Безмолвие

Как бы то ни было, они айдолы. И всё, что они делают будет у всех на виду. Съёмки проходят каждый день, и даже если это не концерты, то им приходится заниматься разными шоу. Трансляции, записи, тренировки.. Утомительно.. было бы, если бы они сами этого не хотели и не стремились всей душой жить во всём этом. Пак Джинён сказал когда-то давно: «Не понимаю людей, которые хотят специально стать айдолами». Действительно. И Джини сейчас их бы не совсем понял. Погода в Корее стоит мерзкая. Не так что бы кости продрогли, но прохладно, однако. На съёмках. Льёт дождь, и Ёнбок ещё надел куртку без капюшона. Честное слово, как ребёнок. А если ему стоит заплакать, так вообще, хоть сквозь землю провались. Оттопыривая капюшон на своей кутрке Хёнджин жестом подзывает Ликса к себе. Но тот не очень хорошо понимает и мечется между Чаном и Джини. Наконец решается подойти к Хвану. Он высокий и капюшон у него хоть и не большой, а всё же приятно получить поддержку со стороны друга. К тому же остальные так по доброму называют их соулмейтами. *** Одна душа на двоих? Казалось бы в этом слове нет ничего предосудительного, но руку стафф всё же просит убрать с плеча Джини. Улыбка сразу пропадает на губах обоих друзей. И что тут такого? Уже и руку положить нельзя. Хан вон с Минхо постоянно под ручку ходят и им ничего не говорят. А тут сразу стоп-слово «красный». Да мы же просто хорошо ладим друг с другом! Ну? Готов кажется уже кричать Джини. До того на душе тошно. Но всё это останется внутри его головы. Недосказанность. Может когда то она его и убёт, а сегодня остаётся снова пахать как проклятый на агентство и пожинать плоды своих же желаний молодости. *** - Хотел ли ты когда-нибудь быть кем-то другим? Неожиданно после ужина задаёт вопрос Феликсу брюнет. Многие разбрелись по комнатам и только Сынмин сидит тихонько, яро чертя в телефоне пентограммы. Ну или что он там делает в такой поздний час? Помимо Сынмина в холле Феликс и мокроволосый Джини. Вижуал недавно вышел из душа, и сейчас румянец на его щеках придавал ему особое очарование. Феликс пожал плечами. Помолчал немного и спросил в ответ: - А ты? – блондин посмотрел на собеседника. Тот поднял голову наверх, словно не было потолка, а прямой вид на звёздное небо. Только неба не было, были полоски потушеных ламп и серый тон штукатурки. - Наверное. – в такой позе это выглядело очень загадочно. - Кем же? – продолжает ответные вопросы Ликс своим мягким барритоном. Джини возвращает взгляд и теперь смотрит в упор прямо в глаза Феликсу. - Тобой.. Тишина. Сынмин словно оглох, ослеп и превратился в призрак. Настолько его было незаметно, да он и не вслушивается в их диалоги. Просто, время от времени давал о себе знать пошмыгиванием. В такое время года мало кто бывает полностью здоровым. Ребята хоть и тренируются каждый день, повышая себе таким образом иммунитет, - их загнанность и нервотрёпка тоже дают о себе знать. Вот некоторые и простужаются. Лишь бы других не заражали. Для безопасности они надевают маски. Феликс удивлённо округлил глаза. Но тут же опомнился. - Что значит мной? – он задорно засмеялся, словно Джини только что произнёс какую-то забавную шутку. - То и значит. – не грубо, но и не приветливо парирует Хёнджин и снова возвращает свой же вопрос – А ты? Феликс чешет затылок, немного морщит лоб, прищуривается и выдаёт: - Ну, знаешь.. Я, наверное хотел бы быть э.. котом. Тут Джини прорвало истерическим смехом. Он забросил голову назад и дико ржал, пока к ним не подошёл Сынмин. Посиделки пора было заканчивать и все они отправились спать. *** Твои объятия для меня ничего не значат. Но твои объятия значат для меня гораздо больше, чем я могу это осознать. Утро после очередного эфира в эфире. Спать хочется жутко. Кажется их отправили в какую-то деревню. Вечером был костёр и много жаренного мяса. Вот только голову мыть приходилось под шлангом как у родителей на даче. С детства Хёнджин не помнил, что бы было так отвратительно неудобно. Он никогда не любил ни походы, ни палаточные лагеря. Да, он дитя мегаполиса, где все блага цивилизации можно получить в полном объёме. Но что поделать, такие шоу очень нравятся зрителям. А ещё им очень нравится смотреть на неудачи айдолов, на их ошибки, запинки. Они словно оправдывают себя, глядя на это: «Не такие вы уж и идеальные, я тоже ошибаюсь, а значит, я не плохой человек». Первым делом глаза ищут знакомую блондинистую голову. Находят. Проснулся и сидит на террасе. Джини поднимается со спального места, оставляя одеяло и подушку скомканно лежать дальше. - Доброе утро, солнышко – непринуждённо приветствует коллегу Хван. Феликс открыто улыбается и от него словно начинают исходить солнечные лучи. Вот уж и правда, удивительное явление. И как только Чану удалось заполучить такое сокровище к себе в группу. Ещё и с таким бархатным голосом. А что он вытворяет на трансляциях или на концертах. Фанаты так и таят под его ярким светом и теплотой. А ещё очень хорошей актёрской игрой. Хотя играют они все одинаково хорошо. Каждый день им нужно быть в идеальной форме, с идеальными лицами, причёсками и бог знает с чем идеальным. А такие ли они на самом деле? Нет. Джини чётко это понимает. Идеальных людей не бывает. Даже Феликс, с ангельским ореолом над головой, тоже не во всём хорош. Например, он по-дурацки смотрится с этими накладными волосами в этой дурацкой шляпе. Но, ему это, вроде, даже нравится. А вот Джини сильно бесит. И когда Феликс подбегает к нему, что бы пожамкать за ручки и покрутить, это тоже жутко бесит. Словно Хёнджин его персональная игрушка. Но каждый раз, когда это чудо подкрадывается смотря на брюнета широко распахнутыми глазами, тот сдаётся. И позволяет ему делать всё, чего он хочет. *** В кухне шипит сковорода с почти доготовленным обедом, вокруг снуют огалделые бродячие дети, а Джини стоит и смотрит на запястья крохотных ручек своего соулмейта и ловит себя на мысли, что в тот раз недостаточно с ними наигрался. Он хватает Феликса за ладошку и начинает снова крутить её в своей огромной руке. Феликс улыбаясь возмущается, но руку не убирает. - Посмотри, какая смешная ладонь. – Джини так счастливо улыбается, и его настроение передаётся блондину. - И правда, забавно. – наверное, это уже автоматическая фраза на подобные действия. О размере ладоней Феликса уже каждый успел пошутить по несколько раз. Но его это не обижало, наоборот, всё это было так мило. - Крошка Феликс. – Хёнджин запрокидывает Ликса в объятия и начинает трепать его макушку. Мемберы смеются. К ним подбегает Чан и спрашивает, в чём дело, и почему у них туса на двоих? Ребята начинают обниматься втроём, а вскоре и вчетвером, пятером... и так до 8-го мембера в группе. Обед готов. *** Если бы я мог сказать что я чувствую, весь мир отвернулся бы от меня и я остоялся бы один. А ты разве итак не один? Почему такие вопросы в голову приходят в самых не подходящих ситуациях. К примеру, когда у группы очередной концерт и нужно быть максимально сосредоточеным на работе. Почему подобные мысли вообще возникают у успешного человека вроде Хёнджина? Почему когда он стоит позади Феликса и наблюдает за его движениями он не может отвести от него глаз? Почему нельзя забыть о том, что вокруг есть хоть кто-то ещё? Почему. Так много почему. Съёмки закончены и ребята уходят в гримёрную. В памяти до сих пор всплывают слова Феликса из интервью: «Я всегда чувствовал, что мы намного ближе, чем просто друзья. Мне приходятся брать немного больше времени на отдых, потому то я чувствую, что это уже слишком..» Там кажется, было ещё что-то, но он уже плохо помнит. Главным выгравировались эти слова. Что значит для него быть больше, чем друзья? Что значит для самого Хёнджина быть больше чем друзья? Все мемберы потные и взволнованные горсткой блестящих пайеток стоят рядом друг с другом за кулисами большой сцены и персонал заканчивает свою работу.. *** После концерта погрузившись в несколько машин ребят разводят по домам. В общежитии возвращаются только Хан, Чан и Феликс с Хёнджином. Феликс после душа стоит в комнате бывших трейни и почему-то не ложится в постель. Спать хочется, но сердце продолжает колотить в такт танцам на концерте. С этой проблемой он столкнулся давным давно, когда понял, что после тренировок, как бы сильно ты не устал, спать не получается. Сегодня тоже самое. Нужно выйти в холл. На кухню для него доступ закрыт, он сам так решил. Остаётся уповать на то, что хоть кто-то составит ему компанию. И этот кто-то сидит на диване в наушниках с закрытыми глазами. - Хёнджин-а. - Протяжно радуется Феликс, что не один не может уснуть. Хёнджин его не слышит, он лишь замечает приближение кого-то и открывает глаза. Лицо Феликса прямо перед ним. В десяти сантиметрах. Вдох. Выдох. Парни уже не так часто контактируют не только на камеру, но и в реальной жизни. Может это никого не волновало, а может это отпечатывалось сильнее, чем хотелось. Ведь за столько лет тесного взаимодействия, невозможно не полюбить своих друзей всем сердцем. Всех друзей? Неожиданно для самого себя Джини вскидывает правую ладонь и опускает её на щёку Феликса. После чего проводит большим пальцем по нижней губе младшего и с минуту, а может вечность, смотрит на мягкие губы Ли. ... в голове пустота.. Феликс выдаёт единственную фразу, которая пришла в голову на автомате: - Ты что делаешь? Хвана словно ледяной водой окатило. Он сообразил, ЧТО только что сделал. В ужасе округлил глаза и, резко убрав руку, соскочил с дивана, собираясь прямиком на кладбище. Закопать себя живьём, что бы умереть там под землёй, никогда не услышав больше никого, и не узнать, что будет после его неосознанного действия. И почему нельзя просто провалиться под землю, когда тебе это очень сильно надо??!!! Рывком он бросается к выходу из холла, но тут его хватает за футболку чья-то рука и его как резинкой отпружинивает прямо на Феликса. Младший прижимается к груди Хёнджина и как-то странно, но весь остальной мир перестаёт существовать в миг. В наушниках по-прежнему играет тупая мелодия. Никто больше не произносит ни слова. *** Они всегда рядом, но у каждого участника группы своя жизнь. Много концертов им предстоит провести спина к спине, на многих трансляциях компроментирующих мемберов будут снова отсаживать друг от друга и на многих мероприятиях айдолы будут улыбаться непринуждённо и лучезарно, как они привыкли. Ради этого они и стремились на сцену. Ради этого они живут. Что бы стать кем-то большим в мире, чем простой человек. Только каждый раз после выключения камер двое будут немного более трепетно и немного крепче чем можно, сжимать ладони друг друга молча. И безмолвие – единственное, что будет иметь смысл.