«Простите, Господин»

Парень теряет из виду оппонентку, и прибегает на только что прозвучавшие рядом выстрелы. Видя своих, он было успокаивается, но как только видит трупы на полу, покой сменяется сначала печалью, потом и злостью — «Эта чёртова Тавара Гинко убила генерал-губернатора Тамуру». От осознания, что он облажался уже второй раз за день, Акире становится неприятно. «Комиссар будет в бешенстве… Вот чёрт, Комиссар! Я же оставил его одного!» — резко нахлынувшее осознание сбивает с толку и без того опечаленные мысли, и приводит их в полный беспорядок Не спуская взгляда с тела в парадной форме и нервно дыша, Акира собирается что-то сказать солдатам, но слишком резкий выплеск эмоций позволяет лишь бессмысленно и душераздирающе закричать. Кулаки парня сжимаются, оставляя следы от ногтей на ладонях — он понимает, что времени у него может быть всё меньше. –Вызывайте оставшихся из участка Чонно. Соберите всех, раздайте приказы. Пусть следуют за мной –Но, Сайто-сама, зачем нам тревожить других? –Мы только что потеряли губернатора, комиссар сейчас в ужасной опасности. Хотите лишиться обоих?! Если мы ещё раз потерпим неудачу, то я каждому лично перережу горло остриём. Я сказал, солдат сюда, сейчас же! –Есть! Всё то время, что военные мелькали вокруге, собираясь вместе, Акира сидел как на иголках, помутнённый в сознании. Он знал, что враги попытаются устроить засаду на свадьбе, побаивался, что даже после безупречного плана по предотвращению этого ужаса, они не отступят, но не мог ничего сделать. Парень уже корил себя за непредусмотрительность в таких важных вещах, но страх за Господина заставлял загоняться намного больше. «Раз у них вышло так беспардонно устроить облаву на присутствующих, то значит, что у Наёмников сейчас всё может складываться ещё печальнее. От Шинигами зависят сокровища — будущее Империи, а если они тоже потерпят поражение, то… Чёрт, да в какой момент то всё пошло псу под хвост?» –Кажется, это все, но я не совсем уверен. Итак, четыре, восемь, двенадцать… –Плевать я хотел сколько вас там. Эй, за мной! Акира быстрым уверенным шагом направляется в главный зал, жаждая вживую увидеть того, кто уже далеко не единожды портил все их планы — Кумихо по имени Ли Ён, Чосонкого бывшего бога восточной горы, Пэктудэган . Из-за его расчётливости и умения выкручиваться из любых ситуаций, парню уже далеко не единожды прилетало. Сможет ли он сразить демона такого калибра кучкой жалких ружей? Говоря по правде, парень не был уверен. С большими сомнениями, но Акира всё равно продолжал идти, с одной целью — узнать, что с Господином всё хорошо. В конце концов, он же тоже горный бог, но в отличии от Ли Ёна — совсем не бывший. Его способности должны быть сильнее. В любом случае, снежный юноша верил, что его многоуважаемый Комиссар намного лучше какого-то блохастого лиса, да и в целом не считал, что есть кто-то лучше комиссара. Даже не верил, а знал, ведь именно так он считал «Как я вообще могу рассуждать на такую тему? Мне и судить то не по чему» Очередная несвоевременная волна стыда за слабость охватывает разум Акиры, заставляя вспомнить въевшиеся в сознание давние слова сестры «–Мне надоело тебя постоянно спасать. Вечно таскаться за тобой так утомительно, что я едва успеваю делать что-то для себя. Разве моя вина в том, что ты, кретин, совершенно ничего не можешь сам? Я бы так хотела избавиться от тебя, но думаю, такими темпами, это явно сделает кто-то другой» Он не хотел этого признавать, но понимал, что она права. В чрезвычайной ситуации, он даже не может защитить себя, а ведь его обязанность, как агента отдела безопасности, прежде всего — защищать Комиссара. Ни о какой корыстности и речи идти не могло, если это касается Господина. Даже несмотря на практически отсутствие способностей, ужасную слабость и риск гибели — парень был готов пойти на всё ради его благополучия. Готов был встать на его защиту во что бы то ни стало. Дело было ни сколько в работе — военнообязанности или долге, сколько эмоциональной привязанности. Комиссар был единственным, кто не раздражал Акиру и вызывал у него тёплые чувства, пусть это и было глубочайше невзаимно. Плевать. Главное для него было, чтобы тот был счастлив Парень махом раскручивает барабан револьвера, и разворачивается — офицеры мигом перезаряжают ружья, и готовятся стрелять. Бесцеремонно залетая в главный зал, что уже явно был в не лучшем состоянии, и замечая девятихвостого лиса, толпа целится и нажимает на курки. Ли Ён непоколебимо поднимается, раздражённо бормоча что-то под нос «Чёрт побери, да как он посмел такое вытворить? Чосонские отродья настолько жаждят независимости своей жалкой Кореи, что готовы пойти на лживость и убийство» Снежный дух окончательно срывается и кричит, продолжая бессмысленно тратить патроны из револьвера на девятихвостого –Стоять!!! –Эй, погоди, погоди, остановись, — Кумихо совершенно бесстрашно отвечает, поднимая голову наверх — эх, ну почему хоть раз нельзя попроще… Но хозяйка Мёёнгака Рю Хон Джу не объявилась. Ли Ён устало смотрит на потолок, пытаясь собрать себя в руки и вступить в бой. Он знал, что сразить кучку солдат не будет в тягость, но после использования полноценных способностей, силы были на исходе. Взгляд Акиры ненароком падает вниз — секунда, вторая, третья. После нахлынувшего осознания, глаза округляются, а из трясущихся рук выскальзывает оружие, с едким звуком ударившись об пол. Звон в ушах окончательно вырывает парня из реальности, и он перестает слышать происходящее вокруге. «Я проиграл» — он видел много мёртвых, немалая часть была с жестокостью и безразличием убита его руками. Пускай умрут все — другие офицеры, наёмники, сестра, чосонские демоны, ёкаи родной страны, ему глубочайше без разницы. На всех ему было наплевать. Но единственный, чью жизнь он ценил, кого клялся защищать в ущерб себе, кем так дорожил, сейчас лежит мёртвым. Акира заставляет себя поднять взгляд и начать сражение с Кумихо, но тело не поддаётся. «Она была права. Я слабак. Я ни на что не гожусь». Парень понимал, что отношение к нему — не лучше, чем к предмету. Он был обязан просто чётко выполнять приказы, небездушность и искренность в обязанности никогда не входила. Дух снега знал, что в один день он пожалеет. Пожалеет о привязанности, о чувственности, обо всём. За всю немалую жизнь, эмоции никогда не доводили дело до добра, в конечном итоге оставляя его ни с чем. Акира ненавидел их. Ненавидел чувствовать что-то так же, как ненавидел себя. Ненавидел, но всё равно неосознанно ухватывался за каждую пустую возможность почувствовать любовь к кому-то. И по сей день, его никогда не любили — он не знает, как это должно выглядеть, ему попросту не с чего сравнить. Потому Акира готов отдать всё, пойти на любые унижения, стерпеть любую боль, навредить кому-то, лишь бы его похвалил человек, которым он дорожит. Парня устраивало нечеловеческое отношение к себе, но он понимал, что очень хотел бы получить признание. Признание от одного единственного мужчины, что смог разбудить в нём чувства Мужчины, чей труп сейчас лежит на холодном полу отеля Сайто Акира — безэмоциональный, безжалостный, бесчувственный, жестокий демон. Ему плевать на всех, будь то человек, не человек, взрослый, или совсем ребёнок. Ему всё равно. Родная страна, собственная семья, люди вокруг, богатство или бедность, жизнь или смерть, успех или неудача — ему безразлично всё. Он не умеет злиться, ему попросту плевать на всё. Он не умеет грустить, ему попросту плевать на всё. Он не умеет радоваться, ему попросту плевать на всё. Он не умеет бояться, ему попросту плевать на всё Сайто Акира — эмоциональный, до ужаса жалкий, чувствительный, ранимый демон. Ему плевать на всех, будь то человек, не человек, взрослый, или совсем ребёнок. Ему всё равно. Родная страна, собственная семья, люди вокруг, богатство или бедность, жизнь или смерть, успех или неудача — ему безразлично всё. Но ему далеко не безразличен тот, кто за всё время ни разу не проявлял снисходительности к нему. Ему не всё равно на Главного Комиссара. Ему не плевать, как он себя чувствует — всё ли хорошо, или может быть нет? Ему не плевать на его чувства. Плевать на свои, но на его — нет. Он злится, когда не может выполнить приказ, боясь, что разочарует господина. Он грустит, когда плохо справляется со своей задачей, боясь, что разочарует господина. Он радуется, когда всё идёт по плану, зная, что господин будет доволен. Он боится, когда появляется действительная угроза планам, зная, что господин может быть в опасности. Сайто Акира должен был оставаться безэмоциональным, безжалостным, бесчувственным, жестоким демоном. Но он не смог. Он никогда не мог ничего, хотя был должен И даже сейчас, когда он должен с безразличием наступать на врага, он не может просто подняться с пола — ватные ноги больше не держат. Аналогичным образом, парень больше не может сдерживать слёз. «Это из-за меня. Это из-за меня. Из-за меня. Я должен был недопустить этого. Я должен был усилить охрану. Я должен был догадаться, что они задумали. Я должен был убить их. Я должен был защищать эту свадьбу. Я должен был защищать Вас… Я должен был, но я во всём провалился. Как и всегда. Я ни на что не способен. Я слабак» Он потерял последнее, за что держался. Потерял, и чувствовал ужасную вину за это. Акира с самого начала сомневался в этой свадьбе — раздумывал над тем, какой в ней смысл. Было едкое ощущение, что что-то пойдёт не так, которое усилилось, как только стало известно о возможном наступлении Чосонцев. Парень ещё до начала церемонии был весь на нервах, не понимая, чего и с какой стороны следует ждать. И вот, как только начинают звучать слова — он замечает подозрительную женскую фигуру, что резко отлучается в коридор. Естественным образом, офицер зовёт пару солдат и бежит следом. Поднявшись на лестницу, он наконец хватает соперницу за плечо, та оборачивается и молча подставляет пистолет к телу парня — это была невеста Комиссара. Пока Акира пытается переварить происходящее, звучит выстрел. Именно в тот момент, он понимает, что с самого начала был прав насчёт этой девушки, не следовало ей доверять. Но уже было слишком поздно жалеть о чём-то. В голове парня крутился тот день, тот первый диалог, когда он пришёл в губернаторство впервые «–Итак… — мужчина переводит взгляд на листок с бланком, — Акира. Это большая редкость, чтобы кто-то настолько прославился в участке, что слухи дошли и до меня. Поговаривают, ты лучший из новеньких. Вот только, также я слышал, что ты совсем не стареешь. Почему так? –Ну, дело в том, что… — парень мнётся, пытаясь придумать хорошее оправдание, — у меня хорошая кожа. Мне часто что-то такое говорят –Давай без лжи. Обычные люди не смогут вот так просто встать после ножевого ранения. Ты не человек, ведь так? Какое счастье наконец-то встретить кого-то себе подобного. Хочешь работать на меня? Ты бы мне очень пригодился –Простите, но раз вы тоже не человек, могу ли я спросить… Кто же Вы? –Дайтэнгу . Так что, будешь тут работать? –Да, Господин Като Рюхэй!» Акира чувствует, что вот-вот зарыдает навзрыд. Понимает, с каким отвращением сейчас скорее всего на него смотрят толпа солдат, что он вёл за собой, и враг, стоящий напротив, но по-прежнему не может ничего с собой поделать. Он ненавидел, когда эмоции брали верх, потому что в таком состоянии он совершенно не способен действовать, беспомощен, как ребёнок. Из-за этого парень обычно старался держать голову холодной, но Комиссар всегда был его слабым местом. Чтобы нанести удар по нему, нужно было навредить его Господину. Все говорили о том, насколько это глупо и жалко, но снежному духу не было дела до этого. Смысл для него был лишь в том, чтобы иметь какую-то значимость, и он обрёл её на этой работе, благодаря этому мужчине. Жалкий и верный, словно ждущий своего хозяина Хатико — точное описание Акиры Парень аккуратно берёт ещё тёплую ладонь комиссара и кладёт поверх свою. Будь он живой, то точно бы не позволил ему такого… Это печально –Вы бы сейчас наверное сказали, что мои слёзы — это трата Вашего времени впустую, и мне не следует опускаться до такого, — Сайто невольно усмехается. Ком в горле заставляет голос дрожжать, — и, как всегда, были бы правы, Господин Как и всегда, Господин… Так было всегда, Господин Взгляд парня тускнеет, он осознаёт, что больше не плачет. Хочет, но больше не может. Тяжесть на сердце словно раздирает изнутри, затрудняя дыхание. «–Так значит, ты из рода самураев ? –Да, господин. Был воспитан самурайской семьёй и проходил обучение в первые 2 десятка лет жизни. –Забавно. Но скажи, будет ли от этого какая-то польза? –Я учился профессиональной борьбе, и чинопочитанию… — парень задумывается, — Вы должны знать, что при смерти даймё , буси обязывают совершить сэппуку . Я буду изо всех сил стараться этого не допустить, но, в любом случае, обещаю служить Вам посмертно!» Дрожащие пальцы ухватываются за рукоять висевшей на ремне катаны , медленно протягивая оружие перед собой. Парень смутно слышит, как военные за его спиной начинают суетится, чего не скажешь о девятихвостом, что всё это время молча наблюдал за происходящим. Но ему всё равно. Сайто Акире всё равно на других. Сайто Акире всё равно на принципы и мораль. Сайто Акире всё равно на людей Сайто Акире попросту всё равно… –Простите, Господин, — Сайто Акире по-прежнему до режущего самоуничижения всё равно на себя. Настолько, что он готов пойти даже на такое безумство ради... Остриё лезвия с характерным звуком вонзается в живот насквозь, болезненно пронзая мягкую плоть. По катане стекает бардовая кровь. Тело со стуком падает на холодный пол. Он был готов даже расстаться с жизнью.