Нарушенное кредо Агилара де Нерха

Ассасин умирал. Жалко. Опрометчиво. Мучительно. От иссушающей жары, без капли воды, еды, где-то в самом сердце Дюны, меж волнистых гребней высоких барханов, где температура достигала невиданного максимума, не оставляя ни единого шанса на выживание. Лето Атрейдес II опустился на колени перед наемным убийцей Агиларом де Нерха, заглядывая в его серые глаза, в которых постепенно тускнел стальной блеск. — Я мог бы оставить тебя здесь, — молодой император Дюны наклонил голову, пытливо разглядывая суровое лицо умирающего. Он словно пробовал эту мысль на вкус так и эдак, — в качестве корма для моих червей. Или навещать тебя время от времени, наблюдая, как от твоего тела остаются лишь кости, пожираемые песками. — Я слышал… что говорит о тебе народ Арракиса. Я слишком… долго гнался за тобой, — обычно твердый голос Агилара стремительно терял краски и слабел, — я успел изучить тебя, Атрейдес. Простые люди любят… тебя. А значит… тебе не свойственна бессмысленная жестокость. Раскаленный ветер не улучшал его положения — в легкие забивался песок. Агилар облизал сухие, потрескавшиеся губы: пить хотелось невыносимо. — Но я истязал тебя. — Что ж… Ты изматывал меня… Натравливал червей…. Дразнил. Подпускал все ближе и вновь ускользал. И все же… — Не трудись, — перебил его Лето, — …и все же, я выводил тебя к границе города? Давал множество шансов оставить меня и уйти?.. — Давал, — согласился Агилар и обессиленно прикрыл глаза. Если бы ассасин мог выбирать свою смерть, пожалуй, он не стал бы ничего менять: рядом со склонившимся над ним юношей, который подарил ему немного тени, закрывая собой от палящего Солнца; чей проницательный взгляд, казалось, проникал сквозь сомкнутые веки и видел его черную душу насквозь. — Дюна убивает не столь стремительно, как ты. Напротив. Медленно, но беспощадно. Ты увлекся, ассасин. В пронзительно-синих глазах — ни следа превосходства, лишь обреченное знание. — Азарт… мне не свойственен. Но и неудачи… тоже. Ты стал… моим первым… и последним промахом. — Не нужно было, — покачал головой Лето, — ты ведь знал, кто я. — А ты… Ты предвидел?.. Что я буду валяться перед тобой, как груда гниющего… под палящим солнцем мяса и кормить… твоих ручных зверушек? — Я видел последние минуты жизни многих подобных тебе убийц. Во сне и наяву. — Но видел ли ты меня? Лето молчал, не торопясь раскрывать свои последние видения опасному мужчине. Врагу. Вместо этого он тщательно обыскал и обезоружил его, скользя любопытными юркими пальцами по складкам одежды. Отбросил в сторону кинжал, меч и сюрикены, и осторожно положил его голову к себе на колени. — Понравилось? — хриплый смешок, переросший в тяжёлый кашель со свистом. Лето надменно дернул подбородком, но отвечать колкостью на неуместно фривольное замечание не стал — не в его правилах добивать поверженного. — Лучше бы тебе замолчать, с каждым словом ты теряешь силы. Ты продержался дольше всех, кого ко мне подсылала неверная изгнанница Венсиция Коррино. Если это принесет тебе покой, убийца. — Не принесет, — тонкие губы исказились в слабой кривой усмешке, — я довожу каждое свое дело до конца. — Упрямец! — Профессионал… — Продажный олух! Агилар не ответил, проваливаясь в беспамятство. — Нет! — чистый, властный голос Лето разнесся по пустыне, поднимая упругую волну энергии и подняв облако песчаной пыли. Он аккуратно подхватил чужака под колени и поджарую спину, поднял ассасина на руки и побежал.

***

Без сознания Агилар провалялся несколько суток — крича, мечась в бреду и обливаясь потом. Очнувшись, он долго таращился в каменный потолок, потом опустил глаза и обнаружил себя валяющимся на твердой поверхности в одних лишь штанах. Агилар резко сел и дико заозирался вокруг в поисках своего оружия и одежды. В пещере, куда его принес Лето, было темно и царила спасительная прохлада. Из неровного землистого пола пещеры тут и там торчали сталактиты, в глубине угадывались лабиринты узких ходов. От неосторожных движений закружилась голова. Агилар со стоном опустился на твердую поверхность, но тут же попытался вновь приподняться на локтях, без защитного обмундирования и оружия чувствуя себя недопустимо беззащитным. Лето явился словно ниоткуда — вынырнул со стороны входа, принеся с собой порыв горячего воздуха. Заметив, что его неудавшийся убийца пришел в себя, император захватил с собой кувшин со стаканом и присел рядом с ним. Упираясь ладонью в мокрую от пота голую грудь и укладывая его обратно на импровизированное ложе, устроенное на широком плоском камне и накрытое для мягкости какими-то тряпками. — Не вставай. Твой организм был полностью обезвожен. Ты чудом и моими усилиями не погиб. — Какого черта спас? — прохрипел Агилар и жадно приник к кувшину. Лето смотрел, как он стремительно осушает сосуд, грел в ладонях ненужный стакан и пытался не улыбаться. — Хочешь сказать, ты не рад, что выжил? — Я сказал то, что хотел. Какой смысл оставлять в живых того, кто преследует тебя по всей пустыне и, очевидно, не оставит попыток закончить начатое? — Что ж… У нас еще будет время это обсудить, когда ты сможешь хотя бы вставать. А сейчас тебе нужно поесть и дальше набираться сил. Сможешь сам держать ложку? Агилар с сомнением уставился на сидящего рядом полуобнаженного юношу с причудливым, живым рисунков из прирученных червей, украшающим его кисть, предплечье, плечо и частично грудь. Лето невозмутимо подсунул ему глубокую пиалу с горячим питательным супом. Руки мелко дрожали, пальцы не слушались, казалось, из тренированных, закаленными схватками мышц ушла вся жизнь. Несмотря на ужасную слабость, Агилар заставил себя съесть несколько ложек супа, попутно осматривая наметанным взглядом пещеру, чтобы понять, куда Атрейдес припрятал его одежду и оружие. И озаботился ли император вообще его оружием, которое, как смутно подсказывала память, отобрал у него еще в пустыне? В одном из углов пещеры обнаружился мешок, Агилар мысленно сделал в уме отметку, но потеряв концентрацию, неловко уронил ложку в пиалу. Лето участливо подхватил ее и помог ему доесть. Агилар мрачно жевал и не решался поднять взгляд на своего спасителя — глаза Лето в густом полумраке пещеры сияли столь ослепительным синим светом, что его собственным глазам было больно, а ему самому — не по себе от ощущения, что его просканировали до самых печенок.

***

Проснулся он глубокой ночью, чувствуя себя намного лучше. На земляном полу пещеры потрескивал небольшой костер, поддерживая в пещере необходимое тепло. Дым от костра уходил в круглую дыру в сводчатом потолке. Лето лежал рядом на спине, ближе к краю камня. Атрейдес пребывал в безмятежной позе и, казалось, дремал — дыхание легкое и умиротворенное, одна нога согнута в колене, вторая свободно свешивается с края, рука под головой, вторая покоится на голой груди. Агилар бесшумно спрыгнул с камня, крадучись, пробрался к развешанной на сталактитах одежде и мешку со своим оружием. Одеться он успеет потом, когда покончит с императором. У него лишь одна попытка. В следующий раз Атрейдес вместо спасения без сожаления скормит его своим червям. Агилар стоял коленом меж ног Лето, нависнув над ним и занеся кинжал над чужим сердцем. Губы Лето растянулись в улыбке, и он открыл глаза. Агилар, обжегжись об ослепительный синий огонь, выдохнул смачное ругательство на испанском. Лето приподнялся, намеренно наткнувшись грудью на острие кинжала. Рука Агилара мелко дрожала, до боли сжимая рукоять, и в то же мгновение, когда Лето сделал еще одно опасное движение навстречу смерти, де Нерха с отборными ругательствами отшвырнул кинжал далеко в сторону. Юное лицо Лето оказалось слишком близко, Агилар не успел зажмуриться — оживший синий огонь в глазах непредсказуемого мальчишки сожрал его без остатка.

***

— Знаешь, глядя на то, как ты умираешь, я вдруг подумал, что ты единственный живой человек, которого я видел вблизи, и с которым заговорил за последние месяцы. — А не сам ли ты этому поспособствовал? Пока ты тут носишься по пустыне, они там молятся на тебя. Ты настолько уникален в своем роде, Лето Атрейдес, что становишься подобным божеству. — Если повторится ситуация подобно обожествлению Муад-Диба, мне, разумеется, придется вмешаться. — Людям вечно нужно во что-то верить. В какого-то Бога. Так было и будет, сколько бы ты там не вмешивался. — Пока я жив, такого не будет. — Там, в своем видении… Ты видел, как я тебя… как мы с тобой… — Да. Мне это показалось забавным. — Забавным? И что тут забавного? — ассасин мрачно хмыкнул, озадаченно почесав затылок свободной рукой. Обнаженный Лето в его объятиях сладко потянулся в безмятежно улыбнулся. Агилар кажется, начинал привыкать к шальной мальчишеской ухмылке, за которой крылось очередное печальное знание. — Думаю, никто из нас двоих не считал такое простое земное занятие доступным и обязательным. Человечным. Мы же оба… Избранные, — фыркнул Лето, — а смотри-ка, нам тоже не чуждо. — И сейчас... тебе все еще кажется это забавным? Красивое лицо Лето мгновенно стало серьезным. — Нет. Зная, чем все закончится… но до этой минуты я гнал от себя ту часть видения. — В конечном итоге… я убью тебя? — Нет. Ты уйдешь. А я не стану тебя останавливать.