«Сад бессонной ночью»

Мигрень. Нервозность. Бессонница. Побочные эффекты от стресса. Два касания, экран разблокирован. В тусклой комнате образовался небольшой свет. Мессенджер открыт. Ноль сообщений. А что ожидать и от кого, на часах 03:23. Поздно. Кинув телефон на подушку, Бан Чан переместился из комнаты в остекленную лоджию. Открыв окно, вдохнул холодного воздуха вместе с шумом пару проезжающих машин. Всего пять минут хватило чтобы кончик носа похолодел. Заходя обратно, он замечает, как экран телефона мерцает. Уведомление? На экране высвечивается знакомое имя. И сообщение от него. «Сынмин: – хён, не можешь уснуть? Не хочешь прогуляться?» - говорилось в нем. – Спасибо, Сынмин. У меня есть только ты, - проговорил он в сжатый кулак. «Бан Чан: ты значит тоже. Давай сейчас встретимся у главного входа в ботанический сад, тебе так удобно?» «Сынмин: да.» - ответ пришел незамедлительно. «Бан Чан: оденься теплее, на улице прохладно» - прочитано. Но ответа не последовало. Взяв с собой бумажник, телефон, он накинул сверху домашней белой футболке куртку, заодно и кепку натянул. Типичный чановый образ. Сейчас в общежитии практически никого не нет, так как Хан ночами пропадал в студии, Чанбин уехал к родителям в Йонъин, а Хенджин проводит отпуск в Милане. Один Чан вернулся раньше с Австралии, для работы в привычной обстановке. Он привык быть один постоянно. Но между alone и lonely есть отличия, не так ли? В данном случае, он испытывал одиночество, которое определено вторым словом. Иногда сердце требует простого внимания и взаимодействия между людьми. Иногда этого достаточно для здорового сна. Подходя ко входу в сад, Сынмин заметил знакомый силуэт, который лицом был направлен вглубь одного из ряда деревьев, расположенных по обе стороны дорожки из мозаик камней. Ким был так же в типично-сынминовском наряде: зеленое утепленное худи, штанишки с карманами и еще кое-что. Камера, взятая в надежде уловить красивый момент, и рассвет естественно. Уже одолев несколько шагов, он останавливается в 3 метрах от того самого силуэта. Кепка, а под ней кудряшки на затылке. Куртка, что делает визуально шире, и без того, широкие плечи. Ну и наконец профиль лица, прямая переносица и пухлые губы, которые можно назвать абсолютно идеально приемлемыми к лицу. Приблизив фокус камеры, он видит снова этот вид охваченный полумраком и бликами декоративных опор освещения, на дальнем плане. Холодный воздух бьет в нос. На лице фотографа виднеется почти незаметная улыбка. Щелчок. – Jeez.. Сынмин. Ты меня напугал, - резко обернувшись и немного успокоившись произносит тот. – Прости..И привет. На что ты так внимательно всматривался?, - неуверенно улыбаясь отмахивается парень. – О, да вот, эти сосны, если приглядеться, будто танцующие, тебе так не кажется?, - Крис указал пальцем туда, куда сам смотрел недавно. – Где?! Не видно, темновато, - подойдя ближе, младший прищурив глаза, не нашел ничего похожего на «танцующих сосен». Тот, напротив, лишь усмехнулся из-за милого вида невдупленыша, преподнося сжатый кулак к губам, второй рукой погладил по каштановым волосам. – Обманул чтоли?, - все еще непонимающим взглядом, глаза метались между человеком перед собой и деревьями. – Ты бы видел свое лицо, такой милый и смешной, прям щеночек, - Чан вспомнил Берри, которая так же смешно, удивленно отреагировала, на один звук из тик тока. – На себя посмотри, волчара матерая, - притворно обижаясь, надул губки, и пихнул его по ребрам. Это было совсем не обидно, но Ким Сынмин это не тот человек. Глаза цвета темного шоколада, глядели в глаза напротив, на будто стертые границы меж черных зрачков и радужки того же цвета. Из-за темноты позднего часа, они казались глубокими и бездонными, но одновременно такими притягательными. – Окей-окей, - в знак примирения, тот разводит руки в стороны, предлагая обняться, отводя взгляд от недолгого, но напрягающего контакта глазами. Сынмин несколько колеблется, однако прижимается телом, не тянув руки вперед. Как только Чан обнимает, ледяные руки лезут к нему под футболку, от чего старший содрогается и вскрикивает. – Эй. Совсем страх потерял. - прозвучало угрожающее из уст рядом с ухом. Довольный смешок, руки которые поглаживали голую спину остановились и спустились в карманы чужих джинс. – Хочешь попить кофе? Я видел по дороге сюда круглосуточную кофейню, - все еще обнимая, старший говорит давя подбородком на плечо Кима. Чем вызывает легкий смех и встречный вопрос. – Ты же не пьешь кофе? – Не пью. Но мне нравится его запах. Возьму горячий шоколад. - похлопав по спине Сынмина, он оборачивается, призывая идти за ним. До кофейни они шли разговаривая о каких-то незамысловатых вещах, о работе, об отпуске. Периодически подшучивая над друг другом. Ну как над друг другом, большую часть, конечно, шутки кидал младший. А тот лишь пытался ответить остроумно. Было трудновато, Ким Сынмин был тем еще гением. Стала виднеться неоновая вывеска с названием и «24/7» в конце. Заходя во внутрь приятное тепло ощутимо легло на кожу лица. А нежный аромат кофе пробился в легкие через ноздри. Бариста воодушевленно поприветствовал зазубренными словами «Здравствуйте. Чего желаете?». Выбрав макиато и горячий шоколад, Чан как истинный заботливый хен заплатил за заказ. В ожидании они подошли к столику у окна, а в окне был вид на одну из сторон ботанического сада. Пока младший наблюдал за видом из окна, Крис незаметно сфотографировал его. На теплый тон кожи падает неяркий свет люстры, но и без света ясно, что человек напротив самый яркий из всех звезд, что есть. Сынмин очень милый, когда зацикливается на чем-то. Он не уследил за своей мимикой, и уже сидел с улыбкой до ушей, глядя на свой телефон. На что обратил внимание Ким и решил спросить, какова причина его улыбки. – А..,- лидер кашлянул, и быстро нашел мем с котиками в инстаграме, после чего всучил тому телефон. – Разве не мило? - это был самый банальный мем с котом, который испугался своего отражения. Ну и по классике, как это бывает он перелистнул пост, но случайно вылетел из этого приложения. «Ваш кофе и какао готов» послышалось из кассы. Чан пошел за заказом. В то время как Мин увидел себя в галерее чужого телефона. Пролистнув выше, он убедился, что фоток не один. Тут была каждая его фотография, с каждой их встречи наедине. Зачем он собирает фотографии? Видимо как воспоминания. Однако почему снимки сделаны скрыто? Говорят, люди фотографируют то, что боятся потерять. Если это так, то Сынмин тоже сильно дорожит этой близостью с ним. Чувствуя приближение шагов, тот снова открывает инстаграм, и как ни в чем небывало, отдает ему его собственность. Парни молча вышли с помещения и обратно направились в сторону сада. Солнце до сих пор под горизонтом, время утренних сумерек. Бан Чан ощутил какую-то напряженную атмосферу со стороны тонсэна. – Что-то случилось? - произнес он пытаясь не давить, а наоборот принять тяжесть. Тот обернулся на него с расширенными глазами. – Да нет. С чего ты взял? - снова посмотрел вперед и сделал глоток кофе, но тут же завопил высунув обожженный язык из-за температуры напитка. – Эй-эй ну ты чего.., - старший с хмурым взглядом, коснувшись пальцами его подбородка, начал дуть на язык. Это выглядело так будто он собирается поцеловать. Смущенный Сынмин пытался не оттолкнуть грубо, заботливого хёна, который из-за благих намерений пытается помочь бедному парню. Или нет. Кто его знает. Это же Бан Кристофер. Человек которому удается быть невинным и горячим одновременно. Или же почти полностью раздеться на выступлении, а потом смущаться и визжать в подушку. Трудно понять этого человека. Впрочем, что важнее, напротив снова эти глаза со стертыми границами между зрачком и радужной оболочкой. Такие темные и глубокие, что Ким готов в них тонуть без боя. – Не стоит врать. Если не хочешь говорить, так и скажи, «есть причины». Мы ведь встречаемся, чтобы озвучить свои проблемы и не оставаться один на один с этой проблемой. Хорошо? - Чан закончил слова выдохом и отпустил плечи зажатые ладонями. Далее последовал кивок с противоположной стороны. Сынмин почувствовал себя виноватым, но Чан не этого хотел. А всего лишь разрешить недоразумение. Младший все равно решился рассказать. – Я был в родительском доме, - начал Сынмин. Собеседник был весь во внимании, продолжая пешую прогулку. – Нуна вернулась с заграницы с новостью. Она выходит замуж. За иностранца, - по выражению лица того, было ясно, что он взволнован. Наверное, думает, это ведь хорошая новость, тут радоваться надо. Чуть покусав щеку изнутри, он продолжил. – Отец.. он против этого брака. Но нуна всегда была храбрее меня, и своевольной. Она пошла против отца, и отказалась от наследства. Как бы я ни был согласен с ней, я просто молча остался стоять там, - Ким аккуратно глотнул уже поостывший напиток. – Ты в порядке? У тебя серьезные проблемы с отцом? - беспокойно спросил рядом тот, коротко шагнув. – Все нормально. Вчера снова зашел разговор о моей карьере айдола. Отец сказал пора задумываться о будущем. Так как компанию унаследовать должна была нуна как старший ребенок, а теперь из-за ее неформального отказа, эта ответственность как никак падает на меня, то отец настаивает на том, чтобы я готовился к этому. - младший посмотрел на свою ладонь, и поправил кольцо на среднем пальце. То было семейной реликвией. – Что?! Нет нет нет. Ты не должен.. я даже не знаю что сказать.. - опешил старший не находя слов. Он даже не хотел думать о том, что Сынмин покинет группу. Но возможно еще рано делать выводы. – Тебе и не нужно. Прости, что заставил тебя тоже переживать из-за этого. - тот лишь помотал головой. – Я поговорю еще с родителями и с сестрой, я не думаю, что они заставят меня завершить карьеру в данный момент. - печально вздохнув, Мин обратил взор на горизонт, который медленно обретает светло голубой оттенок, затем и оранжевый. Бан Чан не смог допить этот приторный напиток, и выбросил в ближайшую урну. А у Сынмо еще был на дне эспрессо, который он пил небольшими глотками периодически. – На самом деле, был один инцидент в прошлом, когда я был в средней школе. Из-за этого случая у меня натянутые отношения с родителями. - и тут же Ким задался вопросом, нужно ли рассказывать об этом хёну? Хотя он уже начал, значит впереди нет границ. Чан-хён не тот человек, который осудит за что-то подобного рода. – Однажды мы с моим одноклассником прогуляли уроки, и пошли ко мне домой. Никого не должно было быть дома. Мы дурачились, а потом вдруг.., - младший сделал многозначительную паузу. – он поцеловал меня. А я … не оттолкнул его, я не знал как отреагировать на это, но мне не было неприятно. - закончив предложение, он посмотрел на старшего, тот выглядел таким внимательным. И этот зрительный контакт, который заставил Чана смутиться и отвести взгляд почесав затылок. Каков повод смущения лидера, тот не знал, и засомневался в том, чтобы продолжить рассказ. Внезапно старший прокашлялся. – И что было потом..? - неуверенно спросил он. Сынмин немного удивился, и продолжил говорить дальше. – Нас в таком виде застал отец, который зашел за документами. Тот шок и отвращение на его лице, до сих пор вызывает у меня страх. Он спешил, поэтому перед выходом бросил только фразу, что разочарован во мне. Вечером меня ждало «исправительные» нотации от него. - дав понять, что он закончил рассказ, поменяв тон, начал переводить тему. Сейчас они шли так, что Сынмин был чуть впереди, и в его поле зрения не было видно старшего. Тот отставал на два шага, молча слушая и пытаясь не испортить этот момент. Сынмин редко вот так открывался перед ним. Оттого и Чан старался быть тише, чтобы не спугнуть, и не заставить чувствовать себя некомфортно. – Хватит обо мне. Расскажи какой-нибудь интересный случай из твоего детства. - Сынмин повернулся, и заметив того идущего в далеке, остановился чтобы тот догнал. Именно в такие ситуации, все истории вылетают из головы. Но тянув недолго тот вспоминает, об одном случае тоже с отцом. – Когда я жил в Австралии, у меня была подруга, у нас с ней были одинаковые вкусы в фильмах. Один раз она пригласила меня к себе домой для просмотра фильма, узнав об этом отец дал мне контрацептивы. - Чан смущенно улыбаясь продолжил. – Мне было 13, я даже не думал об этом. Конечно же, они мне не понадобились, к тому же они были большого размера для меня. Папа сам себе надумал всякого и попрекал меня, типа не слишком ли рано. – Сынмин прыснул смешком закрыв рот. Затем они посмотрели друг на друга и залились смехом. Горизонт уже был полностью красноватый и одной четвертью подглядывало солнышко. Освободив руки от пустого стакана, Ким решил заснять вид. Пару кадров с рассветом, и в объектив попал Чан, наслаждающийся светом. Сделав снимок, он опустил камеру. Смотрел уже на него своими глазами, а не через объектив камеры. Он был невероятен. Сынмин действительно боялся потерять столь значимую близость с этим человеком. В груди что-то сжалось, руки дрожали, но не из-за холода. Несильный ветер с востока редко и легко касался волос. Из-за ветра чувствовался явный контраст между температурой тела и воздуха. Кажется, это была радость, некое состояние нирваны. Ким осознал, что стоящий прямо перед глазами человек – причина его радости. Причина его спокойствия. Он понял, что любит Бан Чана. – Чан-хён.. – М? - Чан обратил внимание на обращение. Его глаза были в ожидании. Только рассветному солнцу удалось показать настоящий цвет глаз. Темно-карие. Цвет, что подходит его личности, как казалось, Сынмину. – Спасибо за сегодня. - глаза полные решимости расположены напротив. – Ты тот, кто дарит моему сердцу покой. Я действительно люблю тебя, хён.., - удивительно, эти слова вышли из уст не с тяжелым трудом, а напротив облегчая легкие Сынмина с каждым произнесенным словом. Внезапное признание застало Чана врасплох. Он посмотрел в эти глаза, которые в ответ глядели отражая лишь искренность. Старший тоже любит его. Только у любви много видов, как узнать, какую именно имеет ввиду Ким? Пока Чан был в раздумьях, тот подошел ближе, и взял его руку. Он трепетно поднес его широкую ладонь к лицу. Тепло сынминовой щеки вернуло его в реальность. Они стояли где-то посередине елей, но все еще на каменной земле, вокруг не было ни души. Слышно только пение птиц после долгой ночи. Недолго решаясь, он мгновенно коснулся пухлыми губами лба того, оставляя нежный и невинный поцелуй. Конечно, для этого ему пришлось встать на носочки. Но целовать куда-то помимо лба, было рискованно. А Сынмин выбрал рискнуть. В ту же минуту, без лишних слов приподняв чужую кепку, примкнул губами в губы напротив. Тонкие и пухлые рты соединились. Поцелуй был не остановлен. Губы хёна были мягкими и сладкими после приторного горячего шоколада. Отвлекшись от процесса, Бан Чан вспомнил, что так и не ответил на признание. – А ты для меня тот, кто освещает путь, как самая яркая звезда в ясную ночь. - не переставая улыбаться он продолжил. – Я тоже люблю тебя, Минни. Пожалуйста, продолжай так же светить, и не дай мне заблудиться в темноте. - во взгляде Мина читалось трепет, волнение, а затем и смягчение. Теплые улыбки направленные один на другого грело сердце в такую погоду. Последовало такое же уютное объятье. Они оба стали друг для друга теми, кто поменял n на v, в значении lonely.