О розах и мертвецах из уст Его высочество принца над гидро вишапами

      – Рем…       Тихо звучал голос где-то над ухом, но сквозь сон было прекрасно слышно. Несколько раз проморгавшись, он открыл глаза и кое-как осмотрелся. Искать причину прерванного сна долго не пришлось: Сцилла сидел на своей стороне кровати, склонившись над головой Рема и как ни в чём не бывало перебирая чужие кудри. Лицо дракона было спокойным, но хвост бился из сторон в сторону так, что не заметить этого было невозможно. Взволнованная ящерица не сразу заметила, что бог уже не спит, когда же наконец увидела открытые синие глаза, то волнение даже на лице стало хорошо читаться. Рем положил руку на щёку принца и невесомо прошёлся от скулы до шеи.       – Не спиться? — заспано спросил музыкант.       – Да, — голос звучал бодро, Сцилла не спал уже давно.       Бог вздохнул. Ему ужасно хотелось фыркнуть и улечься досматривать свой сон, ведь уже завтра придётся встретить нескольких ремурийцев, помимо привычных гармостов. Но он сел, потёр немного глаза и, найдя в себе крупицы бодрости, успокаивающе улыбнулся. Дракон громко выдохнул, а потом аккуратно приобнял Рема, как бы извиняясь, что разбудил. Хвост всё ещё избивал подушки, но уже с куда большим интервалом. Было что-то приятное в таких полных чувств объятиях, они и успокаивали, и служили способом общения. Вишап отстранился так же внезапно, как и приблизился. Теперь Севаст мог внимательнее вглядеться в чужие глаза, уж больно разговорчивые они у принца.       Видимо кошмары могут сниться и драконам, раз Сцилла выглядел так испуганно. И, видит милостивая владычица гидро, музыкант не хотел бы знать, что может испугать его храброго любовника.       – Сыграем в шахматы может? — Рем невесомо поцеловал лоб вишапа.       – Да, давай.       Бог, вставая, махнул рукой в сторону масляных лампы и комнату осветили множество слабых огоньков. Ночь была привычно для лета тёмная, но слабого света от ламп было достаточно, чтобы хотя бы найти что-то из одежды. Сидеть абсолютно голым у открытого окна, где лежали оставленные с вечера шахматы, было чревато простудой. Накинув на себя первую попавшуюся под руку нижнюю тунику, музыкант обернулся на кровать: Сцилла продолжал сидеть не сдвинувшись и на дигит.       Вещи дракона все были аккуратно сложены рядом, так что Рем без труда нашёл его тунику. Обойдя кровать бог присел рядом протягивая вещи.       – Хочешь сидеть здесь, а не у окна?       – Да, — вишап продолжал говорить кратко, что было очень на него не похоже.       – Подожди тогда.       Собрать фигуры не составило труда. Сон ушёл на третий план, Рем чувствовал себя достаточно бодро, чтобы ещё и найти кувшин с водой по близости. В руках унести всё сразу оказалось задачей не простой, но аккуратности богу хватило, чтобы без происшествий перенести вещи к кровати. К этому моменту Сцилла успел нацепить тунику и расчистить место среди подушек для шахматной доски. Музыкант присел напротив, подгибая под себя ноги (дракон в этом плане себя не утруждал). Всё это время принц не сводил с него взгляд, буквально прожигая дыру. Понимание о нормах приличия у вишапа всегда было своеобразным. Он мог грубо отвечать прислуге и рабам, пару раз проходил хвостом со всей силы по Боэцию, угрожал торговцу из порта при Махимосе, и многие-многие другие не единичные случаи. Другой вопрос, что этот взгляд явно значил больше, чем обычное нахальство.       Стояло Рему окончательно устроиться на кровати и начать расставлять фигуры на доске, как чужой хвост снова начал с дикой частотой биться из стороны в сторону. Беспокойство передавалось по воздуху. Бог сделал несколько небольших глотков из кувшина и протянул его дракону. Сцилла спешно осушил весь до этого практически полный сосуд и поставил его рядом с собой. Глядя на него музыканту показалось, что дракон мог бы прямо сейчас выпить Великое озеро. «Интересно, как бы выглядело плато Высокого моря без воды?» — Рем встряхнул головой, не время думать о глупостях. Первый ход он сделал сам. Принц продолжал смотреть на бога, но мысли его были далеко — пришлось постучать по доске, чтобы он заметил. Обмен первыми шагами не отличался от их обычных игр. Стоит признать, что Сцилла не так уж хорош в играх на интеллект и в обычные дни, но сейчас он ходил совсем не думая. Не удивительно, что, даже поддаваясь, музыкант победил исключительно легко. Всё равно, что играть с пятилетним ребенком.       – Ты победил, — словно не своим голосом прошептал дракон. — Опять. Это сто тридцать седьмая твоя победа.       – Думаешь не о фигурах, — Рем на пробу положил руку на плечо Сциллы. — Тебя что-то тревожит, я вижу. Хочешь поговорить об этом?       – Говоришь так, будто бы знаешь всë на свете, — наконец лицо принца тронуло привычное недовольное выражение, он дёрнул плечом. — Лицемер.       – Ну о своём возлюбленном высочестве я точно что-то знаю, — чужая реакция на собственные действия немного успокоила бога, он даже позволил себе заигрывающий тон. — Продумай стратегию. Грубой силы и базовых знаний о ведении боя всегда будет недостаточно.       Рем снова расставлял фигуры. В это время Сцилла подозрительно замолк, даже хвост теперь покойно лежал, не мучая больше окружающие вещи острой чешуёй. Дракон внезапно схватил руку бога, когда тот уже собирался начать игру. Он будто бы держался за последнюю соломинку над обрывом. Видимо сегодня ночью они не поиграют. Не то чтобы Рем сильно расстроился, его куда больше волнует состояние любовника.       Принц сжал запястье так сильно, что острые когти прокололи кожу. Даже у богов есть кровь и она красная, как радужные розы в саду. Сцилла мгновенно одёрнул руку, когда почувствовал собирающиеся гидро под ногтями. Он испугался. Это очень не похоже на вишапа, который по своей природе никогда не чурался лишний раз укусить или полоснуть когтями. А тут такой ужас в хрустальных глазах и невиданная до этого паника. Сначала это даже позабавило Севаста. И это тот же дракон, который в первую встречу практически убил его? Неужели у Рема такие хорошие способности к одомашниванию диких животных? Но было не до шуток. Сцилла таращился то на чужое застывшее на весу запястье, то на свои собственные руки. Мгновение и он нагнулся, совсем нежно зализывая небольшую рану. Вишап держал руки за спиной, совсем как провинившийся ребёнок, и отводил глаза. Не мог долго бог смотреть на такого несчастного дракона. Рем обхватил лицо любимого руками и заглянул в самую душу (если она была у драконьей расы).       – Небольшая ранка, она не достойна твоего внимания, — хотелось зацеловать это лицо, чтобы больше оно не могло печалиться. — Я не пойму, как помочь, если ты не расскажешь.       – Я впервые увидел сон, — Сцилла начал рассказ неуверенно. — Раньше я только слушал о твоих вещих снах, так что не совсем уверен, что это действительно сон. По описанию подходит, но я не хочу ничего утверждать.       – Возможно это влияние сил Сивиллы через моё нахождение рядом с тобой, — Рем перехватил чужие руки. — Сны необязательно должны быть вещими. Если ты и увидел что-то — оно необязательно сбудется.       – Да, Узурпаторка всех вод говорила мне об этом, — напуганный, а не перестаёт хамить заочно. Видимо страх не был большой преградой для несносного характера этого вишапа.       – А я? Я тоже говорил.       Принц улыбнулся. То как нежно держал его ладони Рем, какие речи он говорил, что чувствовал — всё казалось таким родным. Этот мир просто не заслужил такого чудесного узурпатора, как Царь-богов. Как минимум не эти мерзкие, деградирующие люди, упивающиеся любовью правителя и не дающие ничего взамен. Впрочем, если нахождение с Ремом рядом требует переступать через себя и не трогать ремурийцев и фонтейнцев, дракон готов заплатить эту совсем небольшую жертву. Принц глянул на доску. Секунда, и он скинул хвостом фигуры на кровать, да с гордым видом наблюдал, как мраморные и латунные войны разбросанные падали и прятались между подушками. Ему доставляет садистское удовольствие разрушать человеческие образы. Это веселее, чем пытаться угадать ход мыслей бога-музыканта. К тому же успокаивает.       Рем снисходительно вздохнул. Тяжёлый хвост совсем игриво улёгся на доску между ними взамен шахматным фигурам. Ход мыслей вишапа сложно предугадать. Это хорошее преимущество даже в их небольших играх. Но оно и не удивительно: у Сциллы нет своей судьбы, он волен выбирать путь сам. Даже в шахматных партиях, пусть и пользуется он своей способностью редко. Музыкант схватил хвост обеими руками, отпуская чужие ладони. Мягкий, но острый из-за чешуек, кипенно-белый один из видимых признаков драконьего происхождения. Само очарование!       – Рем, нет, — Сцилла обеспокоено пытался отодвинут лицо бога от хвоста. — Обрежешься.       – Я всё ещё волнуюсь, — голос звучал наигранно печально. — Я могу хотя бы посмотреть по соннику твой сон?       – Думаю да.       Получив согласие, Рем мгновенно подскочил. Обойдя в темноте мраморный стол с множеством инструментов, как музыкальных так и для скульптуры, отколотые части тел недоделанных големов и расставленную на полу рассаду в горшочках, бог всё же смог дойти до стеллажей со свитками. Между партитурами и чертежами, за картами и договорами лежал одинокий сонник, который однако часто используется музыкантом для толкования собственных снов. Он правда не думал, что ноша трактования чужих ведений когда-нибудь упадёт и на его плечи. Всё бывает первый раз. Немного порывшись в беспорядке библиотеки, музыкант вернулся тем же путём со свитком к ожидающему его Сцилле. Обычно такой незатейливый ритуал, как трактовка снов, помогает отпустить ночные образы, ведь часто то, что кажется жутким, имеет прозаичное толкование. Рем развернул свиток в руках. Сцилла положил подбородок к нему на плечо, заглядывая в тексты.       – И так, толкование какого сна мы ищем? — бог чмокнул вишапа в щёку.       – Я видел твою смерть, — гулом прозвучал мелодичный, как журчание весеннего ручья, голос Белого дракона. — Вернее я помог ей свершиться, а после наблюдал, как жизнь покидает твоё тело. Я смотрел и даже с места не сдвинулся.       Рем замер. О, это многое объясняет. Он развернулся посмотреть в лицо принца, оно было наигранно спокойно. Бог не боится собственной смерти, в отличие от ближайшего к нему мужчины. Это льстит, заставляет радоваться и оседает горьким комом в горле. Хотелось хоть что-то сказать, но в голове осталась одна лишь звенящая пустота. Нужно ответить, но…       – Хм, ещё там было много роз, — Сцилла продолжил будто бы нет ничего особенного в чужой смерти. — Да, очень много радужных роз. Так не реалистично: чтобы они да в тронном зале.       – Действительно, нереалистично, — только и прошептал Рем.       – Но мне понравилось, как выглядят твои цветы в том месте, — принц обнял возлюбленного со спины, чувствует чужое замешательство и пытается хоть как-то помочь. — Я в любом случае был бы рад проводит тебя в последний путь, просто не хочется отпускать тебя сейчас.       – Да, мне тоже.       Это «сейчас» звучало жалко и тоскливо. Музыкант неотрывно вглядывался в белую макушку. Вообще, по хорошему, Рем должен сейчас успокаивать вишапа, так почему всё ровно наоборот? Бог ни нашёл сил на слова. Не задумываясь он разворачивал трактат. Папирус казался грубым и тяжёлым, а стройный ряд букв вовсе сливался в сплошную грязь ровно до того момента, как глазами Севаст зацепился за подчёркнутые им же самим слова. «… Розы — благополучие и счастье; срезанные розы — брак; мёртвые розы –перемены…» Не так важно толкование, как понимание, что тот же набор из смерти и роз ему самому снился множество-множество раз. «… Смерть — долголетие; смерть близкого — испытания, несчастья… » — обвёл пальцами Рем ещё одну подчёркнутую строчку. По движению головы на своём плече он понимал, что Сцилла читает вслед за ним. Впервые бог пожалел, что научил дракона читать и писать, лучше бы тот не понимал какие именно трактовки выделены чернилами. Рем свернул свиток, теперь на его коленах покоился золочёный свёрток. Набрав в лёгкие воздуха он наконец смог заговорить.       – Всё воды исходят из одного источника и всё в него возвращаются, — бог-музыкант повторил то, что услышал от Эгерии, и вздохнул. — Раз это правило выше Фортуны и воли небес, то мы встретимся снова, чего бы это не стоило, сколько бы времени не прошло.       – Всё так, — Сцилла отпустил возлюбленного, но продолжал сидеть за его спиной. — Будущее не волнует меня так, как настоящие.       – Я виноват перед тобой, — музыканту не нужно было объяснять в чём именно. Они оба знали об обречённости этой привязанности с самого первого дня.       – За это я тебя, Рем, и люблю.       Он развернулся, свиток покатился в сторону окна. Принц улыбался и улыбка эта была сонной. «Красивый», — единственная разумная мысль осела в голове бога. Лампы всё ещё горели, вечно-полная луна уже давно зашла за горизонт. В этой темноте, изредка прерываемой трепетом огоньков, Сцилла смотрелся, как будто бы был рождён восседать во тьме. Рем просто не мог не улыбнуться в ответ. Бог залез на кровать и стал скидывать шахматные фигуры на пол, туда же полетели доска с кувшином (благо он остался цел). Можно и утром заняться уборкой, тем более она требовалась всей комнате. Музыкант плюхнулся на спину с громким звуком и раскинул руки. Высокий свод потолка не менялся изо дня в день, но каждая новая ночь сопровождалась новыми узорами мглы. Рем закрыл глаза, но сон не шёл.       Дракон, несколько раз обведя взглядом развалившуюся на всю кровать тушу, подполз ближе. Ему не составило труда стянуть тунику с бога. Несчастная тряпка теперь валялась где-то среди слонов и пешек, что не волновало ни кого в комнате. Туда же полетела и его собственная одежда. Сцилла не стал церемониться слишком долго и грубо подвинул не сопротивляющегося музыканта ближе к краю, укладывая чужую мешающую руку тому на грудь. Обернувшись на горящие лампы, дракон взмахом руки утопил фитили в небольших каплях гидро. Как-то раз — ещё в первые месяцы прибывания принца в Капитолии — они не потушили огонь, это привело к сгоревшим чертежам и безнадёжно потерянному сну (в первую очередь сну Кассиодора, но и два виновника тоже полночи просидели в саду). Теперь, убедившись в отсутствии огня, принц лёг рядом, полностью повторяя позу Севаста. Глаза однако оставались широко открыты.       – Рем.       – Да?       – Спой что-нибудь на ночь.       Бог повернулся на бок и взглянул на расстроенного принца. Ну и как тут откажешь? Сегодня ночью он стал виновником беспокойств этого сильного, красивого и всем сердцем любимого дракона. Как же интересно сыграла им фортуна, раз позволила встретиться двум несправедливо обделённым правителям! Рем вздохнул, набрал побольше воздуха в лёгкие и, вспомнив незамысловатую колыбельную, исполнил приказ тысячелетнего существа. Было что-то необыкновенное в том, как медленно развернулся к нему принц и прижал руку бога к груди. Медленно под тихое пение дракон заснул. Длинная ночь для него закончилась.       – Я тоже тебя люблю.       Музыкант закрыл глаза. Вновь воцарившаяся тишина комнаты изредка прерывалась сопением с другой части кровати. Само понимание, что Сцилла лежит рядом, успокаивало. За окном было всё так же темно, до рассвета ещё было время. Рем последний раз взглянул на лицо напротив перед тем, как заснуть.       И пусть сон был чутким, бог не был расстроен на утро. Единственная мысль, которая не отпускала его весь следующий день, это то, что нужно срочно срезать букет радужных роз в комнату.