Drabble. em.

В мрачном лабиринте Ада правили два могущественных владыки: Люциус и Агний. Люциус, словно пылающий факел, освещал путь своим огнём, а Агний, как тихий ручей, мягко струился в ночной тишине. Люциус, подобно раскалённому металлу, отбросил свою силу, чтобы стать обычным человеком. Его душа, как угасающее пламя, не исчезла, а нашла покой. Но внезапный вихрь вернул Люциусу силу предыдущего владельца. Он возродился, как феникс, и поклялся стать лучшим правителем Ада. Рядом с ним всегда были верные спутники: Айко, как тень, и Воланд, как мудрый страж. Маринетт, словно солнечный луч, поддерживала Люциуса в трудные моменты и защищала от Агния. Агний, как заботливая мать, проявлял к Люциусу нежные чувства. Несмотря на это, их отношения оставались сложными. Маринетт была бы прекрасной матерью, дарящей жизнь и тепло, как нежная весна. Люциус, как древний воин, понимал, что её любовь и поддержка — это свет в его тьме. А что же Агний? Потеряв свои силы и бессмертие, он стал обычным смертным, словно лист, упавший с дерева и затерявшийся в траве. *** Однажды Люциус услышал мягкий, мелодичный голос, который, словно лёгкий ветерок, прошептал его имя: — Люциус. Он обернулся и увидел Маринетт. Она подошла к нему, словно солнце, пробивающееся сквозь тучи, и нежно обняла его за талию, положив голову на грудь. Люциус с трепетом обнял её в ответ, чувствуя, как её тепло обволакивает его сердце, как мягкий плед в холодный вечер. — Я тоже скучал, — тихо сказал он, нежно поглаживая её по волосам. Маринетт любила, когда Люциус улыбался искренне, как распускающийся цветок, но ненавидела, когда его улыбка становилась фальшивой, словно маска, скрывающая боль, которую причинял ему отец. Она была проницательна, как острый клинок, рассекающий ложь. — Как дела? — спросила она, слегка отстранившись и подняв на него взгляд, полный заботы. — Да нормально, у Воланда тоже нормально, — вздохнул Люциус, зная, как сильно она переживает. Маринетт была для него как идеальная будущая мать, всегда готовая поддержать и утешить. — Осталось немного документов разобрать, — добавил он, стараясь звучать спокойно. — Срочно? — уточнила она, скептически приподняв бровь и внимательно глядя в его красные глаза. — Не срочно, — мягко ответил он, его взгляд остановился на её тёмно-васильковых глазах, напоминающих бескрайнее поле цветов. — Ты хочешь, чтобы я сделал перерыв? — Да, — кивнула она, осторожно отстраняясь и собирая документы, словно расставляя фигуры на шахматной доске. — Иначе я сожгу их к чертям, — с лёгкой усмешкой сказала она, но в её голосе звучала решимость. Люциус улыбнулся и подошёл к ней ближе, как охотник к добыче. Он взял её за подбородок и поднял голову, чтобы она посмотрела в его глаза. В его взгляде читались тепло и забота, как в океане, полном любви. — Интересно, в кого ты такая заботливая и сильная? — тихо спросил он, словно пытался разгадать тайну. — В маму, наверное, — ответила она с лёгкой грустью, но её взгляд оставался твёрдым и уверенным. — Да, наверное, — согласился Люциус, повторяя её слова. Маринетт чувствовала, что тонет в его глазах, словно в океане любви. Но она знала, что её истинная сила и красота исходят от братьев Ави, которые стали для неё как два крыла, поддерживающих её в полёте.