить чаю...       Римма на секунду замерла, а потом пожала плечами и пошла ставить чайник. Александр прошел сквозь основную часть квартиры, минуя кровать, и вышел к кухонной зоне. Там он уселся на один из стульев возле стола и принялся ждать. Римма что-то щебетала, рассказывая совершенно отстраненные истории из своей насыщенной жизни. Некоторые из них казались Александру забавными, некоторые заставляли с грустью вспоминать о собственном возрасте. Но в целом ему нравилось слушать Римму. Иногда ему казалось, что эта женщина - само воплощение жизни, пламя, сердцебиение, неровное, но крепкое и отчетливое.       Потом говорил Александр. Римма слушала его объяснения, и ее глаза сияли. Так на мужчину не смотрела ни одна женщина. Это заставляло его эмоции распаляться еще больше. Он хотел бы вечно сидеть вот так на кухне, говорить ни о чем и наслаждаться тем, как на него смотрит пламенная Римма.       - Знали бы вы, как сильно я вами восхищаюсь, - проговорила женщина, не отрывая взгляда от прозрачных глаз Александра.       - Было бы чему, - смущенно отмахнулся мужчина.       - Никогда так не говорите! - с жаром воскликнула Римма. Она накрыла теплой ладонью руку Александра и сжала пальцы. На этот раз они были достаточно теплыми. - Я бы часами перечисляла, чем именно восхищаюсь. Вы сами... Невероятный.       Разум Александра словно заполнил туман. Мужчина осторожно, едва касаясь, накрыл ладонью руку Риммы. Он ждал любой реакции, был готов к тому, что девушка отстранится и скажет, что ему пора уходить. Тогда Александр бы ушел, разбитый, но преисполненный уверенностью, что его эмоции остались без ответа. Так было бы проще и правильнее. Но Римма не отвергла мужчину, наоборот, придвинулся свой стул, чтобы оказаться ближе.       Их взгляды встретились: прозрачный серый, в котором бесновались боги зимы, и отливающий пламенем обжигающе-черный. Александр и Римма синхронно потянулись друг к другу. Женщина положила руку на выпирающую ключицу мужчины, с восхищением отмечая его аристократичную худобу. Эмоции били через край, заставляя дрожать. Александр невесомо прикоснулся к щеке Риммы.       Расстояние между ними сократилось еще на несколько сантиметров. Притяжение ощущалось на физическом уровне. С такой силой тянутся друг к другу две звезды, не в силах преодолеть гравитацию друг друга.       - Ты же понимаешь... - шепотом спросил Александр. Вопрос сорвался, не позволяя закончить то, что хотел сказать мужчина. В мыслях он хотел спросить вслух то, что волновало его больше всего, но фактически оборвал себя на полуфразе.       - Конечно, - так же тихо ответила Римма.       Их поцелуй был полон нежности. Сначала они едва касались губ друг друга, но со временем страсть все больше и больше охватывала сердца двух влюбленных.       Спустя некоторое время смятое одеяло было поднято с пола. Оно накрыло два обессиленных тела, переплетенные друг с другом.       Возможно, случившееся было ошибкой, за которую Римма и Александр заплатят непомерно большую цену. Но прямо сейчас они были счастливы, и это счастье определенно стоило того.