Black Swan

SIAMO DI UN ALTRO PIANETA — Random Solo

White Flag - Bishop Briggs

Carry On - The Score, AWOL

      Вечера оба ждут с нетерпением. Закончив учёбу, Тэхён с радостью спешит на тренировку. Но не успев выйти за предела кампуса, у ворот слышит до боли знакомый рёв мотора. Следом видит на парковке Чонгука. И всё, прощай здравый смысл. Бабочки кружат в животе, отбивая чечётку по печени, а на лице растягивается бестолковая счастлива улыбка, что во купе с блестящими глазами, со сто процентной вероятностью выдают в нём влюбленного идиота.       Альфа в излюбленном чёрном аутфите, облокотившись о дверь бёдрами, вальяжно курит, пуская сизый дым в голубое небо и внимательно высматривает темноволосого птенчика, без отсутствия которого уже мандражно потряхивает руки.       — Карета подана, принцесса. — Чон криво усмехается, не в силах отвести от омеги зачарованного взгляда. Ким необычайно великолепен в своей нежности.       — Мистер Чон, Вы невероятно галантный кавалер.       Мужчина придерживает дверь, пока омега садится в салон. И как только они остаются в кабине спортакара, альфа спешно притягивает мальчишку к себе, с упоением целуя. Голодно и жадно. Фрей глухо рычит, плотно оплетает Тэхёна запахом, суматошно стараясь сбить остальные, что осели на парне за весь день. Неужели это ревность? Что за странное чувство... Чонгук желает быть единственным в его жизни. В голове вдруг проскальзывает фантомная иллюзия, словно мираж, как на чужой тонкой шее великолепно будет смотреться его метка, и от красочности фантазии, звериная натура вырывается вперёд, с силой сминая Тэхёна в своих стальных объятиях.       Поддавшись эмоциями, Тэ приподнимается и облокачивается о подлокотник, пока вторая ладонь смело ложится на крепкое бедро альфы, мышцы которого тут же становятся стальными.       — Я безумно скучал, знаешь?.. — Фрей горячо выдыхает и смотрит Тэхёну прямо в глаза из-под опущенных ресниц.       — Знаю, альфа. — Щёки Кима давно горят огнём, как распухшие губы. — Я скучал не меньше.       Вальяжный смешок Чона тонет в новом сумасшедшем поцелуе, что пускает ток по телу. Чонгук с силой сжимает щёки мальчишки, а затем, не сдержав порыва, толкается глубже, переплетаясь влажными языками. Все безуспешные попытки омеги схватить побольше воздуха, оказываются провальными, но он осваивается в этой безумной игре, и отвечает с не меньшей пылкостью. Аромат дождя в салоне становится опасно концентрированным. Тэхён отчётливо улавливает момент, когда и его запах раскрывается, создавая убийственную, ядерную смесь. Его голова начинает безбожно кружится, а мнимый контроль ускользать сквозь пальцы, которые смелее ложатся на твёрдые бёдра альфы, стискивают их, мнут и охотно крадутся выше. Тэхён быстро возбуждается.       — Чонгук… — шепчет омега с придыханием, утопая в безумии. — Ещё чуть-чуть, и тебе придётся взять ответственность за всё, что мы сейчас сотворим… — он откидывает шею, ведь альфа беспардонно скользит по нежной коже губами и стискивает его талию до боли, отчего из разомкнувших уст вырывается первый отчётливый стон наслаждения, который тут же заглушается чуть ли не укусом.       Фрей резко останавливается, проницательно вглядывается в чужое смущенное ангельское лицо и яростно смыкает челюсти, пока грудь ходим ходуном. Его глаза опасно переливаются обсидиановым оттенком с кровавыми вкраплениями.       — Я возьму… — Непоколебимо и уверенно.       Не смотря на то, как сильно выделяется аромат, Чон становится на порядок нежнее и переходит на более спокойные ласки, ведь если продолжит, то трахнет мальчишку прямо в салоне. Разве это дело?       Он так отчаянно старается быть правильным для него. Хочет всё по порядку. Сам не ожидал что набросится, но как же теперь остановится… Где грань? И то, что Тэхён ему позволяет вытворять с собой, как отдаётся на его милость… Речи о контроле и быть не может.       В голове зреет план шикарного ужина, после которого он обязательно возьмёт ответственность за всё, как и просит омега. За чувства, за жизни, за детали, за новое начало. Тэхён невинен словно дева Мария. Фрей глотает эту непорочность, словно зверь, вместе с беспощадным афродизиаком. Какой же мальчишка будет, когда полностью раскроется? Член в штанах напрягается, ширинка больно давит. Да и проворные тонкие пальчики, что опасно мацают его, только распаляют желание, которое альфа титанически сдерживает.       — Хочу что бы ты составил мне компанию за ужином сегодня. Как смотришь на такое предложение? — альфа тяжело сглатывает и ладонью фиксирует красивое лицо парня за подбородок. — Закажем еду. Открою самую лучшую бутылку вина, что у меня есть. Познакомлю ближе со своей жизнью. А после... проведу тщательную экскурсию по твоему шикарному телу.       — Я могу и без ужина. — Ким порывается заполучить ещё один опьяняющий поцелуй, но Чонгук его удерживает и проницательного взгляда не отводит. — Да и комната нужна всего одна.       — Возбуждение так сильно развязывает тебе язык, моя принцесса. — Чон лукаво улыбается и сам касается губ омеги невесомым поцелуем. Дразнит. — Пару минут назад ты просил взять ответственность, а теперь без всякого стеснения предлагаешь себя. Вскоре тебе станет безумно стыдно за подобные выражения. Вновь начнёшь смущаться меня?       — Я больше не намерен стыдиться желания. Не хочу прятаться. Не хочу скрываться. Зачем? Ты и так всё прекрасно видишь и чувствуешь… — Тэхён сжимает его бёдра вновь, ненароком касаясь и оттопорщенной ширинки.       Он совершенно не замечает насколько далеко его пальцы ушли вперёд. Альфе бессовестно мало, ему нужно быть ближе, больше. Желание обладать Чонгуком сильнее здравого смысла. И вот, Тэхён чувствует ответную реакцию. Дрожь, пылкость, жар чужого тела, и замирает, не в состоянии решить что делать дальше. Необузданная пылкость скручивает живот. Мужчину хочется целовать, кусать и облизывать с ног до головы. Стоит расстегнуть ширинку? Обойдётся ли всё дрочкой? Он даже готов попробовать чужой член на вкус. Согласен, что бы его как суку, отодрали в чёртовом салоне спорткара. Но заминка и бегающие вопросительные мысли настолько очевидны, что вскоре тишину между ними разрывает тихий смех Фрея.       — Тигрёнок… Ты то сам готов взять ответственность?       Тэхён тут же возмущённо задыхается. Он готов, чёрт побери! Но Чонгук не даёт ему выплеснуть эмоции, ведь вновь целует, долго и мучительно сладко, успокаивает, тихо обещая что вечером они обязательно продолжат. У него в доме. Как альфа изначально и предлагал.       Даже в танцевальной студии вихрь не утихает. Напряжение от возбуждения словно наэлектризованной тучей следует по пятам, цепляя ароматы и инстинкты. Да и омега, с облегающими, словно вторая кожа, телесными штанами, мешает полной концентрации и выдержке. Ведь глаза то и дело ловят аппетитные ягодицы, которые безвольный альфа моментами всё же сжимает, не удержавшись от манящего вида.       С первого взгляда не скажешь, но Чонгук чувствует, как омега натянут, словно струна. Они оба в предвкушении вечера, но время, как назло, тянется слишком медленно. Репетиция проходит на ура. Тэхён, несмотря на темперамент и страсть между ними, остаётся профессионалом. Номер практически готов. Осталось лишь до скрежета отточить поддержку.       Чонгук в моменте крепко хватает парня и с силой подбрасывает в воздух, пока тот, с безупречной грацией пантеры, выполняет идеальное сальто и без капли страха летит вниз, абсолютно уверенный, что Чонгук его поймает. Раз, два, три… Бесконечные минуты отрабатываемой техники уступают место усталости, но Фрей не готов останавливаться. Ведь они ещё не достигли стадии безупречности.       Пара со счёта сбивается и заметно выдыхается. Фрей безумно взмок от постоянных физических нагрузок. С кончиков его тёмных волос падают капли пота, и он нередко зачёсывает беспорядочную чёлку назад, пока омега внутреннее сгорает от пожара его чёртовой сексуальности. На тёмно-синей майке тоже заметны следы влаги. Губы Тэхёна уже все красные, тот зачастую теребит их зубами, дабы отвлечься, но это мало помогает.       И вот Тэхён вновь летит ввысь, группируется, делает кувырок, но что то не так… Обычно его тут же за бёдра хватают сильные руки, но сейчас он просто скользит вниз, после чего его с бешеной скоростью за запястья дёргают вверх, на себя, дабы поймать. С характерным звуком приземляясь прямо на альфу, Тэхён всё же удерживается на ногах, тем временем как мастер валится на пол с неистово испуганным видом.       Фрей подставляет собственное тело, словно подушку безопасности, что бы до конца не выронить Тэхёна из вспотевших усталых рук. Мужчина по любому ушибся, но словно не замечая боли, вдруг подскакивает к Тэхёну, беспрестанно шепча слова раскаяния.       — Боже мой… — Альфа начинает прощупывает его стопы, икры, бёдра и талию, пытаясь убедить в первую очередь себя, что омега точно цел. — Прошу прощения… — он, словно невменяемый, не в состоянии поверить что оплошал. — Я слишком увлёкся в своих желаниях сделать что то невероятное, бестактно подвергая тебя риску… Я впервые не поймал партнёра… — этот факт так его поражает, что самооценка, вера в свои силы, доверие компаньона, всё это начинает рассыпаться. — Прости меня, Тэхён.       — Чонгук, я не ушибся. — парень ни разу не видел альфу настолько испуганным. То, что Фрей переживает и беспокоится, умиляет. На его лице появляется нежная улыбка, но вот Чон, словно не слышит его.       — Малыш, я сильно виноват… — мужчина опускается перед Кимом на колени, закатывает штанину вверх, укладывает его стопу на себя, и тщательно прощупывает каждую косточку, мышцу, связку. — Больше никаких поддержек… Из-за собственного эгоизма, я чуть было не совершил непоправимое… Я придумаю иной финал. — Он не понаслышке знает, как травма может повлиять на жизнь артиста. А связки Тэхёна совершенно недавно итак были повреждены.       — Перестань. Честно, я нисколечко не пострадал. — Омега чуть давит на плечи мастера, силясь отодвинуть мужчину, но тот хмуро продолжает осмотр, не сдвинувшись ни на йоту. — Это из-за усталости. Такое случается. Главное ведь, что всё обошлось.       С каждым интенсивным прикосновением, грудь Тэхёна вздымается всё заметнее. Ему дурно от столь тесного контакта. Пальцы Чонгука поднимаются всё выше, и... если бы ему в самом деле было больно, то эта ситуация вызывала бы иные чувства, но Ким здоров. Мужчина мечты перед ним на коленях, такой трепещущий и нежный, руки которого с каждой секундой пробираются всё дальше. Попытки остановить альфу с треском провалены. Парень замирает. Потемневшим взором глядит вниз, и постепенно чувствует, как в помещении становится нечем дышать.       Скопившееся напряжение отпускает, когда Чон действительно убеждается, что омега в порядке. Давно он не испытывал подобных чувств. Словно гора с плеч. Альфа утыкается в чужое колено головой, и с тяжелым вздохом, ощущает, что сквозь пряди его волос осторожно ныряют длинные пальцы. Волнение и обеспокоенность чужим состоянием постепенно отступают на второй план, и обоняния альфы, наконец, касается тот самый безумно сильный концентрат афродизиака.       Аромат накрывает мужчину словно цунами. Порывистыми штормовыми волнами забивается в хромосомы, атомы, поры, молекулы… Кружит голову, неистово пьянит. Чон ощущает, как отказывают все рецепторы жизнедеятельности, превращая его в безвольное животное, которое ненасытно и алчно желает распять омегу прямо на полу, забрать в плен, истязать мучительно и долго, пробуя каждый кусочек безупречного юного тела. Мужчина сильнее втягивает воздух, и чувствует, как терпкий амброксан оседает внутри, обживается в лёгких, безжалостно разжигая полыхающий огонь. Чонгук реагирует на омегу мгновенно. В горле пересыхает, сердце стучит в удвоенном ритме, а в голове, словно, белый шум. Тэхён всё ещё ласкает его волосы, чуть стискивает в кулаке, и мужчина медленно поднимает на него неотрывный взор, смотря внимательно прямиком из-под опущенных ресниц. Пытливо и голодно. Глаза в глаза. Тёмная смертоносная буря обсидиановых зрачков, словно древнее зло, оживает и нападает на податливое золото, заживо пожирая. Они замирают в моменте.       — Поцелуй меня… — Тихая просьба мальчишки гремит в ушах мужчины.       Дышать становится труднее, плечи заметно вздымаются. Кожа альфы плавится. Внутренняя сущность немедленно и непотребно приказывает забрать своё. В аромате Кима начинают прокрадываются доселе неизведанные нотки, сладкие, тягучие, лакомые. Тэхён заигрывает, влечёт, манит. Словно русалка, в чьи сети он попал, лесная нимфа, ахмурившая непревзойдённой красотой или же беспощадный амур, насквозь проткнувший алое живое сердце золотой стрелой. Альфа вечность готов провести у его ног, лишь бы не лишиться подобной милости.       Пальцами нежно касаясь стопы мальчишки, Чонгук начинает вести кистью выше, под сгибом, переходя на заднюю часть бедра, пока губы трепетно касаются колена. Сверху мгновенно слышится судорожный выдох, рука в его волосах сжимается. Следующий поцелуй ложится рядом, такой же осторожный, тёплый и едва ощутимый, а затем ещё один. Фрей плавно двигается выше, горячо дышит, пуская будоражащие мурашки, лаской прокладывает путь наверх, а после мягко кусает бархатную кожу на внутренней стороне бедра.       Карие, в миг потемневшие, словно грозовое небо за окном, глаза впиваются в нежного, безумно трогательного омегу, ощупывают буквально с ног до головы. Алые вкрапления в его зрачках бушуют, а еле заметные клыки с удовольствием царапают кожу, заставляя восприимчивого парнишку задыхаться от возбуждения и сжимать дрожащие ноги, отчего выделяющаяся смазка бесстыдно пачкает бельё.       Альфа ныряет ладонями под чужую футболку, волнительно оглаживает плоский живот, мышцы которого напряжённо подрагивают и неторопливо останавливается у кромки штанов. Чонгук игриво давит на его тазовые косточки, обольстительно тянет резинку, секунда, и одежда омеги плавно ползёт вниз.       Грациозно переступая через штаны и бельё, Тэхён сам освобождается от футболки, без капли стеснения представ перед мужчиной полностью нагим. Не отводя взгляда, омега взбудоражено наслаждается чужими вздохами восхищения и гордо поднятый подбородок не опускает. Ложбинка между ягодиц влажно блестит, член стоит, а головку обрамляет прозрачная капля сочной смазки. Альфа незамедлительно целует его вновь. Фрей не позволяет ей стечь по стволу и неторопливо ловит кончиком языка.       Шумный выдох срывается с приоткрытых пухлых губ и тело омеги начинает заметно дрожать. Пальцы мальчишки с силой впиваются в плечи мастера, пока тот с наслаждением одним мазком ведёт языком от поджатых яиц до самого конца, останавливаясь на розовой налитой головке, что подрагивает от нетерпимости. Он целует его, прямо здесь. Смазывает слюной и полностью накрывает вздёрнутый член ртом, погружая омегу в феерию небывалых чувств.       Тэхён только и успевает хватать ртом воздух, глотает шумные вздохи, не зная как уместить в себе столь невероятные ощущения. Альфа не останавливается, не даёт продохнуть. С наслаждением вновь и вновь берёт у него в рот, ласкает каждую венку, уделяет особое внимание чувствительным местам. Чонгук ловит его пальцы в собственных волосах, позволяет сжать смоляные пряди в руках, щедро предоставляя возможность самому задавать ритм, отчего пылкий Ким толкается в его приоткрытые губы откровенно вульгарнее и смелее.       Чон давится, ведь не наученный, необузданный в своих желаниях омега, непреодолимо гонится за непередаваемыми ощущениями. По его подбородку начинает течь вязкая слюна и с чуть слышным рыком, альфа пропускает мальчишку в горло. Собственный член налит так сильно, что резкие ноты боли, с регулярной периодичностью простреливают пах. Он намерен испить омегу без остатка.       На секунду отстранившись и смачно облизнув пальцы, Чонгук нагло раздвигает ноги Тэхёна шире и вновь принимается за увлекательное дело, пока другой крадётся к мокрым ягодицам, демонстративно проводя фалангами между упругими половинками, чуть надавливая на тугой девственный вход, вырывая ещё один безудержный звонкий стон.       — Да… Да, пожалуйста!.. — омега с шальным взглядом хватается за кисть Чонгука, покачивающими движениями бёдер трется о неё, позволяя почувствовать, как сильно он течёт для него.       Усердно натирая головку языком, опускаясь до самого основания, шумно и нетерпимо причмокивая губами, Фрей большим пальцем послушно давит на дырочку. Стенки под давлением поддаются, раскрываются, пропускают внутрь и альфа нежно начинает массировать тугой вход, дурея от помутнения рассудка. Его омеге так хорошо, он чувствует его состояние, словно своё собственное, и не останавливаясь, продолжает ублажать мальчику. Тот толкается вперёд, Чон чувствует, как его твёрдая головка трётся о его горло, и одновременно с этим нетерпеливо насаживается на его пальцы, нутро которого горячее и жаждущее. Настолько ослепительная картина, что альфа лишь от этого готов спустить в штаны.       Резко прекратив все ласки, Чонгук дёргано поднимается с колен и толкает невменяемого парня к зеркальной стене, помогая опереться о станок. Тэхён тут же прогибается в спине, шире раздвигая длинные ноги. Хоть и смущённый, но открытый, он определённо готов к продолжению. Сколько раз они тут занимались, тренировались, растягивались — не сосчитать. Сколько оплеух от Чонгука омега получил, делая упражнения неверно. Сколько альфа сам тянул его стопы именно на этом месте. А теперь этот же альфа усаживается между его разведённых ног и решительно припадает языком к сжатому отверстию, жадно толкаясь глубже, во всех красках пробуя невероятные нотки амброксана.       От яркий ощущений, Ким охает и вздрагивает. Парень стыдливо отстраняется и тут же получает обжигающий ошеломляющий шлепок на нежной коже. Альфа утробно рычит. Злится. За бёдра резко дёргает мальчишку на себя и голодно припадает к дырочке, яростнее засасывая нежную кожу. Руками сильнее раздвигает ягодицы и толкается глубже, смакуя и лаская ребристые стенки. У Кима между ног сейчас не просто мокро, раскрыто и бесстыдно обласкано, там происходит самый настоящий пожар, который не в состоянии охладить ни вязкая слюна мужчины, ни его же собственные выделения, медленно стекающие прямо к губам альфы. Парень лишь единожды опускает на мастера обезумевший, заплывший взгляд и едва не задыхается от разнузданного вида между своих широко расставленных ног и от беспорядочного движения тёплого языка в растянутой дырочке.       Не выдерживая столь бурные интенсивные ласки, Ким, тяжело дыша, упирается щекой о зеркало, отчего то сразу же запотевает, жмурится и громко вскрикнув, оглушительно кончает, заляпав отражение напротив белёсым семенем. Тело мгновенно расслабляется, слабеет. Голова кружится. Тэхён глубоко дышит, и чувствует, как ярко отзывается его аромат, с удовольствием облизывая мужчину языками пламени. Он словно становится ещё гуще. Пленительный озон не уступает. Ставит омегу на колени, заявляет права, метит.       Фрей пальцами стирает смазку с лица и принимается всё теми же поцелуями-укусами подниматься выше. Альфа во весь рост возвышается над Кимом, смотрит снизу вверх на обворожительного в своей мягкости и раскрепощённости мальчишку, и с силой впечатывается в его губы, пока тот обвивает его за шею руками. Чонгук шикарно пахнет их смешанными запахами, Тэхён кусает его за щёки, подбородок и губы. Пробует свою же смазку и вновь скользит языком в рот альфы, пока тот медленно задирает его ногу, фиксируя на сгибе локтя.       Чонгук неспешно водит налитым членом по мокрой ложбинке, стучит крупной головкой прямо по мокрому в нетерпении сжимающемуся входу, а затем проникает в Тэхёна одним плавным мерным движением. Не боится навредить, ведь растянул парня очень хорошо. Ким протяжно ахает, прикрывает дрожащие веки и тут же запрокидывает голову, привыкая к новым распирающим ощущениям, пока альфа нежно выцеловывает его шею. Чонгук уверенно двигает бёдрами, впритык насаживает мальчишку на себя и чуть слышно рычит, чувствуя невероятную узость девственного тела. Держит крепко, входит глубоко и с каждым разом ускоряется, пока толчки не становятся дикими и разрушительными. Мощные бёдра вплотную вжимаются в зад парня, а пульсирующий член голодно врывается в горячее, истекающие естественной смазкой нутро, соприкасаясь с ним всей своей внушительной длиной.       — Твои шикарные ноги просто обязаны побывать на моих плечах, малыш… — шепчет альфа прямо в покрасневшее ушко, отчего щёки омеги после произнесённого буквально горят.       Они вновь встречаются горящими взглядами. Тэхён красиво стонет, кусает губы и чуть заметно улыбается, уплывая в совершенно иных ощущениях. Чонгук слишком большой мужчина. Он прямо-таки чувствует, с каким натяжением его анус облегает каждый сантиметр толстого увесистого члена. Сильнее хватается за крепкую шею, вены на которой красиво вздулись, когда Чонгук запрокинул и вторую его ногу на себя, отчего толчки стали ощутимее и резче. Он натягивает его абсолютно беспощадно и глубоко. Они взаимно тонут в головокружительном экстазе, желая навсегда остаться в этом сладком моменте.       — Так хорошо. Аа-ах... Мой альфа… — Тэхён открывает доступ к беззащитному горлу, пока венка на шее призывно пульсирует, манит запахом единственного мужчину, ведь сущность внутри капризно требует смешение их ароматов. — Теперь я безвозвратно твой…       — Ты сводишь меня с ума, тигрёнок. — Продолжая неистово шумно и мокро выбиваться в парня, разнося по тёмной комнате шлепки секса, Чон чувствует, как сильно его тянет прокусить эту тонкую кожу клыками. Боль в дёснах чуть отвлекает, отрезвляет, но омега тоже жаждет этого долгожданного укуса, поэтому не останавливается.       — Для тебя… я так пахну только для тебя, Чонгук.       — Ты моё наваждение… — Мужчина сдавленно рычит. Опускается с горла на омежью грудь, захватывает соски, вырывая всё новые пошлые стоны и всхлипы. — Я слишком жаден до тебя. — Он всё же ранит хрупкую шею. Не прокусывает, но заметно царапает.       Тэхён мгновенно ощущает как озон врывается в его кровь. Буйный, терпкий, лихорадочный. У него темнеет в глазах от властного альфы и карих подёрнутых похотью глаз. Мальчишке становится до такой степени дурно, что в разлохмаченной голове начинает шуметь. Между ног пульсирует, горит и громко хлюпает. Чонгук толкается в него без остановок, грёбанных пауз и передышек, вытрахивая весь дух, и двигается, двигается, двигается. Коротко и резко, почти не выходя из тугой раскалённой влажности.       Они вновь встречаются в буйном поцелуе. Окровавленный язык мужчины крепко сплетается с омежим, и Тэхён смело засасывает его, точно сходя с ума, позволяя себе быть грешным, отдавшимся без остатка. Протяжные искренние стоны вырываются из его горла и льются невнятным мычанием по чужому юркому языку. Чонгук управляется им так же ловко, как и членом, выбивая из мальчишки всё новые стоны. Тэхён скулит от натяжения, выгибается в пояснице, сжимается на толстом венистом стволе, привнося яркие, ослепительные ощущения. Всполохи огня жалят, крупная головка незавидно упирается в его простату, пуская по нервам безумные электрические разряды тока. Омега распахивает рот и жалобно сводит брови, пока его тело раскачивается на сильных руках и с силой бьётся о лобок альфы.       Тэхён изнывает, требовательно тянется за новым сумасшедшим поцелуем, невменяемо слизывает с мощной шеи Чона капли солёного пота, метит запахом, ластится, в надежде что мужчина даст позволение на такое же подобие метки и снова громко стонет, испытывая разом слишком много ярких чувств. Он и не подозревал, что близость может быть на грани и доводить до прыгающих пятен под веками и слёз от бессилия и наслаждения одновременно. Смазка обильно струится по бёдрам, Боги… Ему так необходимо вонзиться клыками в пахучую железу Чона… Тэхён ласково урчит, омега внутри него склоняет перед альфой голову, признаёт в Чонгуке пару, и тот это чувствует. Умоляюще заглядывая в обжигающе-чёрные газа Фрея, Ким рассыпается в томительном ожидании.       Мальчишка в руках выглядит невероятно нуждающимся в своих желаниях. Чонгук и не думал отказывать, он давно готов к столь важному шагу. И вместо фразы: "Я тебя люблю", подставляет к пухлым искусанным губам собственное горло, словно крича во весь голос: "Я давно готов быть полностью и безвозвратно только твоим". И как только Тэхён касается его калёной кожи, то не осторожничает. Уверенно с упоением и стоном кусает его долго и глубоко, оставляя на коже два красноречивых прокола.       Внутри мальчишки мгновенно нарастает ноющая щекотка, вынуждающая мышцы болезненно сокращаться. Между ними теперь связь на крови, особенная и прекрасная, о чём говорят неистово переливающиеся огненно-красные блики в глазах. Теперь их жизни принимают совершенно иные краски, как и чувства, пламенные и многогранные. Тэхён на пределе. Умело и чётко, с определённым заданным ритмом, время от времени когда Чонгук выписывает бёдрами круги для лучших, более ярких ощущений, тогда наступает момент второго ошеломляющего оргазма.       Тело Тэхёна, словно, молнией пронзает. Парень заходится в сладостной конвульсии, от которой неосознанно хочется избавиться и скрыться, вот только чужие ладони жгут кожу, вызывая загнанное скуление и вскрики. Напряжённые руки мужчины удерживают скользкие бёдра так, словно намекают, что их обладатель в полной его власти и больше никуда не денется. Капельки слёз скатываются к вискам, полуприкрытые веки трепещут, взмокшие пряди липнут к пунцовым щекам, искусанные губы вновь в плену передних зубов, что делает лицо парня совершенно разбитым.       Они точно греховны. Жар и пылкость, что охватывает обоих, не даёт нормально дышать. У Чонгука немеют руки от напряжения, пот градом катится по спине и вискам, но, он рычит и по новой врывается в податливое тело властными выпадами, пока сочная смазка и сперма омеги смешиваются между собой и разлетаются брызгами по сторонам. Делая последние, самые желанные и точные движения, неистово натягивая омегу, пока тот сбито скулит ему на ухо, задыхаясь и сжимаясь от силы глубоких толчков, резко, одним движением, Чонгук выходит из парня и тут же кончает, обливая живот и пах Тэхёна пахучими каплями терпкого семени. Мальчишка вновь вздрагивает и лихорадочно хватает ртом воздух, когда мокрая, испачканная головка опять погружается в его расслабленный анус, и тихо стонет, стоит только Чонгуку вновь выскользнуть, полностью облокотиться сверху и смять распахнувшиеся в предвкушении губы в беспощадном поцелуе.       Осторожно укладывая разомлевшего и полностью выбившегося из сил парня на пол студии, Фрей падает рядом и старается отдышаться, чувствуя, как сильно бьётся сердце о грудную клетку. Свобода и лёгкость гуляет по телу, смешиваясь с невероятной нежностью, которой мужчина обволакивает и накрывает Тэхёна с головой. Чонгук не может остановиться, вновь целует его, медленно и тягуче, почти лениво, касаясь обнажённого парня по-своему ласково, пуская приятную, лёгкую дрожь. Он никогда не был настолько окрылённым. Они оба чувствуют принадлежность друг другу. Сильную тягу, что неразрывно связывает их души.       — Чонгук… — тихо зовёт Тэ, пока альфа крепче прижимает его к себе за талию. — Я никогда не был близок с кем-то, не позволял увидеть себя беззащитным и откровенным, но с тобой всё иначе… Я тоже жаден. Хочу устроить тебе вечную экскурсию по своей душе. Я не могу передать на словах, насколько безгранично счастлив, принадлежа лишь тебе одному. — Мягко заверяет, касаясь щеки альфы кончиком носа, улыбаясь искренне, пока Чонгук, замерев, вслушивается к каждое произнесённое слово. — Я люблю тебя.       Фрей мягко поддевает подбородок парня, ловит взор в блестящих глазах и трогательно касается его губ.       — Я буду очень нежным с тобой, клянусь. Буду рядом. Стойко пройду все преграды. Познакомлю со своей жизнью. Буду оберегать, как сокровище, и ни за что не позволю себе причинить тебе боль. Это не пустые обещания. Я абсолютно уверен в этом, ведь… — Чонгук укладывает ладонь омеги на левую сторону своей груди, и произносит совершенно серьёзно, — твоё место здесь. Я тоже принадлежу тебе, теперь и на навсегда.       Тэхён крепче прижимается к мужчине, жмурится, что бы сдержать сентиментальные слёзы. Тычется носом в шею, в погоне за их смешанными переплетёнными запахами, и чуть слышно продолжает:       — Я не буду покладистым всегда. Я капризный, вредный и требовательный. Скажи, ты же сможешь это вытерпеть? — омега умоляюще заглядывает в его лицо.       — Думаю, я с этим справлюсь, тигрёнок. — чуть слышно усмехается альфа, умилительно поглаживая его румяную скулу.       — Моя семья будет против… — Тэхён грустнеет. — Мне нужно время, что бы всё им объяснить.       — Если не получится убедить их у тебя, получится у меня. Я никому тебя не отдам. — Чон нежно касается метки на его шее, ощущая спокойствие и умиротворение. Он наконец-то нашёл свою половинку. Даже держа парня в руках, находясь так близко и откровенно слившись воедино, ему, словно, сложно поверить в собственное счастье. — Мой омега… — Ким видит, с какой любовью Чонгук произносит эту фразу, отчего щемит сердце. — Пробрался под кожу, взял в заложники сердце. Признайся, что околдовал меня.       — Виноват, каюсь. — Шепчет в ответ ласково, прикрыв на мгновение веки. — Ночами не спал. Всю свою омежью обольстительность вложил в заклинание. Переплёл наши судьбы так крепко, что и в следующих жизнях никуда от меня не денешься.       — Согласен на всё, с колдовством и без. С тобой я, словно, в раю. Не покидай меня…       И в этой просьбе столько боли и страхов, что никакими словами не передать. Тэхён быстро мелко кивает, чуть слышно всхлипывает и крепче обнимает альфу, смыкая руки за спиной, тычась сладким поцелуем в губы.       — Никогда…

***

Chris Kläfford - Safe Place

SaviorArcando, Silent Child

      Чонгук привычно подвозит Тэхёна до дома, где они нежно прощаются, договариваясь о завтрашней встрече после университета. Тэхён должен предупредить родителей об изменениях в собственной жизни, подготовить почву к знакомству с потенциальным зятем, а затем Чонгук представится им. Это план омеги, и Чон будет следовать ему, хотя всё может сделать обоснованно и по своему. Отпускать Тэхёна не хочется, но мужчина понимает, что пока не должен забирать парня, без должных объяснений вырывая из семьи, пусть и имеет на это полное право.       Метка Тэхёна временная, Чонгук сделал это намеренно. У парня ещё есть шанс передумать и отступить, но у него — нет. И не потому, что след Кима навечно с ним. А потому, что он всё для себя давно и окончательно решил. Его уверенность ничем не перебить. Мужчина убеждён, что лично должен представиться и обо всём поведать семье Ким, но Тэхён слишком боится реакции отца, умоляя попробовать разобраться во всём самому. Чон не хочет торопиться, Тэ рассказал ему о страхах, переживаниях и о ситуации в семье, но... Если что-то пойдёт не так, он не станет стоять в сторонке, о чём предупреждает сразу.       Давно за полночь, но Ким больше не боится. Теперь он точно знает что должен делать со своей жизнью. Ему постоянно что-то запрещают, помыкают, не дают показать себя и не позволяют проявлять эмоции, считая слабым, из-за чего в итоге проблем и недомолвок накопилось так много, что на части разорваться можно. Но Чонгук окрыляет, воодушевляет, даёт веру в то, что всё получится. Его альфа смелый, и Тэхён тоже будет.       Пройдя в дом, стараясь не шуметь, что бы не разбудить родных, Тэхён снимает куртку и тихо начинает подниматься по ступеням наверх, когда свет в коридоре резко загорается, являя на пороге образ строжайшей матери.       — От тебя крайне мерзко несёт чужим ароматом… Когда же ты стал легкодоступным мальчишкой? — первое, что выдаёт женщина с холодным, отрешённым взглядом, пока шокированный сын, замерев, удивлённо моргает, силясь переварить услышанное. Она ещё никогда не позволяла себе подобных оскорблений в его сторону.       — Что, прости?..       — Пока мы с отцом непомерно много сил и средств вкладываем в твоё будущее, ты, оказывается, нагло нам врешь, Тэхён. — Мать с укором складывает руки на груди. — Вечером звонила учительница и любезно поведала о твоих новых пристрастиях. Пока я гордилась твоей учёбой, дополнительными уроками, стойким характером и невинностью, ты… фривольно танцуешь в подворотнях и бесстыдно висишь на незнакомом мужчине. Спишь ты тоже с ним? Тэхён… Я поражена. — Женщина глубоко вздыхает и разводит руки в стороны. — Что произошло с моим примерным мальчиком? В кого ты превратился? На тебя смотреть тошно…       — Мама… Чонгук не посторонний человек, этот мужчина — мой альфа. Он знаменитый хореограф, и я танцую вместе с ним. Прости меня. Я безмерно виноват, что не оправдал ваших ожиданий, но как же мои стремления?.. — Парень обиженно заглядывает в глаза родителя. — Вы и слушать не желаете о том, что нравится мне, и на любые попытки заговорить, затыкаете рот. Я старался, мама… Правда старался соответствовать вашему статусу, быть примерным… Делал всё, только что бы вы были довольны моими успехами, но не справился. Слишком сложно соответствовать вашим мечтам. Я решительно намерен оставить экономику. И что бы ты не думала обо мне, я поступаю так, не наперекор вам, а потому что принял ответственное решение ради себя и своего будущего. Танцы — моя страсть. Я пойду до конца и никакие упрёки с вашей стороны больше не сломают мою волю.       — Альфа? — её лицо неприятно вытягивается в изумлении. — Как ты можешь называть человека своим, даже не представив его, как подобает, своей семье. Если у мужчины серьёзные намерения, то он не станет прятаться за спиной безмозглого мальчишки, а стойко придёт и заявит на омегу права, попросит позволения у его родителей. А ты и рад… Веришь всему, наивно позволяя использовать себя для развратных утех. Я знала, что рано или поздно, твой аромат проявит свою сущность. Погляди… — она в отвращении касается шеи сына. — На тебе метка…       — Мама, о чём ты?! Прекрати винить меня. — Тэхён отпихивает её руку, и смаргивает непрошенные слёзы. — Неужели ты совершенно не доверяешь мне? Считаешь, что я лягу под первого встречного?! — Тэхён ужасно злится. — Я тебе говорю о том, о чём мечтал. О танцах. О том, как для меня это важно. А ты трясёшься за мою честь?! Что, — он криво усмехается, переполненный изнутри болью, — теперь не выйдет продать меня подороже старому козлу, в обмен на удачный контракт. Ведь именно это ты мне и пророчила… Все ваши светские беседы, рабочие мероприятия и богатенькие вечеринки были лишь обо мне, и не смей отрицать! Бизнес, волнует вас с отцом больше, чем собственный сын!       И тут его щёку обжигает сильнейшая пощёчина. С ресниц одна за другой начинают падают огромные кристаллы слёзы. Тэхён отказывается верить в происходящее. Отрешенно глядит на мать, совершенно перестав узнавать женщину перед собой. Пусть она не дарила ему много тепла и улыбок, как и отец, но Тэхён точно знал, что в их семье существует любовь, доброта и уважение. Но теперь… Его мир трещит по швам.       — Отец и так в ярости… Что же будет, когда он услышит из твоих уст эту ересь. Ты так разочаровал меня, сын. — её глаза тоже мерцают, но женщина не даёт слабину. — Если до утра не образумишься, твой отец придумает как заставить тебя подчиняться. Мы не позволим тебе пустить жизнь под откос. И я искренне надеюсь, что ты понимаешь все последствия совершенных поступков, Тэхён.       Парень сжимает зубы и тут же направляется в свою комнату. Обида жжёт. Сколько бы не думал, он не понимает мать. Никак не осознаёт упёртость родных, отчего не может оценить и любовь. Семья априори должна быть самой ценной поддержкой, но в его случае, это самая настоящая золотая клетка из стереотипных клише и плоских шаблонов банальности. В их семье царит кромешный разлад, в котором никто не слышит желаний друг друга, не выказывает чувств, словно слепо следуют по дурацкому, рассчитанному на целую жизнь вперёд плану, притворно счастливых кукол, кичась богатством и показушным совершенством. Тэхён отказывается быть копией и за это его наказывают.       Парень злостно врывается в комнату, закрывает дверной замок, опустошенно оседает на край кровати, прячет покрасневшие глаза в ладонях и тихо всхлипывает. Гнев отца будет суровым…

***

      Под утро Тэхён решения не изменяет. Не спит, думает как уладить конфликт, но компромиссов так и не находит. Как и матери накануне, не таясь, высказывает отцу всё в лицо, защищая себя и свою честь.       — Я не ваш проект. Я личность, которую вы в упор не желаете видеть. Я не золотая жила, что пополнит счёт в банке. Не дорогущая машина, что можно припарковать возле ухоженного дворика. И не содержимое кошелька. — Глаза вновь слезятся, но обида толкает Тэхёна вперёд.       — Неблагодарный! Откуда в тебе вся эта спесь?! Я пророчу тебе лучшую жизнь! Бизнес, что прокормит тебя и твоих детей. Силу. Власть. Я из кожи вон лезу, строю империю, а ты, наплевав на всё, желаешь бестолково танцевать возле шеста? Этот альфа, Чонгук, тебе совсем не пара! О чём речь, сын?! Он совсем недавно был помолвлен, а теперь бегает за тобой. Он же из шоу-бизнеса, они там все ветренные. И разница в возрасте тебя совсем не смущает? Я не пытаюсь тебя оскорбить, выставить безответственным и глупым омегой, но более чем уверен, что дело в твоих феромонах.       — Отец, прошу тебя… Доверься мне. Я вас не подводил до этого момента. Позволь мне самому строить свою жизнь. Я ведь не прошу твоих денег, не прошу должностей или дражайшие корпорации. Оставь всё себе. Я хочу что бы вы меня видели как личность. Твоя жизнь не для меня. Что хорошо для вас, не значит хорошо для меня. Я люблю танцы, что тебе совсем не по душе. Встречаюсь со взрослым мужчиной, образ которого далёк от вашего идеала — но я счастлив, слышишь? Прекратите убивать во мне потенциал…       Парень бьётся до победного, но к единому итогу они так и не приходят. Его сажают под домашний арест, без гаджетов, интернета и посещений друзей. А после, отец оглушает Тэхёна новостью о переезде. И не в соседнюю провинцию, а за границу, в институт для омег, на факультет экономического права. Вновь единолично решает всё по своему, вовсе не слыша голоса сына.       Парень сердит, несчастен и ужасно озлоблен. Унижен, оскорблён собственными родителями, но не сломлен. Тэхён не отчаивается. Он готов идти до конца. Разрабатывает план идеального побега, а если не выйдет собственными силами, вера в Чонгука сейчас сильна как никогда. Парень всё ещё ощущает их смешанные ароматы, как и свежую метку на шее, и ему нравится. Он каждой клеточкой ощущает любовь, ведь это самое живое и осязаемое чувство. Омега знает, его альфа придёт за ним. Пусть мать с отцом говорят что душе угодно, пусть отвернутся или возненавидят… Лишь бы Чонгук крепко держал за руку, ему большего не нужно. Он готов стерпеть всё в этот переломный момент.       В девятом часу вечера, когда на улице потемнело достаточно, Тэхён тихо открывает створки окна и боязно перекидывает ногу, облокачиваясь бёдрами о карниз. С хмурого неба льёт непрекращающийся дождь. Улица пахнет озоном. Мысли о Чонгуке приятно греют сердце, на губах проскальзывает мимолётная улыба. Сейчас он до боли мечтает очутиться в крепких и сильных руках, что безусловно спрячут от всех невзгод и в этот же момент на небе раздаётся сильнейший раскат грома, пока фиолетовые полосы величественно прошивают тёмный занавес вечера. Будто сами небеса его поддерживают. Всего лишь второй этаж, даже если упадёт, то не смертельно. Омега решительно намерен покинуть отчий дом. Прикидывает, сможет ли допрыгнуть до ближайшего дерева, и чуть ли, поскользнувшись, не падает с мокрого карниза, когда по округе неожиданно разносится оглушающий рёв мотора. Все на районе его слышат.       Матовая Ауди грациозно паркуется прямо возле входа и вскоре показывается Чонгук, одетый с иголочки. Черная шёлковая рубашка, полностью облегает накаченное тело, как и классические брюки, как влитые сидящие на мощных натренированных бедрах. В его руках роскошный благоухающий букет, который тотчас же падает на асфальт, стоит мужчине завидеть Тэхёна на краю карниза. Лишь на миг на лице Чона проскальзывает испуг, после чего тот судорожно выдыхает с нотками истеричного смеха. Альфа не спускает с омеги пронзительных чёрных глаз, пока закатывает манжеты рубашки по локоть.       — Не зря я зову тебя принцессой… — Чонгук подходит вплотную к дому, задрав голову вверх. Спокойствие его напускное, злость вперемешку со страхом воюют не на жизнь а насмерть. — Прямо вылитая золушка.       — Заткнись, Чонгук! — грозно предупреждает Ким, всё не решаясь сделать решающий рывок, хотя сравнение со сказочным персонажем его в самом деле забивит. — Я под арестом. Через дверь не вариант.       — Я сходил с ума, пока ты был в заточении. Всё искал свою сбежавшую принцессу, не зная куда податься с единственной оставшейся после неё хрустальной туфелькой... Мой Тэхён бы точно позвонил. А ты, божественный омега, точно ли мой? Я теряюсь в догадках и сомнениях... — Продолжает шутить Чон.       — Мне очень страшно. — Одна фраза, и на лице мужчины мгновенно пропадает усмешка, разбавляя момент нежностью.       — Прыгай малыш, я поймаю. — Чон вытягивает руки вверх, концентрируется, но Тэхён медлит, видно что боится. — Даю слово, что всё будет хорошо. Закрой глаза, доверься мне и падай.       Ким взволнованно облизывает губы, прикрывает веки, протяжно выдыхает, после чего наклоняется и... Свободный полёт длится лишь секунду, а затем его ловят в железные, надёжные объятия, неистово крепко прижимая к себе.       — Я безумно по тебе скучал, тигрёнок. Волновался. Места себе не находил. Почему не позвонил и действовал так радикально? Что было бы, если бы ты поранился?.. — он весь день пытался дозвониться до него, сто раз прокляв грёбаный автоответчик.       Метка на шее необычайно ныла. Он, словно, чувствовал страх и злость омеги, не представляя, что творится с парнем без его ведома. На миг в голове проскользнула бестолковая мысль, что Тэхён решил оборвать их отношения. Чёртовы отголоски внутренних страхов неприятно укололи сердце. Быть преданным этим омегой ему хотелось меньше всего. Червь подозрений ковырял изнутри. «Переспал и бросил». Но, резко тряхнув головой, обвинив себя в беспечности и глупости, сбросив необоснованные наваждения, понял, что это полнейший бред. Непонятное предчувствие неуёмно терзало его душу каждую пройденную минуту, не опускало и толкало впёрёд. Он до последнего старался держать данное слово. Тэхён ведь хотел всё сам... Но железное терпение очень быстро раскололось надвое. Не теряя больше времени, мужчина решил что пора действовать. Найти Тэхёна, разобраться в причинах и наконец успокоить внутреннего зверя.       — Просто забери меня, Чонгук. — Тэхён сжимается, зарывается в его широкое плечо и дышит глубоко, словно не верит, что Чон рядом и кошмар кончился.       Альфа внимательно ловит взгляд любимых карих глаз, пока дождь неумно поливает сверху, вымочив одежду до ниток, считывает в грустных зрачках тонну боли, и тут же целует омегу, глубоко сожалея, что приехал так поздно и не предотвратил катастрофу. Что же произошло с Тэхёном? Кто посмел его так ранить?       — Что вы себе позволяете?! Немедленно отпустите моего сына и убирайтесь прочь. — Шокированный старший Ким, распахнув дверь и завидев поцелуй, был более не намерен терпеть подобное хамство. Решительно схватив Тэхёна за руку, мужчина решительно потянул его на себя, стараясь затащить в дом, но ничего не вышло, ведь Чонгук одним махом спрятал омегу за собственную спину, насквозь прожигая человека напротив тёмным опасным взглядом.       — И вам доброго вечера. — Он нечитаемое смотрит на мужчину перед собой, затем оглядывает Тэхёна, мимолётно нежно касается его щеки и тихо просит отойти к машине, чему, на удивление, Тэ тут же повинуется. Чонгук ждёт пока Ким сядет в автомобиль и только затем вновь обращает внимание на недовольного родителя. — Боги свидетели, я хотел по-хорошему. Опуская все формальности, настоятельно рекомендую никогда больше не хватать моего омегу. Иначе я не посмотрю на ваше родство.       — Ты, собственно кто? Неужто тот самый Чонгук? С чего решил что можешь ставить условия? Заявляешься на ночь глядя, угрожаешь, крадёшь моего сына. Полное отсутствие манер, хотя чего ещё ожидать от танцора… — поражённо констатирует факт. Старший Ким видит перед собой не просто мужчину альфу, а соперника, что посягнул на семью. Тот сильный, несгибаемый, агрессивный. Ситуация накаляется. Чувство, что ещё немного, и Чон кинется в атаку. — Устроим перепалку прямо на глазах Тэхёна и моей жены? Такие методы тебе по душе?       — Ни в коем случае. Я не дикарь, господин Ким, но… Если нужно, силой заберу своё. — Он опасно скалится. — Препятствуйте сколько влезет. Тэхён центр моего мира. Неужто решили, что сможете отобрать его у меня.       Их глаза встречаются, словно на поле боя. Оба альфы неспособные уступать. Радужки разъярённо мерцают алым, начинается давка, и вскоре создаётся впечатление, что удушливый озон сносит всё на своем пути, и дверь, и стены, и даже отца Тэхёна.       — Этому никогда не бывать. Поверь, мы растили его не для тебя. Я никогда не дам позволения на ваш союз. — Мужчина оглядывает Чона и кривится при виде бесконечных татуировок вкупе с безобразным характером.       — Вы всерьёз решили что мне требуется разрешение? — Чонгук хоть и держит на губах всю ту же усмешку, но говорит предельно серьёзно. — Я, конечно, примерный, но не настолько. В данный момент ставлю в известность. Тэхён мой омега. И какие либо исключения для вас я делать не собираюсь.       — Смеешь лезть в мою семью?! Мой сын достоин только лучшего! А ты, плясун… Что ты ему дашь? Танцы у шеста? Позор… — Господин Ким ядовито кривится.       — О, не беспокойтесь. Я положу к ногам вашего сына весь чёртов мир. Тэ будет знаменит настолько, что куда бы вы не посмотрели, будете видеть счастливое лицо сына. В новостях, газетах, на билбордах, в метро, рекламных роликах, различных топовых шоу. Только потом жалеть будет поздно, хвататься за момент нужно сейчас, а не через года, когда ему станет на вас плевать. Разбили сыну сердце, и рады… Родительская любовь выглядит иначе, не находите?       — Чонгук! — вдруг до альф доносится обеспокоенный голос Тэхёна. Парень испуганно выглядывает с окна автомобиля, нервно покусывая губы. Накал страстей не утихает и он в самом деле переживает. — Прошу, поедем…       Чон тут же поворачивается к омеге, улыбается, отпускает феромоны, успокаивает, и только собирается сделать шаг в сторону спорткара, как Ким старший крепко хватает его за плечо.       — Я не закончил… — Суровое строгое лицо даёт понять, спокойно их не отпустят.       — Оставь как есть, дорогой... — мать Кима мягко укладывает ладонь поверх руки супруга, и через мгновение, хватка слабнет, вскоре совсем исчезая. — Пусть идут. — Женщина благоразумно позволяет сыну сделать выбор и отпускает своего ребёнка под покровом дождливой ночи в новую жизнь. Она тоже испугалась, как и Тэхён. Её сын взрослый, а значит вправе поступать как посчитает нужным. Будет счастлив — замечательно. Ошибётся — значит всё начнёт сначала. На сегодня они все сказали друг другу достаточно.       Матовая ауди исчезает так же резво, как и появилась, оставляя после себя лишь выхлопные газы и скрип шин на мокром асфальте. На дороге в одиночестве остаётся лежать букет нежных пышных цветов, так и не обрётший владельца, пока беспрестанные капли с неба шумно попадают на его обёрточную бумагу. Пусть совершённые поступки и решения дались тяжело, зато не поставили отчётливый крест на дальнейшем общении. Ситуация обошлась малой кровью, дав просвет надежды на будущее. Этим вечером Тэхён желает думать именно так.

***

      Чонгук в самом деле забирает Тэхёна к себе. Обходится с парнем ласково и нежно, с уважением относясь к каждой просьбе и даже капризу, пока Тэ взамен источает неподдельное количество любви, дорожа и боготворя своего партнёра.       Жизнь Чонгука это лоск, блеск, дороговизна... Под той самой хрустальной туфелькой, альфа имел в виду второй комплект ключей от его квартиры, который той же ночью вручает в холодные омежьи пальцы с неистовым требовательным поцелуем.       Дав своей труппе недельный выходной, наплевав на всё, Чонгук забирает Тэхёна в свой город, и, как обещал, проводит тщательную экскурсию по огромной вилле, лаская мальчишку на каждой поверхности, помечая совместными ароматами каждый сантиметр. Его дом ещё никогда не был таким наполненным и живым. В голове, то и дело, проскальзывают удивительные совместные моменты, которые их ожидают в ближайшем будущем.       Тэхён непременно удивлён чужому богатству. Парень понимает, что Чонгук купит и достанет абсолютно всё, что бы ему не пришло на ум... Оплатит учёбу, подарит машину, привезет вещи из любого дизайнерское дома, но совершенно уверенно осознаёт, что его нисколько не заботит чужой кошелёк. Он не нуждается в подобном, не собирается становиться содержанкой или миллионными реками тянуть из Чона деньги. Омега, несмотря на юность, с их первого совместного дня проживания, строит равные здоровые партнёрские отношения. Хотя Чонгук всё равно его неистово балует. Ким не из бедных, горы золота никогда не кружили ему голову. Просто его альфа буквально находится на ином уровне обеспеченности. Тэхён теперь ясно понимает, как именно живут звёзды Голливуда.       Без громких речей и обещаний, Чонгук клеймит Тэхёна собой в последнюю ночь, перед отъездом, открыто и неистово беря мальчишку во всех различных позах на огромной двуспальной кровати, где из панорамных окон открывается просто потрясающий вид, хотя никто и ничто, никогда, не затмит красоту его истинного омеги.       Красноречивые глаза Чонгука, его безграничная душа и сердце, что отныне и навеки бьётся лишь для единственного мальчишки, говорят Тэхёну куда громче, чем любые душевные фразы. Они любят друг друга, сильно и преданно, и этого достаточно, что бы молчаливо опустить на палец парня тонкое колечко из белого золота. Это не предложение, нет... Чонгук сделает такое знаменательное событие достойным Тэхёна. Позже. Когда они оба будут готовы запечатлеть новый этап отношений штампами в паспорте. А сейчас... Это лишь своеобразная принадлежность друг другу. Ведь на его руке красуется идентичное украшение, на которое Тэхён никак не может налюбоваться, пока в глазах мерцают искренние слёзы.       А после, они возвращаются. Пиар команде даже стараться не пришлось: лишь новость о предстоящем выступлении попадает в интернет, как с первых же минут начинают раскупаться билеты. Фанаты с томительным предвкушением ожидают любимого артиста.       Выход Чонгука на большую сцену запоминающийся, помпезный и совершенный. Он ещё не давал подобных концертов. Телеканалы, СМИ, критики, фанаты... Все непрерывно следят за каждым вздохом безызвестных, но невероятно талантливых танцоров со сцены. Вся команда безумно волнуется, но отыгрывает профессионально, заслуженно получая шумные аплодисменты от покорённой толпы зрителей. Кто бы мог подумать, что в неприметном городке, Чонгук обретёт себя, найдёт настоящую любовь, всколыхнёт новую волну славы, и даст столь многим людям продолжение жизни в виде танцев.

Somebody That I Used To Know by Gotye... — Unknown

      Номер Тэхёна и Чонгука последний. Они танцуют о том, как музыка стала их всем. Тут описана история их любви с самых истоков. Они обнимают друг друга, словно это последняя встреча. Вспыхивают, будто спички, которым всё равно суждено догореть дотла. Бунтуют, как незрелые, ошалелые подростки. Разъярённо расстаются, а затем вновь бегут в объятия друг друга, элегантно встречаясь в танце, с неистовой палитрой бушующих эмоций. Балет и современная хореография, пробирает зрителей прямо до костей. Точно встреча двух влюблённых, что были разлучены непрекращающейся войной, страхом и болью, которые вновь обрели друг друга спустя бесчисленное количество лет.       Воспоминания так и врываются порхающими бабочками в их души. Их первый животный поцелуй и стремительный правый хук, который накрепко связал их уже тогда. Пробный обворожительный совместный танец. Разговоры по душам на полу в студии с сигаретой в пальцах. Репетиции, которых оба ждали с нетерпением и предвкушением. Невесомые первые ласки, которые они боязно дарили друг другу. Страх быть отвергнутыми. Самозабвенная ночь, когда они слились воедино и душой и телом. Кристальные картинки прошлого ворохом любовных искр кружатся в вихре танца, как и их обладатели, отыгрывая без единой запинки.       Их номер — пронзительная исповедь о страхе потерять себя в этой вечности. Они боятся стать «черными лебедями», символами утраченной страсти, забытыми, обреченными на смерть. На сцене происходит откровенный разговор с самими собой. Ровно их лебединая песня — это последнее творение перед смертью или прощанием. Танцоры как будто не знают что лучше, тёмная или светлая сторона медали. Они медленно сходят с ума, стремясь быть верными, идеальными, но получится ли?        Язык трагедии и чувств, благородный и универсальный, знакомый каждому из нас, отчего их выступление безвозвратно проникает в сердца людей. «Black Swan» — разговор о боли одиночества. Крик о помощи. Чонгук ярко описывает свою жизнь «До» в движении и связках, пока Тэхён пророчит их «После», плавно дополняя каждый его изъян, в итоге приравнивая к истинному величию. Их костюмы и грим, в тёмных ляпистых тонах, идеально подчёркивают образ сумасшедше и беспамятно влюблённых божьих созданий.       В конце, приняв судьбу, отпустив все недомолвки, они цепляются друг за друга, как два утопающих, молясь на вечную любовь. Чувства облекают в обворожительные тягучие выпады рук и ног. Будто кричат «Я не делаю ничего, чего не могу почувствовать». Они наконец вместе, буря утихает и наступает блаженное спокойствие. Медленная лирическая мелодия, подводит танцоров к своему логическому завершению, и тут Тэхён шепчет Чонгуку, запыхавшись:       — Подкинь меня...       — Тэхён, не вздумай!       — Я тебе доверяю, так доверься и ты. — И не дав даже малейшего шанса оспорить принятое решение, отбегает в конец сцены, продолжая медленно искриться и парить, подготавливая время для разгона.       За тщательными обворожительными движениями Тэхёна в ритме песни интересно наблюдать, хотя Чонгук знает каждый элемент наизусть. Мужчина даже сейчас не отрывает восторженного взора, слыша каждый бойкий удар собственного сердца, как и омежьего. Карьера мальчишки прямо сейчас у начала своих истоков. Парень непременно доказывает, что он тот, на кого стоит обратить внимание. Что великий Мастер, создатель неповторимого искусства танца, которое поистине способно менять жизни, как это и случилось с ним, без сомнений отдал верное предпочтение. Тэхён блистает не меньше. Он заслуживает стоять рука об руку с величайшим Мастером, ведь сияет так же ярко.       Альфа в спешке обтирает руки о бёдра и мгновенно ловит омегу на лету, кружит и высоко подбросив, держа чужие ступни в ладонях, не теряя концентрации и равновесия, вновь подкидывает парня, пока тот грациозно группируется, совершает сальто в полный рост и стремительно летит в его объятия.       Тэхён крепко обнимает альфу, цепко скрепив ноги на чужой пояснице, и тяжело дышит прямо в шею. Они оба постарались, выложились по полной, и сейчас, находясь под безумным впечатлением и обволакивающей эйфории, Чонгук, словно в замедленной съёмке, смотрит в чужие будоражащие глаза, а затем внезапно пылко целует Тэхёна, пока на заднем фоне бурно взрываются аплодисменты толпы обезумивших фанатов.       Точка. Гасите свет. Занавес упал. Чонгуку полностью сорвало крышу. Позже, он единственный и последний раз, без утайки приоткроет свет на личную жизнь, выводя персону своего партнёра на первые строки, журналов, газет, телепередач и запросов в интернете. Ведь больше такого не случится. Счастье любит тишину.       — Ким Тэхён мой истинный партнёр в танце и в жизни. Мой будущий супруг. И танцует он со мной, не потому, что желает быстрой славы, а потому, что мы идеально подошли друг другу. И внесу ясность, это я предложил совместную партию. Бегал за ним и уламывал, прося дать нашему номеру шанс на выживание. Мы парим вместе так же плавно, как вода точит камень. Истинно созданы друг для друга. Тэхён будет рядом столько, сколько пожелает, иных партнёров в моей жизни больше никогда не будет. Все злые рты могут болтать что благоразумится. Мой омега, лишь единожды ступив на большую сцену, мгновенно показал на что способен, а ведь это далеко не предел его способностей. Ким Тэхён величайший танцор. «Black Swan» в первый же день собрала более 3 миллионов просмотров, а это уже о многом говорит. На этом всё. Вы можете нас любить или ненавидеть... Остальное же, как и прежде, я жадно оставлю лишь себе. Вам — публичные выступление, мне — моя тихая, счастливая жизнь с любимым человеком. Прошу отнестись к этому со всем пониманием. И, до новых встреч. Мы с Тэхёном, продолжим неистово танцевать для вас.