After concert

Перед глазами взрываются тысячи фейерверков и ярких огней, его милый тигрёнок прижимает его к стене и раз за разом страстно целует, оставляя после себя следы чёрной помады. Бутылка крепкого алкоголя откатывается к стене, позабытая музыкантами, медиатор прилетает на чехол, в который ещё не успели упаковать гитару. Ацуши сегодня явно осмелел, адреналин после удачного концерта не ушёл из крови, гитарист оставался на кураже, руками в перчатках расстёгивая кожаную куртку своего парня. Акутагава, слегка ошарашенный таким напором, старается лишь поспевать за каждым действием напарника, ловить каждый его поцелуй на своих губах, смазывая небрежно нанесённый макияж, и без того сильно поплывший за время выступления. Накаджима с удовольствием отмечает явное желание в глазах партнёра, намекающее на волшебное продолжение. Он останавливается на секунду, будто снова становясь тем скромным и неуверенным мальчиком, которого Рюноске неохотно взял в свою группу, увидев потенциал, и очень нежно прикасается своими губами к его, осторожно сминая их. От неожиданного контраста и от ладоней на своём теле Акутагава издаёт что то на подобии мычания, больно прикусывая губу Ацуши. Теперь пришла очередь Рюноске активно действовать. Он перекладывает руки на упругие ягодицы юноши, крепко сжимая, пока зубы его обхватывают неоднократно проколотую мочку уха и кусают, в отместку за что Ацуши оставляет засос на шее, от которой в данный момент не в силах оторваться. — Тигр, не борзей Звучит будто бы с угрозой, но Накаджима лишь хитро улыбается, резко обнимая за талию своего партнёра. Пока что не уловив смысла действий партнёра, Акутагава хмурится и вопросительно смотрит на эту милую мордашку. Ацуши очень легко утягивает за собой музыканта, проводя быстрой и грациозной поступью к обшарпанному дивану, усаживая на него Рюноске. С завораживающей улыбкой он садится на колени в ногах Акутагавы, давая понять, что сейчас будет представление, совсем не похожее на то, что они так чётко отыграли на сцене пару часов назад. Шустрые пальцы с мозолями от большого количества игры на гитаре расстёгивают длинные кожаные сапоги, так элегантно подчёркивающие стройные ноги, и гладят бёдра, залезая под совсем уж короткие джинсовые шорты. Прикусывает нежную кожу внутренней поверхности бедра, с наслаждением слушая нарочито недовольное шипение сверху. Не желая больше ждать, Ацуши стягивает расстёгнутые шорты с ног, а Акутагава сам отбрасывает их в сторону, помогая. На боксерах отчётливо виднеется пятно естественной смазки и внушительная выпуклость. Рюноске резко чувствует смущение от такого пристального взгляда и отворачивает голову в сторону, скрывая яркий румянец на щеках. Решив позволить себе нежность, он кладёт руку на макушку парня, с любовью погладив его и растрепав без того взъерошенные волосы. Ацуши жмурится от этого мимолётного приступа нежности, а потом его голову вжимают в пах, недвусмысленно намекая. — Ну давай же, не медли, ты сам начал. — Рюноске, я так люблю тебя... — Чуть ли не мурчит Накаджима, жмурясь и потираясь о бёдра любимого головой. Если такое сравнение уместно, он напоминал кота, желающего заполучить как можно больше ласки от хозяина. Ацуши всячески дразнит его, потирая член у основания сквозь ткань. Боксеры постигает участь шорт и они летят в неизвестном направлении, оставляя на ногах лишь невероятно полюбившиеся Ацуши сапоги. Он смотрит на внушительных размеров член, вспоминая какого это ощущать его внутри себя, осторожно касается ближе к основанию и, чуть осмелев, обхватывает кольцом из пальцев. Проводит по длине, игнорируя головку, приближается, опаляя горячим дыханием, высовывает язычок, облизывая им губы с остатками помады. Акутагава чуть ли не трясётся от желания от одного лишь вида столь раскрепощённого сегодня любовника, от собственных действий у которого всего то выступил румянец на щеках. Ацуши спускается чуть ниже, оставляя поцелуи уже на стволе члена, рукой несильно сминает яйца в качестве дополнительной стимуляции. Вылизывает места, на которых только что были его губы. В знак одобрения его чуть грубо гладят по голове. Рука помогает с его делом, надрачивая примерно до середины, а сам Ацуши вновь высовывает язык, открывая свой аккуратный ротик и обхватывает губами головку, погружая член в приятную влагу ротовой полости. Язык тут же принимается вылизывать всё, до чего дотягивается, особенно заостряя внимание на уретре, при прикосновении к которой у Рюноске крышу сносило от искр перед глазами, что он давал понять через томные вздохи или тихие низкие стоны. Довольный реакцией партнёра, Ацуши старательно погружает член глубже в свой рот, всё так же размеренно двигая рукой. Тут он неожиданно берёт больше, позволяя головке члена уткнуться в нёбо, от чего у Акутагавы вырывается несдержанный, громкий стон. Накаджима кладёт чужое бедро на своё плечо, нежно поглаживая открытый участок кожи. Горло уже начинало саднить от столь активных действий, но Ацуши абсолютно не обращал на это внимания, увлечённый процессом доставления удовольствия. Слюна, которую тигр не успевал сглатывать, стекала по подбородку неприятной, липкой жидкостью, но это уж точно было последнее, о чём только мог думать гитарист в данный момент - когда в серых, таких красивых глазах, обычно спокойных или грозных, плясали яркие огоньки, призывая продолжать. И Ацуши продолжает, тщательно работая языком, заглатывая всё глубже. В какой то момент он коснулся губами своей руки, до сих пор находящейся на основании члена Акутагавы, на что Рюноске незамедлительно отреагировал громким стоном. Встретившись с хитрыми глазами Накаджимы, Акутагава сильно прикусывает губу, вновь безуспешно пытаясь совладать с собственным дыханием. В качестве предупреждения тонкие пальцы крепко сжимают волосы на макушке Ацуши, желая его отстранить, но парень лишь старается усерднее, уже чувствуя разливающуюся во рту жидкость. Акутагава с громким стоном излился ему в рот, не успевая отстранить парня от себя. Накаджима проглатывает всё, облизывает губы и широко улыбается, запрыгивая на бёдра своего парня. - Ну что, теперь трахнешь меня?