Скрытое прошлое или забава рока и убийцы.

Виктория Сазерленд. Я не спала, всю ночь наблюдала за неспокойной блондинкой. Я не видела смысла будить ее, ведь ночной кошмар— всего лишь ночной кошмар. Не поломается. Утром я уже сидела на кухне, смотря как это светловолосое недоразумение щебечет над сковородой. Смертная бурчала что-то о некачественной колбасе и хлебе, однако я ее не слушала. Мое внимание приковали ее отточенные движения, повседневная рутина. Ее незамысловатые маневры руками, небрежный пучок на голове, мелодичный голос, дружелюбные взгляды. Это ощущалось так… правильно. —Не хочешь сходить со мной за покупками? —спрашивает смертная, поставив две порции омлета и бекона на стол. —Я не ем по утрам.—отказываюсь я, замечая, как тускнеет ее улыбка. —Ох, жаль…—проговаривает она. Отчего-то мне не нравится ее печаль, однако смертная мигом светлеет. —Тогда я покормлю Эдди твоим завтраком. Уверена, ему придется по вкусу.—засмеялась она, перекладывая омлет и бекон в собачью миску. Я давно учуяла псину во дворе, но проявить интерес стоит, чтобы не вызвать подозрение. —Эдди?—спрашиваю я с наигранным любопытством. —Да, мой песик. Родственники подарили его, когда он был хромым. Видимо решили, что я скучаю одна.—поясняет она. Я подавляю усмешку. Очевидно, ненужную псину ей впихнули родственники не по доброте душевной. Она предлагает мне познакомиться с «Эдди», и я несколько раз отказываюсь, прикрываясь аллергией . Не скажу же я, что вероятнее всего вспорю брюхо ее питомцу голыми руками, ведь запах слишком ассоциируется с оборотнями. —Так что насчет покупок?—интересуется блонди. Я прислушиваюсь к внутренним инстинктам. Тишина. —Почему бы и нет? Давай.— улыбаюсь своей дежурной улыбкой, отчего девушка чуть ли не скачет от радости. Странная она…

***

Обычный супермаркет. Обычные смертные. Обычные разговоры ни о чем. Все обычное, однако кое-что изменилось. Эта светловолосая смертная очень странная. За свои сотни с лишним лет я повидала многих, но именно эта смертная меня… зацепила. Она не умолкает, болтает о самых ординарных темах, попутно наполняя корзину продуктами. К удивлению, ее голос меня не раздражает. Голос звучит мелодично, будто бы нежит собеседника, оживленно, искренне и приятно. Я на мгновение остановилась, влепив себе мысленную пощечину— нельзя так рассуждать о людях. Они противные, мерзкие, эгоистичные и лицемерные. Они— жертвы, которых мы должны убивать. —Ты любишь ягоды?—спрашивает блонди, беря в руки две пачки ассорти ягод. —Не слишком.—отвечаю я, отгоняя прошлые воспоминания. Когда я была человеком, мне мало перепадало от других, я не ела достаточно. О ягодах я не могла даже мечтать. —А я вот их обожаю. Покупаю их каждый раз, даже если на последние деньги.—с радостной улыбкой говорит девушка, с предвкушающими искорками глядя на ягоды. —Что тогда ты предпочитаешь? Я не знаю что приготовить..—озадачено продолжает смертная. Я не сдерживаю ироничной усмешки. Конечно, мой выбор больше пал бы на того мужчину, что мнется у кассы и кидает на нас взгляды. Мои глаза давно почернели, я голодна, держусь на одном многолетнем опыте. Были времена, когда приходилось сдерживаться месяцами… Странно лишь то, что я не желаю испить невероятно пахнущую кровь Арии. Ее запах… успокаивает меня? Не совсем понимаю себя. —Я люблю сырую телятину.—отвечаю, ведь это единственное блюдо, что я могу стерпеть. Я могу поклевать мясо и вытерпеть невкусную кровь животного. -Сырое мясо, необычно. Мой папа любил почти-сырое мясо! Сейчас вернусь.—хлопнув в ладоши, она мигом зашагала к мясному отделу. Светловолосая набрала еще кучу еды, будто в доме живут не двое. Оплачивала продукты я. Сама не веря, что настойчиво предложила свою карточку. Возможно, это из за необычно гостеприимной смертной, не требующей ничего взамен. Я просто в хорошем настроении… Да именно так! Вообще, бытует мнение о кочевниках-вампирах: якобы мы диковатые и бездельники. Нет, на счет дикости я не возражаю, на природе необходимо быть диким. Такова наша природа, хищники. Однако бездельники?! Я никогда не надела бы дырявую кофту или безвкусную накидку. Жить постоянно в лесах или трущобах я не собираюсь, мне поперек горла хватает своей человеческой жизни. На все это нужны деньги и работа. За свои бессмертные года, я научилась вкладываться в прибыльные дела, инвестиции всегда приносили доход. Поэтому слухи о кочевниках не всегда правдивы.

***

-Прошу, остановись! В меня дети, же…-не договаривает мужчина, как его горло протыкают точеные клыки. Кровь неспешно течет по подбородку, сливаясь с такими же алыми глазами. Я не выгляжу так маняще, как десять минут назад, однако человеческая кровь того стоила. Его кровь была кисловатая, чутка оседала на языке неплохим послевкусием. Безжизненное тело мужчины падает на сырую землю. -И почему вы вспоминаете о своих семьях только перед смертью?-разочарованно цокаю я, подстраивая картину под самоубийство.

***

Зайдя в дом, в нос сразу ударил ее запах. А за ним последовали различные блюда. Повесив бессмысленное пальто, что никогда не согрело бы ходячего трупа, я направилась на кухню. Смертная привычно порхала над плитой, заламывая стол угощениями. —Ждешь гостей?—вопросительно выгибаю бровь, недоумевая причину ее старании. Девушка вздрагивает, проглотив испуганный крик. Зеленые глаза моментально наполняются отчуждением, однако возвращают былое тепло, когда находят мою фигуру в дверном проеме. —Ты меня напугала.—беззлобно возмущается она. — Нет, я предположила, что ты проголодаешься, вот и приготовила маленько. Я замерла, почти неуловимо для человеческих глаз, переполняясь странным чувством. Она старалась для меня. Ждала меня. —Не стоило.Я не голодна.—отстраняюсь, улавливая ее разочарованный вздох. —Тогда покушаешь завтра.—настаивает смертная, и я не вижу причин отнекиваться.

***

Ночью я пробралась в ее комнату. Девушку опять мучали кошмарные сновидения,только более ожесточенно. Слезные мольбы прекратить, всхлипы, ворочание по кровати. Я не хотела видеть ее такой. Мне больше нравилось, когда она беззаботно и искренне улыбается. Не отдавая себе отчет, я прикоснулась к ней. Светловолосая рефлекторно схватилась за мою ледяную руку, словно это ее единственная спасательная соломинка. Мое давно застывшее сердце сделало удар. Ее теплые руки согревали меня. Невозможно. Меня невозможно согреть, однако она согревала… —Тише, это просто сон.—начинаю шептать успокаивающую ерунду, пока смертная утихает. —Виктория?—невинно произносит она, сжимая мою руку. —Да, я здесь.—отвечаю уже более безразличным тоном. Не привыкла проявлять свою другую сторону, даже не уверена, есть ли она. —Мне приснился кошмар, прости.—виновно опускает голову смертная, отчего я хмурюсь. Она не должна извиняться за это. Видимо, ее сожалеющий вид повлиял на меня, раз я поинтересовалась ее сновидением. —Расскажешь? Изумрудные глаза с благодарностью взирали на меня, но ее мозг явно обдумывал: рассказать или утаить. Меня не слишком волновала ее история, но раз уж я разбудила ее, стоит поговорить. —Знаешь, Тори, я ощущаю себя в полной безопасности с тобой. Я понимаю, это абсурд, учитывая слишком короткий период времени вместе. Но я просто чувствую это. — признается она, изрядно удивляя меня. Со мной? Безопасно? Со мной люди, и не только, испытывают лишь страх и ненависть. Я заглянула в ее зеленые омуты, но не нашла ни лжи, ни страха. —Мои родители, мама и отчим, и я раньше жили в Вашингтоне. Отчим был очень уважаемым гос-служащим, мама занимала не последнюю должность в арт-компании. Мама любила его. Он изменял ей, но она все равно принимала его обратно. Он поднимал на нее руку, разбивал все надежды на счастливое будущее. Мама снова его принимала. А мне… Мне было страшно. Страх поглощал меня, еще маленькую девочку и уже взрослую девушку. Тревога наматывала на меня тугую веревку, перекрывая весь воздух. Я задыхалась.—зеленые глаза наполнились влагой, но слезы не текли. Светловолосая сделала вдох и выдох, собираясь духом. Ей было тяжело говорить об этом. Я не напирала, вместо этого позволив ей держать меня за руку. —В один день мама решилась порвать с ним, но он не оставлял ее. Угрожал, преследовал, ломился в дом. Она впустила его. Я была слишком разочарована в ней, чтобы продолжать брать в пример. Я ненавидела слышать, как они ссорятся на кухне, как разбивалась посуда. Я ненавидела вечно беспокоится о матери, которая была чересчур уязвима перед мужчиной на кухне. Еще больше я ненавидела видеть, как мать обесценивает мое беспокойство,раз за разом впуская в дом этого мужчину. Я боялась не только за нее, я боялась за себя. Что бы сделала я перед ним?.. Я поступила эгоистично, осознав, что мать не прекратит с ним отношения, несмотря на все ее лживые слова. Я уехала. —слезы покатились по румяным щекам. Она уже не сдерживалась, рыдая мне в плечо. Я впервые за столько лет ощутила тяжесть и ответственность за другого человека. Руки инстинктивно обвили ее хрупкое тело, что содрогалось от рыданий. —Тори, я сбежала сюда! Я плохо поступила. Я.. Я плохая дочь, Виктория.—продолжала девушка, принимая нерешительную ласку. Я просто понятия не имела… Что нужно делать, черт возьми, в таких ситуациях?! Одно я знала точно— мне не нравится видеть смертную…нет, Арию в таком состоянии.