Да ладно? Что опять?!

«Все будет хорошо», - заверяла себя Настя, нервно теребя себя за пальцы. Куда черт возьми подевалась ее знаменитая на все ебучее Средиземье храбрость и доебистость? Но скорая встреча и, так сказать, воссоединение всех попаданцев ее, мягко сказать, нервировала. Она ловила на себе взгляд Торина, от которого, разумеется, не утаилось ее состояние. Она почувствовала его прикосновение к своей руке. Намеренное поддерживающее пожатие. С каких пор она стала смущаться его прикосновений? «Что с тобой происходит, Вербицкая, твою мать?!» ругала она себя. Надо брать яйца и гномов в кулак и возвращать свою былую репутацию. Гномы старались сидеть спокойно. Даже обычно вспыльчивый и ворчливый Двалин сидел на месте, что-то обсуждая с Балином. Два прожигающих взгляда в спину... Фили и Кили... Настя начала замечать, что их присутствие возле нее так или иначе дает зарождаться в голове идее, словно они что-то уже себе на придумывали. Вчера вечером Фили как бы ненароком задел ее, когда проходил мимо, но она-то ведь не дура и не смогла не заметить, как он по-собственнически приобнял ее тогда. Кили тоже от братца не отличался. Тот, как обычно, бесился вместе с ней, пытаясь пощекотать и по-итогу завалил не в очень приличную позу, после которой оба были красные, как варенные раки. Сейчас еще и Смауг с Легаласом подключится и будет вообще феерично. Какого хрена спрашивается? Со Смаугом вообще отдельная история... Если с Леголасом еще более-менее можно было подружиться, то Смауг не стеснялся с подкатами и открытым флиртом, из-за чего собственно и получал тогда каждые божьи несколько минут. Причем истеричка был еще тот. Чуть что так сразу «Изверг!», «Порождение Моргота!» и все такое прочее... Настя, будучи девушкой не легкодоступной всегда присекала подобного рода истерики. Подумать только, на тот момент четырнадцатилетняя девчонка, давала отпор существу, которое было горазда старше и сильнее ее. Русские бабы рулят! Хотя и ребенок-то едрит мадрит. Но сейчас она выросла... Прибавилась ответственность, какой-никакой, а опыт и та задорность немного поубавилась. Надо поднимать! - Настя, ради бога, спокойно... – шепчет Лида. - Ну... соберись. Кто мне рассказывал свои лихие приключения в Средиземье, а? – И Настя не могла не согласиться. Ее навязчиво посещали мысли, что она расклеилась... - Лида, что мне делать? – напряженно прошептала в ответ Настя, стараясь глядеть прямо перед собой. – У меня такое ощущение, что я что-то делаю не так. – продолжает она, в отчаянии глядя на подругу. – Понимаешь, когда я попала в Средиземье, я же знала абсолютно все, что будет происходить. Знала кто что скажет, кто куда посмотрит, кто что будет делать, а что сейчас? Я ничего не знаю и меня это пугает… - Послушай, я помню все, что ты мне рассказывала, помню с какими глазами ты все это говорила. - настойчиво шепчет Лида, на миг оборачиваясь, оглядывая гномов. – Сейчас все идет непредсказуемо. И это жизнь. Все мы живем непредсказуемую жизнь. Ты думаешь им не страшно? Они у черта на куличиках и не знают о нашем мире ничего, кроме того, что мы им уже рассказывали. Ради них ты должна быть сильной. Ты их проводник, а проводник должен быть уверенным в себе, иначе они будут переживать точно также, как и ты. – Лида возымела внимание подруги. Ее слова были правильными и успокаивающими. Настя в очередной раз была очень благодарна. Лида – она как сестра. Хоть и подруга, но все равно как сестра. Настя вздохнула, положив голову Лиде на плечо. Стальная поддержка… *** Фили был задумчив, может даже сильно задумчив. Настя здесь, с ними, рядом… Но и в то же время очень-очень далеко… Недавно у них с Кили уже был разговор об этом. А как они могла это не обсуждать, когда их чувства кипят, но Настя словно упорно не замечает этого… Ему иной раз вспоминался тот разговор в тронном зале на празднестве. Тогда они так открыто говорили о своих чувствах, так пылко и так страстно, а что сейчас? Фили иной раз боялся даже рот открыть, настолько была не спокойная обстановка сейчас, что он понимал – не время… - Ты думаешь о том же о чем, и я? – шёпот Кили выбил Фили из состояния задумчивости, и он вскинул голову, теперь глядя на брата. – Тебе не кажется, что мы делаем что-то не так? – Кили не смотрел на брата, лишь задумчиво глядя на проносящиеся за окном пейзажи - Что-то не так? Да здесь все не так… – раздраженно ответил Фили, потерев переносицу. – Мы в другом мире, где не работает ни магия, ни гномья честь, ни наши привилегии принцев. Что тут может быть так? Кили вздохнул и, наконец, повернулся к Фили. В его глазах плескалась та же тревога, что и у старшего брата. - Я не про это. Я про Настю. Фили нахмурился. «А, ну да, конечно. Все дороги ведут к Насте», подумал он с горькой иронией. - И что с Настей? Кили прикусил губу, словно выбирая слова. - Ты же видишь... она как будто не видит нас. Или видит, но не хочет видеть. Она относится к нам как к.… ну, не знаю, к надоедливым щенкам. Фили опустил взгляд. Кили попал в самую точку. Все их попытки сблизиться с Настей натыкались на невидимую стену. Она была добра, заботлива, но в ее отношении к ним не было и намека на то, чего они так страстно желали. Он помнил моменты в Средиземье, когда ему казалось, что их чувства взаимны... ***Флешбэк*** Мглистые горы. Завывает ветер, хлещет дождь. Фили, укрывая Настю своим плащом, прижимает ее к скале. - Тебе холодно? - спрашивает он, глядя в ее зеленые глаза. - Немного, - отвечает Настя, дрожа. - Но с тобой теплее. Фили улыбается и нежно убирает прядь мокрых волос с ее лица. В этот момент ему кажется, что мир вокруг исчез. Есть только они двое, в этом суровом и опасном месте, и между ними рождается что-то особенное... ***Конец флешбэка*** А сейчас... Сейчас они для нее всего лишь часть пестрой компании, за которую она чувствует ответственность. – Я пытался поговорить с ней, – тихо сказал Кили. – Но она как будто избегает меня. Она такая... отстраненная. И этот Торин... ты видел, как он на нее смотрит? Фили стиснул зубы. Да, он видел. И это зрелище вызывало у него ярость. Торин был их дядей, их королем, но, когда дело касалось Насти, все правила отступали на второй план. – Не знаю, Кили, – ответил Фили, глядя в окно. – Может, мы просто все себе напридумывали. Может, она никогда не чувствовала к нам того же, что и мы к ней. – Но как же тогда все те моменты? – возразил Кили. – Как же ее улыбка, когда мы шутили? Как же ее взгляд, когда мы были в опасности? Это же не могло быть просто так… Может быть мы принимаем желаемое за действительное? Фили вздохнул. Он тоже задавал себе эти вопросы. И ответа у него не было. – Может, она просто добрая, - сказал Фили, стараясь заглушить боль в сердце. - Может, она ко всем так относится… Кили покачал головой. – Не верю. Я чувствую, что, между нами, что-то есть. Или было… Фили замолчал. Что тут можно было сказать? Они оба были влюблены в одну и ту же девушку, и оба боялись, что их чувства безответны. И теперь, в этом чужом и непонятном мире, их надежды казались еще более хрупкими, чем когда-либо. Он поднял глаза на Настю, которая сидела в начале автобуса вместе с Лидой и нежно улыбнулся. Любовь к ней была, как свет в конце туннеля, пускай и тусклый, но дающий надежду... ***Далее повествование от лица Насти*** Спустя пол дня… Напряжение было таким, что можно было мечом его разрезать. Поездка прошла удачно, от Крыма до пункта назначения все прошло идеально. Но было такое ощущение, что основная головокружительная поездка только начинается… Круглый стол… Во главе сижу я, всё-таки хозяйка. По бокам от меня Оля, Аня и Лида, моя, так скажем поддержка… А вокруг… орда какая-то… Условно после воссоединения гномы ополчились против эльфов. Гномы с одной стороны, эльфы вместе со Смаугом с другой, а Бильбо девочки решили забрать к себе, чтобы не чувствовал себя неполноценным, у бедного хоббита и так стресс... И тишина… глухая блять тишина… все молчат, уткнувшись в нетронутую еду у каждого в тарелке… Я была Богу благодарна, что молчит Торин, потому что, если бы он начал буянить, ничем хорошим это не закончилось бы. Лида, которая наблюдала за этой блокадой, на выдохе проворчала: – Ну хватит вам, ну… Ну, что вы как дети в самом деле… взрослые мужики, а ведете себя как индейцы в резервации... Может пора забыть старые обиды, а? Вы не находите, что вы все в одной лодке? – В лодке, которая скоро пойдет ко дну? – пробубнил себе под нос Трандуил, а Смауг лишь весело ухмыльнулся на это, вставляя свои пять копеек: – Признаться честно, я даже рад… Давно я не лакомился гно…АЙ! За что?! – концом его предложения стала звонкая затрещина от Оли. – Я кому говорила, ящерица недоросток, чтобы ты сидел молча?! – прошипела она, дав ему еще один профилактический подзатыльник. Я смотрела на них, не зная, что вообще говорить и что делать. Торин буровил взглядом Смауга теперь. Я вообще не имела права винить его. Смауг изначально был виноват во всех бедах. Если бы он не напал тогда на Эребор, то ничего бы не было. Смауг чуть повернулся, заметив мой укоризненный взгляд и его прежнее веселье куда-то улетучилось, а взгляд стыдливо опустился. Не знаю с каких пор он начал так реагировать, но мне это было на руку. Я обвела взглядом это собрание. В голове крутилась мысль: «Если сейчас кто-то чихнет не в тот тональности, Битва Пяти Воинств покажется детским утренником в песочнице». — Так, — я с грохотом отодвинула тарелку, заставив Бильбо подпрыгнуть на стуле. — Слушайте сюда, герои легенд и мифов. Это мой дом. Здесь действуют два закона: закон гостеприимства и закон «Настя сказала — Настя сделала». Признаться честно мне уже надоел этот клуб дискуссий. Торин медленно перевел взгляд на меня. В его синих глазах всё еще плескался лед Одинокой горы, смешанный с чем-то очень похожим на жгучую ревность. Он покосился на Трандуила, который брезгливо разглядывал алюминиевую вилку. — Настя, — низким рокотом начал Торин. — Ты просишь нас сидеть за одним столом с тем, кто бросил мой народ в огне, и с тем... — он ткнул пальцем в сторону Смауга, — кто этот огонь раздувал? — Я вообще-то здесь в качестве почетного гостя! — вставил Смауг, расправляя плечи в слишком узкой для него футболке с надписью «Пивозавр», которую ему выдала Оля. — И вообще, ваше золото было ужасно жестким, я на нем все бока отлежал. Ваша современная мебель гораздо... — Смауг, еще одно слово — и ты пойдешь спать в будку к соседскому ротвейлеру. И поверь, он не будет спрашивать, как тебя звали в Первую Эпоху, — отрезала я. Дракон-недоучка тут же уткнулся в пюре. Трандуил изящно приподнял бровь: — Настя, дорогая, твои методы воспитания за эти годы стали еще более... варварскими. Хотя, признаю, после того как ты пыталась приучить мою стражу к песням группы «Король и Шут», меня уже сложно чем-то удивить. — О, отец, не начинай, — вздохнул Леголас, который, кажется, единственный чувствовал себя вполне сносно, потому что Аня уже успела показать ему, как пользоваться ТикТоком. — В этом мире хотя бы нет пауков размером с карету. Зато есть «вай-фай». Это почти как Осанвэ, только с мемами. Кили, сидевший по левую руку от меня, накрыл мою ладонь отчего я непроизвольно вздрогнула. — Нам всё равно, кто сидит напротив, — горячо прошептал он, игнорируя тяжелый вздох Фили с другой стороны. — Главное, что мы нашли тебя. Остальное — суета. Торин, заметив этот жест племянника, едва не сломал свою вилку. Я почувствовала, как воздух в комнате наэлектризовался. — Значит так, — я встала, упираясь руками в стол. — Мы сейчас совершим древний русский обряд примирения. Называется «Шашлыки на заднем дворе». Торин, Двалин — вы отвечаете за дрова и костер. Бомбур — ты главный по маринаду, Аня тебе поможет. Трандуил... Эльфийский король вопросительно замер. — Ты и Леголас будете нарезать овощи. Тонко и красиво, как вы это умеете. Смауг... ты будешь работать зажигалкой, если дрова не разгорятся, но только без фанатизма, мне крыша дома еще дорога. Остальные — таскаем стулья и накрываем стол на улице. — Я не буду резать овощи для гномов! — процедил Трандуил. — Ваше Величество, — я подошла к этому напыщенному индюку вплотную и заглянула в глаза. — Либо ты режешь помидоры, либо я достаю тот самый носок Добби, который твой сыночек, я знаю, до сих пор хранит в потайном кармане кафтана, как сувенир о своем позоре. Леголас хмыкнул, прикрыв рот ладонью. Трандуил побледнел, затем величественно кивнул: — Ножи должны быть идеально острыми. * Через час во дворе дома в Анапе пахло дымом, жареным мясом и специями. Гномы, несмотря на первоначальное ворчание, быстро увлеклись процессом. Двалин соревновался с Сашей (парнем Маши) в том, кто быстрее раздует угли с помощью куска картона, а Глоин уже вовсю обсуждал с Аней курс рубля, пытаясь понять, сколько золотых монет стоит «Лада Приора». Я сидела на качелях, наблюдая за этой сюрреалистичной картиной. Ко мне подошел Торин. Он сменил свою королевскую мантию на простую черную футболку, которая обтягивала его мощные плечи. Все еще не могу привыкнуть к тому что ему на удивление современная одежда. Хотя рубашки с укороченным рукавом шли ему больше. — Ты создала здесь свой собственный Эребор, — тихо сказал он, присаживаясь рядом. Качели жалобно скрипнули под его весом и я в который раз вспоминаю какие всё-таки гномы массивные. — Скорее, я просто пытаюсь выжить в этом зоопарке, Торин, — немного натянуто улыбнулась, отводя взгляд. — Знаешь, я ведь часто представляла, как вы там... без меня. Думала, что ты опять начнешь вредничать и перессоришься со всеми соседями. Торин взял меня за руку, и на этот раз его хватка была нежной, но властной. Прямо как в пещере, в Мглистых горах. Я тогда промокла до нитки, тряслась, пытаясь согреться, а потом кольцо рук сзади меня. И тепло... — Без тебя нас бы не было ни здесь, ни в Средиземье... Ты героиня. Я почувствовала, как сердце пропустило удар. — Торин, ты же понимаешь, что здесь всё по-другому? Здесь я не «посланница Эру», здесь я просто Настя, у которой скоро сессия и куча проблем. Нет, наверное, больше той задорной девицы, которая сводила с ума все Средиземье. - вздохнула я. — Мне плевать на сессию, — серьезно ответил Узбад. — Если нужно, я захвачу этот ваш «университет» и заставлю учителей выдать тебе все дипломы мира. Я не выдержала и расхохоталась: — О боже, ты всё тот же Дубощит! В этот момент из-за кустов вынырнул Смауг с шампуром в руке. — Простите, что прерываю ваш мелодраматический момент, но там Бомбур пытается съесть сырое мясо, а эльфы начали петь песни про звезды, от которых у Двалина начинается изжога. Настя, спасай, иначе Битва Пяти Воинств начнется прямо на твоем газоне! Я зактила глаза к небу, моля Бога о терпении. — Ну вот, никакого покоя. Торин, пойдем. Надо разнимать элиту Средиземья... * Вечер закончился неожиданно мирно. Когда мясо было съедено, а домашнее вино Лидиной мамы (привезенное в качестве «тяжелой артиллерии») начало действовать, границы между мирами окончательно стерлись. Бильбо сидел на крыльце и рассказывал Ольге о прелестях выращивания тыквы в Шире. Трандуил, на удивление, нашел общие темы с Лидой — оба сошлись на том, что современная мода «ужасно безвкусная», и эльф даже пообещал сшить ей платье, которое «заставит богов рыдать от зависти». Но самое интересное происходило у костра. Балин достал свою трубку, гномы затянули старую песню о горах, но на середине куплета Леголас вдруг подхватил мелодию своим высоким, чистым голосом, вплетая в неё эльфийские мотивы. Получилось настолько красиво, что даже Двалин перестал жевать огурец и замер. Я сидела между Фили и Кили, прислонившись головой к плечу старшего принца. Напротив, в тени деревьев, стоял Торин, не сводя с меня глаз. — Знаешь, — прошептал Кили мне на ухо, — в этом мире нет драгоценных камней, но твои глаза светятся ярче, чем Аркенстон в лунном свете. — Кили, ты это уже говорил в Озерном городе, — сонно пробормотала я, слегка откинув голову ему на плечо. Крепкий... — Тогда я был ранен и бредил, — усмехнулся он. — А сейчас я абсолютно трезв. Почти... Вдруг небо над Анапой прорезала яркая вспышка. Все мгновенно замолчали. Смауг вскочил, вглядываясь в облака, с его охотничьей привычкой. — Это не молния, — прошипел он, и в его голосе снова прорезались драконьи нотки. — Это портал. Но он... он ведет не назад. — А куда? — спросила я, чувствуя, как по спине пробежал холодок. Что ж происходит... — Девочки! — закричала Аня, выбегая на середину двора, запыхавшаяся, очевидно что выпрыгнула из дома на улицу без обуви. — Тут в новостях передают! В районе Геленджика очевидцы заметили старика в сером балахоне на огромном орле! Я закрыла лицо руками, глаза расширились. — О боже... Только не он. Гэндальф в Краснодарском крае — это уже перебор. Он же перессорится со всеми гаишниками! Торин подошел ко мне и положил руку на плечо, его взгляд был решительным. — Похоже, Настя, твой мир скоро станет гораздо теснее. Но пока мы вместе — ни один старый маг не заберет тебя у нас снова. Я посмотрела на свою огромную, шумную, нелепую компанию и поняла: самое веселое (и опасное) только начинается. Ведь если Гэндальф здесь, значит, он притащил с собой либо новые проблемы, либо еще парочку «неучтенных» гостей. — Ну что, — я поправила волосы. — Оля, Аня, Лида... Доставайте вторую канистру вина. Кажется, завтра нам придется объяснять Митрандиру, почему олени Трандуила больше не в моде, а Лада Приора — это почти как конь рохиррим, только с музыкой. - я повернулась к парню Маши. — Саша, едь на своей маршрутке в сторону Новороссийска. Если увидишь деда в остроконечной шляпе, который пытается расплатиться за проезд чеканным серебром или фейерверками — грузи и вези сюда. Если будет сопротивляться, то скажи что ты от его старой знакомой Насти. Саша неуверенно кивнул, понимая что его втянули в дурную ситуацию, но все равно сел в автобус и поехал. — Настя, а если он на орле прилетит прямо во двор? — Аня нервно икнула, прижимая к груди телефон. — У нас же соседка, тетя Люся, она же инфаркт получит! Она и так думает, что мы тут секту ролевиков открыли. — Тетя Люся пережила девяностые и три волны перепланировки, — я махнула рукой. — Орел для неё — это просто крупная курица. * Гэндальф появился спустя два часа. Но не на орле (тот, видимо, решил, что пробки под Новороссийском — это выше его достоинства, и высадил мага в виноградниках), а на заднем сиденье Сашиного автобуса. Когда дверь открылась, оттуда сначала показался кончик посоха, потом огромная шляпа, а затем и сам Митрандир, который выглядел так, будто только что проехал через Морию, но в плацкартном вагоне. — Саша, это было... познавательно, — величественно проговорил маг, выбираясь наружу. — Твоя колесница издает звуки, подобающие раненому варгу, но скорость её впечатляет. — Он пытался пристегнуться бородой! — прошептал Саша, выходя следом с совершенно дикими глазами. — И всю дорогу спрашивал, почему у меня в машине поет «женщина с голосом сирены»... Это он про радио «Шансон», если что. — Гэндальф! — я шагнула вперед, пробиваясь через толпу гномов, чувствуя, как на глаза наворачиваются слезы. — Старый ты пиротехник! Ты-то как тут?. - я обняла его. Какое же блаженное чувство, когда кто-то надежный рядом. — Настя, девочка моя... — Маг тепло улыбнулся, и его глаза заблестели под густыми бровями, когда он отвветил на мои обьятия. — Эру Илуватар обладает весьма специфическим чувством юмора. Портал открылся не просто так. Средиземью стало... слишком тихо без этой компании. А Галадриэль сказала, что в этом мире есть некий «интернет», где хранятся все тайны вселенной. Я не мог это пропустить. Тут Гэндальф замер, заприметив Смауга, который в это время пытался незаметно доесть тарелку с шашлыком. — Смауг Ужасный? — Гэндальф приподнял бровь. — Ты выглядишь... менее чешуйчатым. И от тебя пахнет маринадом и луком. — Это маскировка, старик! — огрызнулся Смауг, вытирая жирные пальцы о халат. — И не смей называть меня «Ужасным», теперь я — Сэм, и я планирую разобраться с вашим банковским делом. Ваше золото в слитках — это прошлый век, тут есть «криптовалюта»! *** Ночь в Анапе обещала быть долгой. Все переместились в дом, так как соседка тетя Люся уже начала подозрительно кашлять за забором. В гостиной яблоку негде было упасть. На диване величественно восседал Трандуил, Леголас на полу разбирал Анин ноутбук, пытаясь понять, «где там сидят маленькие певцы», а тринадцать гномов оккупировали кухню, где Бомбур проводил мастер-класс по поеданию пельменей на скорость. Я сидела за столом, обхватив голову руками. Рядом примостился Торин. Он был непривычно молчалив, его рука постоянно находилась на спинке моего стула — собственнический жест, который не ускользнул от Гэндальфа. — Итак, — маг раскурил свою трубку (отчего в доме тут же сработала пожарная сигнализация, и мне пришлось лезть на табуретку, чтобы её выключить под маты Двалина). — Портал нестабилен. Он выбросил вас сюда, но он может открыться снова. Будем ждать этого момента. Он может открыться в любое время, в любой день. У меня от этого аж лицо перекосило. В любое время?! Это ж сколько мне придётся жить под одной крышей с этим взводом?! *** Ближе к часу ночи, когда Гэндальф и Балин увлеченно обсуждали геополитику Средиземья под «Абрау-Дюрсо», я вышла на балкон подышать. За мной тут же тенью скользнул Торин. А через секунду, словно по расписанию, появились Фили и Кили. Смауг, решивший, что на балконе лучший вид, примостился на перилах. Меня порядком начало раздражать, что эти четверо как хвостики повсюду следуют за ней. — Ну и что мне с вами делать? — я облокотилась на перила, глядя на огни ночного города. — Вы же понимаете, что долго скрывать банду гномов и двух эльфов-фотомоделей не получится? Завтра Лида выйдет в магазин, и Глоина заберут в полицию за попытку расплатиться серебряной ложкой. — Мы не уйдем, Настя, — Кили подошел ближе и взял меня за руку. Его голос был серьезным, без капли привычного озорства. — Мы только нашли тебя. Если портал откроется снова... мы либо заберем тебя с собой, либо останемся здесь до конца времен. — А я уже присмотрел себе место под горой в этом вашем Геленджике, — вставил Смауг, щурясь. — Там строят какие-то дворцы... Думаю, один из них вполне подойдет для моего нового логова. Торин сделал шаг вперед, отодвигая племянников. Он взял мое лицо в свои ладони, для этого ему пришлось встать на носочки вытянуть руки вверх. Его кожа была грубой, пахла костром и тем самым «мужским» парфюмом, который ему всучила Аня. — Ты — наш Аркенстон, Настя, — тихо сказал он. — И в этом мире, или в том — ты принадлежишь народу Дурина. Мне. Я почувствовала, как по телу прошла дрожь. Ну, все... прямое признание в любви...это крах!!!! — Ладно, короли и принцы... — я слабо улыбнулась, пытаясь скрыть дрожь. — Но завтра мы идем в МФЦ. Будем делать вам липовые паспорта. Гэндальф будет «Иваном Сергеевичем», Торин — «Анатолием Траиновичем», а Смауга запишем как «Семена Михайловича». — А я? — спросил Леголас, заглядывая с кухни. — А ты, Лего, будешь моей «кузиной из Прибалтики», пока волосы не перекрасим, — хихикнула Оля, выходя на балкон. *** Почти 3 часа ночи. Все уже спят. Я с истеричными и нервными смешками ворвалась в комнату девочек. После того, как я опрокинула чуть ли не полбутылки мандариновой наливки, которую наша мама привезла из Сочи и берегла для «особых случаев», мне было уже плевать на что-либо. Нет больше желания, да и вообще сил быть стойкой во всём этом дурдоме. Каждый час последнего дня был как маленький армагеддон. Комната была погружена в мягкий полумрак, сквозь приоткрытую дверь ванной пробивался лишь тусклый свет ночника. Аня сидела, пролистывая ленту в телефоне, Оля довязывала какой-то шарф, а Лида, с которой мы прошли огонь, воду и медные трубы от детского сада, задумчиво смотрела в потолок. Все трое разом вскинули головы, глядя на меня, когда я ввалилась внутрь, безудержно хихикая и икая, спотыкаясь о невидимые препятствия. — Настя, ты чего?.. От этого вопроса я совсем свихнулась. Смех стал громче, переходя в неконтролируемое всхлипывание, а потом и в настоящие, безумные рывки воздуха. Истерика подкралась незаметно, цепляясь за каждый нерв, до которого смогла дотянуться. Я неловко, почти падая, плюхнулась на кровать, сверкая глазами и пытаясь сфокусировать взгляд на них. — На самом деле я совсем в порядке... Нет, ну правда... — я повторяла это слово, как заевшая пластинка, пока не схватила подушку, уткнулась в неё лицом и издала звук, который был чем-то средним между воплем и ржанием. — Да ни хрена не в порядке! Просто пиздец! Ужас, блять! Оля, которая всегда была моим самым преданным и самым практичным «оруженосцем», мгновенно среагировала. Она всегда отличалась тем, что вместо лишних слов предпочитала действия. Соскочив со стула, она быстро опустилась на кровать рядом со мной, обнимая меня и прижимая к себе. Её запах — смесь шампуня «яблоко» и легкого табачного дыма (Оля бросала курить, но этот вечер стал испытанием) — стал моим якорем. — Ну, ладно тебе, Настюх... тише-тише... всё хорошо... просто дыши, — гладила она меня по голове, повторяя слова, которые сама слышала от меня в детстве, когда я, как старшая сестра, утешала её после разбитой коленки или обиды в школе. Оля, при всей своей внешней резкости, всегда была невероятно эмпатичной. Она знала, что мне нужно физическое присутствие и твёрдость, когда я теряла контроль. Как старшая, я всегда должна была быть сильной, но Оля всегда была той, кто позволял мне на короткое время снова стать просто их Настей, которой можно было позволить себе быть слабой. Аня, самая младшая, но часто самая рассудительная и логичная из нас троих, подошла к кровати с кружкой теплой воды. Аня была нашим «мозговым центром», способной найти решение любой проблемы, от сломанного замка до внезапного появления мага. Её глаза блестели под светом лампы, она смотрела на меня почти как тактик, анализирующий ситуацию. — Выпей, — сказала Аня коротко, протягивая кружку. — Ты сейчас или сойдешь с ума, или проспишь все три дня подряд. Выбирай. И да, ты старшая, но это не значит, что ты должна всё тащить на себе одна. Я сделала большой глоток, и теплая вода немного прояснила сознание, смывая горечь наливки. — Как дышать?! — я вынырнула из объятий Оли, снова хватая воздух ртом. — Я думала, я вернулась домой! А что я получила?! Я получила тринадцать гномов, которые чуть не подрались с эльфами из-за ложки пюре, дракона, который хочет открыть криптобиржу, и Гэндальфа, который прибыл на орле, чтобы подключиться к роутеру! А завтра, завтра, блять, я должна вести Торина Дубощита в МФЦ, чтобы ему сделали справку о временной регистрации! Он же убьёт там кого-нибудь! Он же не умеет ждать в очереди! Вы вообще слышали что они мне сказали?! «Ты наш Аркенстон»! Это пиздец! Лида села с другой стороны, обнимая меня и поглаживая по спине. Она знала все мои комплексы, все мои победы и все мои поражения. Она была тем самым зеркалом, в котором я могла увидеть себя настоящую, без всех напускных щитов и масок. — Насть, ты забыла, что ты — Анастасия Вербицкая, — тихо сказала Лена, её голос был спокойным, но твёрдым. — Ты не просто старшая сестра. Ты — наш лидер. И ты вытащила себя из Средиземья не для того, чтобы сломаться из-за бюрократии. И, кстати, ты забыла про Фили и Кили, которые смотрят на тебя, как на последний кусок шашлыка, и про Торина, который смотрит на них, как на конкурентов, готовых за этот шашлык драться до последней капли эля. — Вот именно! — простонала я, снова уткнувшись в подушку. — Я не могу! Я не хочу выбирать! Я не хочу быть Аркенстоном! Я хочу просто сдать сессию и поесть нормальный борщ без риска, что его отравит Трандуил, потому что ему не понравился цвет свеклы! — Тогда мы будем есть борщ вместе, — уверенно заявила Оля, прижимая меня крепче. — Мы с Аней уже составили список: Торину — мятные конфеты, чтобы не рычал в МФЦ. Смауга заставим писать бизнес-план, чтобы отвлечь от сокровищ. Я глубоко вздохнула, чувствуя невероятное тепло и непоколебимую поддержку, исходящую от них. Эти три женщины были моим настоящим щитом, моим Белым Советом, моей семьей, которую я не выбирала, но которую любила больше всего на свете. Я могла быть для них старшей сестрой, лидером, но в такие моменты они становились моими спасительницами. Оля — та, кто без лишних слов обнимет и заземлит. Аня — та, кто набросает чёткий, пусть и безумный, план действий. Лида — та, кто напомнит, кто я есть на самом деле, когда я забуду. Я закрыла глаза. Наливка, наконец, начала действовать как снотворное, а их спокойное присутствие убаюкивало лучше любой колыбельной. Я знала: завтра будет война, но сегодня — у меня были они. И этого было достаточно, чтобы заснуть. * Утро встретило компанию не только криками чаек, нахально снующих за окном, но и нарастающим грохотом, доносившимся с кухни. Звук этот безошибочно указывал на проделки Бомбура, который, как обычно, пытался вскрыть холодильник – на этот раз, судя по звуку, с особым энтузиазмом, пытаясь добыть заветную заначку докторской колбасы. Судя по тому, как тяжело вздыхала дверца, при каждом ударе его могучей гномовской головы, колбаса ему явно покорялась нелегко. На завтрак было решено приготовить нечто основательное, соответствующее гномьим понятиям о полноценном приеме пищи: порядка десяти сковородок дымящейся яичницы с докторской колбасой. Огромные порции, щедро нарезанной кубиками, плавали в золотистом желтке, источая аппетитный аромат. Для гномов, как известно, еда без мяса – это просто трава, а докторская колбаса, хоть и не самая благородная, но все же мясная составляющая, была здесь в абсолютном почете. Я же, устроившись за большим, видавшим виды дубовым столом, попивала терпкий, ярко-гранатовый сок, наслаждаясь его освежающей кислинкой. Параллельно, для разнообразия вкусовых ощущений, хрустела тонким, сладким крекером, который, казалось, был специально создан для такого утреннего ритуала. Лида, вместе с Олей, с присущей им деловитостью, ловко разливали гостям, уже предвкушающим сытный завтрак, горячий, ароматный чай по массивным керамическим кружкам. Воздух на кухне был пропитан запахом яичницы, чая и легким, едва уловимым ароматом чего-то домашнего, уютного, словно старая деревянная мебель, впитавшая в себя десятки таких же утра. И тут... Послышался глухой стук в входную дверь... Я замерла. Все притихли. Двалин инстинктивно схватил швабру. Я подошла к глазку. Там стояла тетя Люся. Но не одна. Рядом с ней стоял высокий человек в строгом черном костюме, в солнечных очках, несмотря на утро, и с кожаным портфелем. — Настя, открывай! — закричала соседка. — Тут к вам из миграционной службы пришли! Говорят, на вас спутник зафиксировал аномальную концентрацию бород на квадратный метр! Я в панике обернулась к Гэндальфу. Маг спокойно допивал чай. — Гэндальф, делай что-нибудь! — Спокойно, Настя, — маг подмигнул мне. — У меня есть один трюк. Это называется «Массовое внушение». Он подошел к двери и открыл её. — Доброе утро, господа! — прогремел голос Митрандира. — Вы, вероятно, пришли по поводу записи на кастинг нового сезона «Властелина колец»? Проходите, проходите! У нас как раз проходит репетиция сцены «Гномы едят всё, что не приколочено». Тетя Люся и чиновник замерли с открытыми ртами, глядя на Трандуила, который в этот момент пытался элегантно пить кефир из горлышка. — Кастинг? — переспросил чиновник, поправляя очки. — А... а почему у него уши настоящие? — Грим! — я выскочила вперед. — Новейшие технологии Сколково! Силикон с подогревом! — Так, тихо! Работаем по схеме «мы — гении арт-хауса», — прошипела я, пинком загоняя выглядывающего из кухни Бофура обратно, вместе с бедным хоббитом, чтобы никто не напомнали бедолаге о его росте в метр с кепкой. Чиновник, которого, судя по бейджику, звали Сергей Петрович, вошел в дом с таким видом, будто ожидал увидеть притон, но наткнулся на съемочную площадку блокбастера. — Значит, кастинг? — Сергей Петрович подозрительно прищурился, глядя на Торина, который стоял у окна, скрестив руки на груди. Дубощит выглядел так, будто планировал объявить войну всей миграционной службе Южного федерального округа. — А почему у него... э-э... грим такой натуральный? Даже поры на коже видно. И взгляд... какой-то слишком ненавидящий. — Метод Станиславского! — бодро отозвалась я, незаметно наступая Торину на ногу, чтобы тот перестал тянуться к невидимому мечу. — Он так вжился в роль короля в изгнании, что уже неделю отказывается есть макароны без «уважения к его сану». Анатолий Траинович, ну-ка, изобразите смирение! Торин выдал звук, средний между рычанием медведя и скрежетом тектонических плит. — Потрясающе! — восхитился чиновник, внезапно вынимая блокнот. — Слушайте, а вот этот... высокий, бледный, в халате с блестками... Он тоже актер? Трандуил, который до этого момента меланхолично разглядывал пылинку на своем кефире, медленно повернул голову. — Я — воплощение лесного совершенства, смертный. Мой «халат», как ты выразился, соткан из лунного света и слез моих врагов. А твой костюм... он из полиэстера? Какой позор... Сергей Петрович замер. В воздухе повисла опасная пауза. — Какой сложный персонаж! — выдохнул чиновник. — Такая спесь, такое высокомерие! Вылитый мой тесть после второй рюмки. Слушайте, а лицензия на съемки у вас есть? Гэндальф, до этого момента изображавший предмет мебели, величественно поднялся. — Лицензия? Друг мой, у нас есть нечто большее. У нас есть... Вдохновение! Маг незаметно крутанул пальцами, и по комнате пронесся легкий ветерок с запахом хвои и искрящихся фейерверков. Сергей Петрович вдруг блаженно улыбнулся, его глаза подернулись дымкой, заклятие Гендальфа на него подействовало, отчего ему явно уже было не до работы. — Да... Вдохновение... Это важно, — пробормотал он. — Ладно, репетируйте. Но чтоб после одиннадцати не шуметь! А то гражданка Людмила говорит, у вас тут по ночам «басовитое гудение» слышно. — Это Бомбур храпит, мы работаем над этим! — я буквально вытолкала гостя за дверь и закрыла её на все замки. — Фух... Пронесло... * Анапский МФЦ встретил их прохладой кондиционеров и зловещим пиканьем электронной очереди. Торин Дубощит, облаченный в льняную рубашку и джинсы (которые сидели на нем подозрительно хорошо), вошел в зал так, словно собирался отбить Эребор у налоговой инспекции. — Настя, почему эти люди сидят в тишине и смотрят на светящееся табло с числами? — шепотом спросил Торин, прижимая к себе папку с «документами» (в которой лежали пожелтевшие карты и один очень подозрительный лист с рунами). — Это какой-то обряд поклонения Богу Чисел? — Хуже, Торин. Это электронная очередь. Тот, чье число загорится на табло, получает право войти в Царство Бюрократии... Гэндальф подошел к терминалу выдачи талонов. Он долго смотрел на экран, затем торжественно произнес: — Я выберу категорию «Прочие вопросы мироздания». — Нет! Гэндальф, жми «Первичная постановка на учет»! — вскрикнула я, но было поздно. Терминал выплюнул бумажку с номером «Ш-666». — Знак! — веско проговорил маг. Спустя час ожидания, когда Торин уже трижды предложил «штурмовать окно номер 14», их вызвали. За столом сидела женщина с прической типа «неприступная крепость» и табличкой «Марина Николаевна». — Ваши документы, — сухо бросила она, не поднимая глаз. Гэндальф выложил на стол свой посох (замаскированный под зонт) и пачку липовых справок, которые Аня распечатала на цветном принтере. — Милая леди, — начал он своим самым бархатным голосом, — мы прибыли издалека. Я — Иван Сергеевич Серый, а это мой... племянник, Анатолий Траинович Дубощитов. Марина Николаевна подняла глаза, поправила очки и впилась взглядом в Торина. Тот честно попытался изобразить «Анатолия», но королевская гордость взяла верх, и он просто величественно кивнул. — Почему у Анатолия Траиновича в графе «место рождения» написано «Одинокая гора, правый отрог»? — стальным голосом спросила Марина. — Это в каком районе? Крымский? Туапсинский? — Это... закрытое административно-территориальное образование! — выпала в осадок я. — Очень закрытое. Горняцкий поселок. — Знаем мы ваши поселки, — хмыкнула Марина Николаевна. — Понаедут, а потом на набережной чурчхелой незаконно торгуют. Так, фото где? Гэндальф выложил фото. На нем Торин был запечатлен на фоне холодильника «Бирюса», но с таким выражением лица, будто он только что убил Азога. — Не пойдет, — отрезала Марина. — Лицо должно быть нейтральным. А у вашего Анатолия на лице написано «Я сожгу этот департамент вместе с архивами». Пусть перефотографируется. Следующий! Торин медленно встал. — Послушай, женщина из рода Людей, — прорычал он, опираясь руками о стол. — Я видел падение великих царств, я стоял перед пламенем дракона, я... — Мужчина, не орите, у меня база висит! — рявкнула Марина Николаевна с такой силой, что Гэндальф невольно пригнулся. — Сказала — следующее фото, значит — следующее! И бороду подровняйте, в паспортный стол с такой мочалкой не пустят. Торин замер. Гэндальф осторожно потянул его за рукав: — Пойдем, Анатолий. Против этой магии я бессилен. Её воля тверже, чем Глаурунг, а сердце холоднее, чем льды Хелькараксэ. *** — Всё, — я обернулась к присутствующим. — Сидеть в четырех стенах больше нельзя. Вы здесь всё разнесете. Мы идем на пляж. — На пляж? — Кили оживился. — Это там, где много песка и сирен в... как вы это называете? «Бикини»? — Именно. Но есть правила, — я начала загибать пальцы. — Первое: Торин, ты не командуешь чайками. Второе: Леголас, ты не стреляешь в спасательные круги, даже если тебе кажется, что это глаза морского чудовища. Третье: Смауг... Семён, если я увижу, что ты пытаешься украсть золотую цепочку у спящего туриста — я тебя лично сдам на опыты. * Анапский пляж «Высокий берег» еще никогда не видел такого десанта. Представьте картину: тринадцать коренастых, чрезмерно бородатых мужчин в одинаковых шортах в цветочек (купленных Аней оптом на рынке) решительно шагают по гальке. Впереди идет Торин, неся надувного розового фламинго так, словно это боевое знамя Эребора. За ними шествуют двое эльфов, которые даже в солнцезащитных очках выглядят как боги, спустившиеся с Олимпа, чтобы покритиковать местный сервис. Замыкает шествие Гэндальф в панаме «Сочи-2014» и Смауг, который подозрительно принюхивается к палатке с чебуреками. — Вода! — закричал Фили, бросаясь к морю. — Смотри, Кили! Это как Долгое озеро, только пахнет арбузами! — Стой, дурак! — крикнул Двалин. — Там могут быть кракены! Через пять минут половина пляжа перестала загорать. Туристы с интересом наблюдали, как группа «актеров» начала строить из гальки не просто куличики, а детальную модель Хельмовой Пади в масштабе 1:50. Трандуил отказался заходить в воду, заявив, что «море слишком мокрое и в нем плавают чьи-то плавки», поэтому он устроился под навесом, где Лида мазала его кремом от загара SPF-100. Эльфийский король выглядел так, будто он делал одолжение самому солнцу, позволяя ему светить на свою кожу. Я сидела на шезлонге, пытаясь расслабиться, когда рядом приземлился Торин. Он был в солнечных очках, и его мокрая борода забавно топорщилась, но даже не смотря на солнечные очки не смогли скрыть того факта как он плотоядно осмотрел мою фигуру в сдельном купальнике. — Настя, — начал он, глядя на горизонт. — Твой мир странный. Люди здесь лежат почти голыми под палящим светилом и едят вареную кукурузу. В чем смысл этой пытки? — Это называется «отдых», Торин. Люди расслабляются. — Расслабляются? — Торин хмыкнул. — Я видел, как тот человек в оранжевой жилетке кричал в рупор, что «банан» отправляется через пять минут. Что это за зверь такой — «банан»? И почему на нем нужно скакать по волнам? — Это аттракцион... О нет. Только не это. Я проследила за взглядом Торина. Фили, Кили и — боги, за что?! — Леголас уже забирались на огромный надувной желтый банан. — Эгей! Настя, смотри! — орал Кили, размахивая руками. — Мы идем в атаку на горизонт! — Смауг, нет! — я вскочила, заметив, что «Семён» уже подобрался к кассе и пытается внушить кассиру, что оплата за «банан» — это честь, которую тот должен заслужить. А потом эта безкрылая бестолочь снял плавки и голяком устроился на песке. У меня глаза из орбит повылазили. Она соскочила со своего места, кидая на него полотенце и стукнув по плечу. - Ты что вообще охрнел?!! А ну-ка прикройся!!! - А что? Мне нужно прогреться, да и тем более тебе не привыкать... ***Флэшбек*** Я шла по огромному залу, который прямо таки переливался всеми оттенками серого... золотого цвета, ярких бриллиантов и рубинов. Ему не было ни конца ни края. Глаза разбегались в разные стороны от всего только разнообразия видов драгоценных камней и железа, доспехов, оружия, богатых украшений. Хата прям, как у нашего прокурора... Это, наверное, бывший ДК. Но ведь по сути меня должно сейчас привлекать вовсе ни это, а огромный нахлебник, проживающий в этих роскошных апартаментах. Где, собственно говоря, огнедышащая ящерица? Ответом на мой немой вопрос послужило лёгкое покашливание за спиной. Испугавшись, я резко дёрнулась и влепила этому скримеру затрещину. Кажись, мне звиздец... - Оххх, ты кто такая?! И что делаешь здесь?! - заорал высокий темноволосый парень с кудряшками, хватаясь рукой за правый глаз. Случайно я опустила взгляд ниже. Он был полностью голый... - Слушай, нудист херов, может ты хотя бы прикроешься, а то мне не по приколу, что ты тут передо мной своего удава выгуливаешь. - я старательно отводила взгляд. - Что? - Салам алейкум говорю! Прикрой свое мужское достоинство, тебе не стыдно вообще? - накинулась на него с претензиями, от чего у паренька с каждым моим последующим словом брови поднимались все выше и выше. - Я хоть и девушка, но тоже не железная! Доиграешься и попадёшь вместе с Леголасом в мой гарем и станешь шестым мужем. А я, поверь, еще та заноза в одном месте! Будешь умолять меня о разводе через неделю! - Великий Эру, кого ты мне послал?! - взмолился чувак, зарываясь руками в волосы, открывая вид на немного заострённые ушки. - Почему ни эльфы, ни гномы, да хоть сам Саурон?! За какие прегрешения ты послал ко мне это чудовище?! - тыкнул рукой в мою сторону и продолжил выть. - За чтоооооо?! - За родину! *** - Слушай, а можно вопрос?... - Великий Эру... Говори... - А ты яйца откладываешь? - ... *** - Давай ещё раз... Громко, чётко, чтобы тебя было слышно аж в Кремле... - Я понятия не имею где это... - Да какая хуй разница... Просто пой. Давай, раз, два, три... - Я об этом пожалею... И снова седая ночь и только ей доверяю я! Знаешь, седая ночь, ты все мои тайны!.. ***Конец флешбэка*** Вечер застал их в прибрежном кафе. Всё шло подозрительно гладко, пока Гэндальф не решил показать фокус с исчезающей креветкой, а за соседним столиком не обнаружилась компания местных «авторитетов», которым не понравилось, что «длинноволосые» занимают лучший вид на закат. Один из них, крупный мужчина в золотой цепи толщиной с якорную, подошел к их столу. — Слышь, красавчики, — обратился он к Трандуилу. — Места освобождаем. Тут серьезные люди отдыхать хотят. Трандуил медленно поднял взгляд. Его глаза сверкнули холодным серебром. — Серьезные люди? — переспросил он тоном, от которого у нормального человека подгибаются колени. — Ты называешь себя серьезным, нося на шее это жалкое подобие уздечки для пони? — Че?! — мужчина покраснел. — Ты на кого батон крошишь, эльф недоделанный? Двалин медленно встал, отодвигая тарелку с мидиями. Его кулаки, размером с хорошую дыню, хрустнули так, что в кафе замолкла музыка. — Послушай, сын орка, — загудел гном. — У моего короля сегодня хорошее настроение. Он еще не приказал мне открутить твою голову и использовать её вместо ядра для метания. Уйди с миром, пока я не начал считать до одного. — До одного? — удивился бородатый «авторитет». — Я не очень терпелив, — пояснил Двалин. Я поняла: пора вмешаться. — Мальчики, спокойно! Гэндальф, сделай что-нибудь! Маг вздохнул, вынул трубку изо рта и легонько стукнул посохом (который он замаскировал под трость) об пол. В ту же секунду свет в кафе мигнул, а все «авторитеты» внезапно обнаружили, что они не могут произнести ни слова — вместо угроз из их ртов вылетало нежное чириканье дроздов. — Прелестно, — резюмировал Гэндальф. — Птичье пение всегда способствует пищеварению. * Дома, когда все уже разошлись по комнатам (гномы спали штабелями в гостиной, Смауг устроился на чердаке, заявив, что там «лучшая акустика для заговоров»), я стояла на кухне и пила холодную воду. В окно постучали. Это был не голубь. На карнизе сидела крошечная, светящаяся бабочка. Она затрепетала крыльями, и в голове у меня раздался шепот, от которого стакан выпал : «Десять дней, дитя.. десять дней..» Стакан разбился, осколки разлетелись по полу. Я стояла, вцепившись в подоконник, пытаясь отдышаться. Шепот звенел в ушах, словно сотни невидимых голосов повторяли одну и ту же фразу: «Десять дней, дитя... десять дней...» Десять дней до чего? До возвращения? Или до того, как что-то случится? Портал снова откроется? Унесет их обратно? Или, что хуже, заберет меня? Мысли роем закружились в голове, смешиваясь с запахом жареного мяса и пельменей. Мозг отказывался воспринимать информацию, кроме этой проклятой цифры. Десять дней. Это так мало. В кухню почти мгновенно влетел Торин, встревоженный звуком разбитого стекла. За ним показались Фили и Кили, а затем и Лида с Олей, их лица были полны беспокойства. Даже Гэндальф, казалось, прервал беседу с Балином и высунул бороду из гостиной. — Настя! Что случилось?! — Торин подлетел ко мне, оглядывая, нет ли на мне порезов, и инстинктивно прикрыл собой, словно я была хрупкой вазой. — Стекло разбилось, — прошептала я, чувствуя, как руки трясутся. — Я вижу, — произнес он, мягко взяв мои ладони в свои. — Ты поранилась? Я отрицательно покачала головой, переводя взгляд с его встревоженного лица на бабочку, которая все еще сидела на карнизе, мерцая слабым светом. Но теперь ее сияние было тусклым, почти угасающим. — Это не просто так, — наконец выдавила я, указывая на насекомое. — Она... она что-то сказала. — Бабочка? — недоуменно переспросил Фили, подходя ближе. — Шепнула, — уточнила я, пытаясь привести мысли в порядок. — «Десять дней, дитя... десять дней...» Гномы и девочки переглянулись. Гэндальф медленно вошел в кухню, его глаза внимательно изучали бабочку, а затем и мое лицо. — Шепот, говоришь? — голос мага был необычно серьезен. — Эру редко общается так напрямую. И никогда без причины. Я почувствовала, как по телу пробежал холодок. — Десять дней до чего? — мой голос едва не сорвался. — До того, как вы вернетесь в свой мир? Или до того, как... я снова исчезну? Торин крепче сжал мою руку. Его взгляд стал еще более решительным. — Никто никуда не исчезнет, — твердо произнес он, обводя всех взглядом. — Если портал снова откроется, мы отправимся вместе. Или останемся здесь. Но больше мы тебя не оставим. Кили и Фили согласно кивнули, их лица были серьезны. Лида подошла ко мне и положила руку на плечо, Оля и Аня тоже выглядели решительно, но готовыми ко всему. Бабочка вдруг резко вспорхнула, сделала круг над нашими головами и вылетела в ночное небо, исчезая в темноте. Десять дней. Обратный отсчет начался. И мне казалось, что это будут самые долгие и самые сумасшедшие десять дней в моей жизни. Что бы ни ждало нас в конце этого срока, ясно было одно: покой мне теперь только снится.