I always want you when i’m finally fine.

—Володя... —Артем. —Я тебя люблю. —Я знаю. Он даже не поднимает на него взгляд и не двигается до тех пор, пока наконец не заходит внутрь, показывая своим лицом абсолютное безразличие. На Калюку это было не похоже. Артем чувствует себя так, словно никогда и не был в порядке. Ни до встречи с Вовой, ни после нее, ни тогда, когда его не было рядом. ————————— Им было вместе… нормально. Ни хорошо, ни плохо. Они не встречались, но и не были друзьями. Можно сказать, что они были всем и ничем друг для друга. Только при условии, что «всем» был Вова, а «ничем» — Артем. Друг для друга. Вова не был бездушным ублюдком или жестоким человеком. Наверное. Когда он говорил, что никогда до этого не любил мужчин, а Артем был «особенным», правды в этом было 50 на 50. Только при условии, что 50% правды скрывались в том, что он был гетеросексуалом. Калюка был интересным. Он действительно был первым, кто каким-то образом стер практически все вовины границы: личные, дозволенности, дружбы, и кому было плевать на все его попытки отстранить от себя, отрезать все возможные попытки подобраться к себе поближе. В глазах Вовы Артем был фурой, на всей скорости несущейся прямо на него, деревом, падающем прямо на его машину при сильной непогоде, диким, неконтролируемым животным бегущим на свою жертву. И роль в этом играла не столько разница в их росте, как могли бы предположить многие, или что-либо иное, сколько упрямость второго и абсолютное отсутствие понятия о каких-либо выше упомянутых границах. Ему было похуй, потому что он был влюблен. Влюблен так, как обычно влюбляются мальчики намного младше его, еще не понимающие, как выражать свои чувства правильно. В какой-то момент Володя был просто утомлен его упертостью и позволил себе сделать поблажку. Как никак, те же мальчики намного младше него быстро теряют интерес к своему предмету обожания. Вова был уверен, что он ничем не отличается от них. Что он просто решил испробовать на вкус что-то иное, отличающееся от того, что входило в рамки общества, как делал это, в целом, всегда. Однако это было чем-то более глубоким, личным, чем наеб каких-то незнакомых челов в интернете. Как минимум от того, что они были вполне себе знакомы. Как максимум от того, что в один день Артем завалился к нему домой в стельку бухой и начал просто рыдать, падая перед ним на колени и сжимая руки в своих так, что кости начинали хрустеть. Тогда он не сказал ни слова. Просто потому что осознал, что, рассматривая его с разных сторон — как друга, парня и будущего бывшего — Вова бы педпочел не видеть его ни с одной из них. Вова предпочел бы быть с ним незнакомым, предпочел бы жить с ним в разных странах а лучше на разных планетах или в разных вселенных. Он надеялся, что все пройдет быстро. Что Артем наиграется. Но ему, видимо, было недостаточно, и он сделал ошибку — действительно влюбился. Володе этот факт показался омерзительным. Он, конечно, поднял его с колен. Он, конечно, помог ему умыться, как подобает заботливому партнеру, которым тот его считал. Но он не сказал ни слова, и лицо его не выразило ни одной эмоции. И либо Калюка был слеп, либо ему было действительно плевать и он видел только невидимое утешение, утыкаясь в чужие плечи, пачкая их своими слезами и криво улыбаясь. Утром тот проснулся с красными глазами и смотрел на Вову, словно щенок. Был бы у него хвост, он бы обязательно взлетел от того, с какой скоростью он бы вертелся. Вова же в свою очередь решил снова сохранить внешнее безразличие, когда внутри него все трещало и скрипело, а к глотке подкатывала горькая рвота. Ему хотелось выколоть эти глаза и стереть с чужого ебальника эту «нежную» улыбку, с которой обычно смотрят на тех, кто как минимум спас их жизнь. Вова же не сделал ничего. Как настоящий товарищ, друг и «парень», он предложил ему завтрак. И если до этого он хоть как-то мог оправдать свои действия, то почему он позволил ему подойти настолько близко, поцеловать а после посадить на кухонный стол и залезть в штаны… Ему казалось, словно все это ему снится. Смотря в чужие глаза, Вова видел там то, что не видел раньше нигде. Смотря в чужие глаза, Артем не видел ничего. Следующий день он провел в тишине и просто смотрел в стену, пытаясь понять, в какой момент свернул не туда. Когда же этот день закончился, он лег спать с уже определенным планом. Планом очень легким и быстрым. Проснувшись еще через день, он пригласил Артема к себе. Когда тот стоял за порогом его дома и пытался пройти, с улыбкой уже начиная что-то рассказывать и расспрашивать, почему тот не отвечал на звонки и сообщения, Вова даже его не пустил. Когда Артем свел брови к переносице, как желал это всегда, выражая полное недопонимание, Володя наконец решил окончательно. «Уходи. Мы расстаемся.» Кажется, он даже прищемил ему палец. ————————— Он думал, что Калюка будет бегать за ним еще как минимум несколько месяцев, слушая, как тот мнется у его двери еще около двух часов. Но когда тот наконец ушел от нее, Вова ничего о нем не слышал и не видел еще очень долгое время. Единственный, кто о них знал, был Влад, и либо ему было все равно на его младшенького, что было на него не похоже, либо он думал, что все в норме, потому что это никак не повлияло на их общение. Вова чувствовал себя обычно, словно ничего действительно не произошло и никогда не происходило. Когда прошли эти несколько месяцев полного незнания, что происходит в жизни Артема, тот решил спросить о нем у Влада, но тот отмахнулся и перевел тему. Но Володя знал это выражение лица. Что-то явно происходило. Что-то, на что он, несмотря на их с братом различие в возрасте, часто помогавшее ему держать его состояние и поведение в каком-то контроле, повлиять никак не мог. И это не он не хотел. Это Артем не хотел. Так ничего о нем и не узнав, лишь некоторое додумав самостоятельно, Вова подуспокоился и снова закрыл глаза. Его это в целом и не должно интересовать, потому что когда Калюка-младший вышел из Шпаны, перестал стримить и общаться с ним, не являлся ему, по сути, никем. ————————— Услышав слова Влада о том, что Артем придет на полчаса и снова уедет по каким-то делам, просто поздороваться и немного поговорить с бывшими товарищами-сосквадовцами, Володя просто пожал плечами и ответил «мне все равно». От части, так и было. Когда как с другой стороны проснулся тот же интерес, что стало с этим человеком, тем более спустя такое долгое время. Калюка был бледен и выглядел так, будто сбросил, наверное, килограммов так двадцать. Ну точнее, так и произошло, скорее всего. На Вову тот кинул взгляд очень мимолетно, но по каменному выражению его лица тот не мог понять, что это значило и что было в его голове в этот момент. Когда все пожимали ему руку, а некоторые и обнимали, он улыбнулся на пару секунд, но так, будто его заставили сделать это. Руку Володи тот проигнорировал, усаживаясь между Владом и Антоном. Оба смотрели на него взволнованно, но лишь у Влада была на это веская причина. Артем действительно не притронулся ни к еде, ни к напиткам, которых на столе было предостаточно. Говорил он не много, но слушал с интересом, иногда поглядывая на время. Вова хотел спросить, куда же он так торопится в такой поздний час, не вкладывая в это никакого недовольства, но только он открыл рот, как Артем практически вскочил и быстро попрощался со всеми, уходя. Лицо, с которым Влад провожал его, нужно было видеть, и Вове было непонятно его напряжение. Даже не думая особо и быстро поднимаясь с насиженного места, он почти бегом доходит до выхода, не обращая внимание на взгляды друзей. Переглядываясь с Владом, он выходит за дверь и прикрывает ее. Лифт открывается, но Артем не спешит в него заходить, смотря внутрь него и видя свое отражение в зеркале. Это делает ему больно. ————————— Вова не понимал, что он чувствовал. Ему было вроде и все равно, а вроде и что-то непривычно кололо в груди. Кто бы мог подумать, что бледное лицо и стук падающей земли на крышку деревянного, самого обычного гроба, будет приходить к нему во снах очень долго. Чуть позже Влад передаст ему небольшой скомканный кусок бумаги. Сделает он это абсолютно молча и тут же уйдет, но Вова не тупой и сразу все поймет. Именно поэтому он разорвет его и выкинет в мусорку, не читая ни единого слова, что были там написаны.