6 октября 2037 года
30 мая 2025 г., 00:48
Ник…
Я сама не знаю, зачем открыла ноутбук и начала печатать. После стольких лет… Знаешь, мне уже сорок пять. Сомневаюсь, что внутри этой бледной скучной оболочки осталось так уж много сходства с той Алли, которую ты когда-то знал.
Теперь я многое вижу иначе. Понимаю, что ты мёртв. По-настоящему понимаю, не как раньше. Фактически, для меня вы оба умерли в тот момент, когда я вышла из комы. Я не оплакивала вас, не понимала толком…
А для тебя это так же ощущается? Я для тебя тоже как будто мертва? Кого я спрашиваю, ты же не сможешь ответить…
Много лет я тебе не писала, а ты не приходил. Может, зря сейчас время трачу. Может, и не дойдёт вовсе. Письма переходят, только когда они дороги кому-то. А что дорого мне? Уже не знаю.
Сестра назвала меня циничной однажды. Пару лет назад, на похоронах нашей матери. Я не горевала, у меня было обычное настроение. Отец умер за несколько лет до этого, и тогда я тоже не плакала.
Меня многие считают холодной. Но что мне делать, если я не тоскую по ним так, как Эйприл? Может, я смогла бы, если бы мне в своё время не довелось узнать о существовании послежизни. А так, что толку?
Мне известно, что каждый человек в конце концов покидает физическое тело и уходит по чёрному тоннелю в свет. Моя сестра об этом не знает, ведь я ни с кем не делилась своим опытом – только с мамой давным-давно, но и она после того раза больше не заводила бесед о призраках и посмертии. Возможно, мы все когда-нибудь встретимся там. Кое с кем я бы точно хотела встретиться. Мне всё известно, всё понятно… Это так красиво и бессмысленно одновременно.
Кому я лгу? Тебе?
А если это письмо не перейдёт… Себе? Я лгу себе?
Умершие люди не просто куда-то уходят – ты теряешь их и, возможно, никогда не найдёшь.
Раньше я посещала могилы, чтобы стать ближе к душам и воспоминаниям. А сейчас чувствую опустошение, и больше ничего. Твоя могила, мамы, папы, кого-то ещё…
Я совсем одна, Ник. Осталась одна.
Да, у меня ещё есть родная сестра и племянник с племянницей, есть Ди и другие друзья, но... Стюарт умер. Ему было всего сорок семь, и я не могу не думать о том, что он мог прожить больше, если бы никогда не знал меня. Правда ведь. Не будь он со мной знаком, не был бы втянут в странные события. Не попал бы в автокатастрофу, не лишился бы глаза.
Может, и правы остальные МакГиллы, когда называют меня проклятием семьи. За спиной, разумеется. Хотя, мать Стюарта и в лицо может сказать.
Я не удивлюсь, если Шарлотта переживёт всех МакГиллов, включая меня. А ей ведь уже под восемьдесят, и за эти годы она многих родственников похоронила. Может показаться, что моя свекровь – несчастная женщина, теряющая близких, но как бы не так. Иногда мне кажется, что она молодеет, пока другие умирают. Когда старая ведьма наконец отправится на тот свет, то наверняка подружится там с Мэри, и будут вдвоём перемывать мне косточки. Всё ещё не могу поверить, что они не родственники.
А ты поторопись там со своими междумирными делами, если ещё планируешь уйти вместе со мной. Нет, я ничего не замышляю – просто люди иногда умирают относительно молодыми. Ник, у меня столько сожалений… О каких-то мелких ссорах с ним, о чём-то не сказанном. Никогда не упоминала, что продолжаю писать эти письма. Зачем скрывала? Не представляю. И неважно уже.
Толку от всех моих знаний и способностей. Я никчёмная. Так внезапно, так буднично… Стало плохо на работе. Скончался до приезда скорой – так мне сказали. Случись всё дома, я могла бы попробовать спасти его, как сделала однажды. Но даже если нельзя, даже если его время всё-таки пришло, мы могли хотя бы попрощаться. Имею я право на прощание с мужем? Я столько сделала для спасения этого мира…
Было бы проще, будь мне сейчас лет шестьдесят, а не сорок пять. Быть живым человеком никогда ещё не было так тяжело, неподъёмно.
Конечно, я не собираюсь опускать руки. Буду стараться искать новые занятия, менять обстановку, делать что-то хорошее.
Но мне темно. Всё померкло без него. Я словно вновь стала призраком и смотрю на окружающий мир, для которого теперь чужая.
Неужели когда-нибудь наступит облегчение? Должно ведь наступить, да? Сейчас мне слабо в это верится, но я буду бороться.
Я никогда не сдаюсь.
А.
