Дракон в заячьей шкуре

«Тайга — особое место, дитятко. Она к тебе присматривается, принюхивается. Словно хочет понять, что ты за зверь такой. Понравишься — в беде не бросит. А будешь проказничать — схватит за бочок и утащит за собой под землю. Тут и дело с концом.»

— Бабушка, бабушка! — к старой женщине в платке, сарафане с цветами и халатом на плечах, подбежал белокурый мальчик с изумрудными глазами и очками, держа в руках рисунок с драконом что дерётся с динозавром — Смотри бабуль! — старая вдова взглянула на карикатуры пятилетнего ребёнка и улыбнулась. Появившиеся морщинки от доброй улыбки придавали миловидности пожилой женщине. — Быть тебе великим художником дано с детства, внучок. — Старческим, приятным голосом похвалила та, сидя на кухне и вяжа какую-то игрушку для сыночка своей дочери. — Бабушка, — позвал мальчик свою любимую бабушку — а расскажешь сказку? Какую-то, я любую слушать буду! — пообещал быть хорошим слушателем белокурый, словно снег, мальчишка. — Ну садись, Антоша, сказка будет не долгой. — Антон, так звали зеленоглазого милашку, сел на противоположный стул от бабушки. Ноги не касались пола, делая спуск более страшным, чем подъем, на, казалось, неприступную сидушку стула без помощи взрослого. Мальчик устроился поудобнее, наблюдая краем глаза за искрами в грубе, вдыхая аромат недавно нарубанных дров и мороза, что разрисовал окно с той стороны, приготовясь слушать следующие слова бабушки. — За извилистой рекой есть пещера под горой, даже старше чем Земля. Да драконы в ней живут, если только нам не врут, ведь никто не проверял. Смельчаки все говорят, что драконов истребят, только соберутся с духом. В страхе триста лет живём, если надо — подождём. Всем им ни пера, ни пуха. Нет огня без пепла, нету дыма без огня. Только что там полыхает в самом деле? Воздух разогретый разжигает полымя. Огнедышащий дракон живёт в пещере, ой, в этом многовековом дурном ущелье. Не ходи к нему — умрёшь, и с камней не соскребёшь. То ли байка, то ли ложь — не поймёшь. — припевая говорила бабушка иногда смотря на грубу, прикидывая когда нужно доложить дров в объятия пламени. Антон внимательно слушал. Дракон… — А что с тем драконом? Где он сейчас? — зеленоглазый был любопытным мальчиком, поэтому скрыть от такой очаровательной души какой-то секрет было бы преступлением. — Последний раз его видели тысячи лет тому назад. Он летел вглубь тайги. Говорят, он упокоился в расщелине, а ту расщелину охраняют Зимние Стражи — Снежные Призраки. Они маскируются под бури и метели, тем самым унося на тот свет всех смельчаков, что осмелились найти тело дракона. — говорила вдова грозя мальчику своим пальцем, будто бы сейчас же мальчик побежит искать ту расщелину. — А зачем людям нужно было тело дракона? — Антон не отвлекался от наблюдения снежного пейзажа за окном. Зимний лес блестел когда холодные солнечные лучи освещали ослепительное белое одеяло. Из-за мороза на окне, маленькому зеленоглазому мальчику казалось, что там высоко в небе парит белоснежный дракон, что на миг исчезал на переломах солнечных лучей. — Легенда есть одна, дитятко. — седоволосая женщина с морщинами пошла поближе к печи, ища глазами нужное бревно. Когда таковое нашлось, остатки от некогда живого дерева полетели в рот к беломазому строению что давало им тепло — Белый Дракон этот - Дневная Фурия. Летает днём, но его почти никто никогда не видел. А охотятся на него из-за его души. Говорят, найдя его душу, можно обрести всю мощь этого существа. Но по преданиям, будет тот, кто имеет в себе половину души Дневной Фурии, а когда тот сквозь сон найдёт вторую часть существа, то станет полноценным Белым Драконом. Бабушка больше не желала говорить на тему таких легенд, ведь видела, как смотрел её беловолосый внук в лес ещё до рассказа этой сказки. Сколько волка мясом не корми — всё равно в лес смотрит. Да вот только Антон не волк, а дракон из легенды. Смотрит между лесом и небом, словно выбирая где ему быть: летать с птицами выше облаков, или же быть такими как все - ходить по земле? Когда зеленоглазый мальчик гулял - то задерживался, а возвращался домой весь в еловых иголках, снегу и синяках. Борис заметил однажды, как Антон залез на высокую сосну добравшись почти до вершины и что-то высматривал из далека, затем спускался, а точнее падал, и шёл домой. Будто кого-то ища взглядом. Словно пытаясь увидеть сквозь бурю и метель Снежных Призраков, позвать их дабы его забрали к расщелине. Естественно родители не знали о том кого же высматривает их пятилетний, почти шести годовалый, ребёнок. Отругали его, да выдали запрет на гулянки. Но мальчик всё равно находил способы вырваться на улицу. Сидел на подоконнике на сквозняке, на крышу каким-то образом забирался. Рисовал Антон только этого белого дракона. Лишь его одного. Даже динозавры не казались такими увлекательными, как этот дракон. Он представлял его такого: его окрас сочетает в себе белые, голубые, розовые и кремовые цвета. На голове у Дневной Фурии 8 ушных отростков, на обратной стороне «ушей» присутствуют «пупырышки». Голова у дракона немного вытянутая. Рот аккуратный. Язык не раздвоенный, сложенный из двух половинок. Клыки белые, ровные, небольшие, втягивающиеся и острые как бритва. В передней части головы находится нос с двумя ноздрями. От туловища отходят четыре лапы с одним изгибом и четырьмя маленькими когтями на толстой стопе. Задние концы крыльев округлены, когти на крыльях отсутствуют. Можно легко заметить на гладких боках Дневной Фурии почти незаметный, светло-серый узор, исчезающий на шее и хвосте и переходящий в небольшие полоски на лапах. Также на внешней стороне крыльев присутствуют разнообразные пятна точно такого же оттенка, но разных размеров. В районе таза находятся закрылки, имеющие треугольную форму. На хвосте располагаются два симметричных элерона. У него на спине один сплошной длинный и тонкий гребень, отдалённо напоминающий плавник, который ближе к элеронам раздваивается, образуя «вилку». На передних и задних лапах также имеются некие подобия плавников. Он вычитал умные слова из газет и слышал по радио, вот и объяснял родителям что это такое и почему дракон так выглядит. - Антон, прекращай рисовать то чего не существовало и не будет существовать! - говорила Карина, его мать. Строгая и суровая женщина с зелёными как и у мальчика глазами, но с тёмными, почти чёрными волосами. Она любила быть в городе, а не в деревне. Нет, она, конечно, любила ездить к своей матери, но пребывать долго в посёлке для неё было нестерпимо. В городе она была словно цветок что распускается под солнечными лучами небесного светила и главного источника тепла. - Ну Карин, - вмешался её муж, который любил её даже когда она была чертовски зла на него. Борис - его отец. Петров выглядит как статный, брутальный мужчина. Темноволосый, коротко стрижен, имеет бороду. На висках проступают седые волосы. Имеет зоркий и чуткий взгляд. Одет в белую рубашку, тёмную кофту и брюки. На улице обычно одет в зимнюю куртку на пуговицах и меховую шапку - он же ребёнок, дай ему помечтать! Да и посмотри как хорошо выходит у нашего сына! - он показал ей рисунки Антона. Карине нравились рисунки её единственного сына, но она была реалистом. Так сложилась судьба, увы. Ей также не нравилось что Антон рисует только этого дракона, словно у него приходит какое-то наваждение, что не отступает пока они не уезжают с посёлка. Друзей у него нет, по крайней мере, так кажется Карине. Она видела её. Проклятую лисицу, что смотрела на её сына и облизывала рот, словно смотрела на вкусненького зайца, что пока лишь картина в музее - смотреть можно, трогать нельзя. И, как мать, она не хочет дабы Антон барахтался в этом болоте, что затягивало бы его глубже, как и её саму когда-то давно. Но она смогла выбраться, а насчёт её сына она не уверенна. Его тянет в лес невидимым магнитом. Неужели Зайчик начал просыпаться?

Или что хуже, просто прячась за оболочкой Зайчика