Любовь до кончиков пальцев

      —Ты чего?.. — в голосе Романова слышится удивление и одновременно страх от промелькнувшей мысли, что подсказывала ему ответ на реакцию Коли, когда он хотел положить свою ладонь на щеку белоруса.       Губы Немигова изгибаются в неловкой ухмылке, но взгляд его затравленный, словно у мучимого животного.       —Всё в порядке, — звучит из его уст неубедительно. Голос тихий, лёгкая дрожь в нём выдаёт беспокойство.       Саше это очень не нравится. Он бегает глазами по лицу Минска, а сознание подкидывает сценарии один хуже другого. Затем, вздохнув, Петербург медленно отходит от него, усаживается на серый ковёр и хлопает по нему рядом с собой, приглашая мужчину сесть. Коля следует немой просьбе, не глядя на Сашу, и парень тут же мягко обнимает его со спины. Белорус нервно дёргается, но не сопротивляется.       —Как ты? — спрашивает Романов, чьи губы находятся в нескольких дюймах от его уха, обжигая дыханием кожу.       Его тонкие пальцы неспешно скользят по светлым волосам, перебирая мягкие пряди с нежностью в каждом движении. Саша хочет, чтобы он привык к этому — к его присутствию, прикосновениям и к коже, и к душе.       У Коли во рту пересохло. Слова кажутся вялыми, глупыми. Правду вслух сказать не может и потому шепчет:       —Нормально.       Не совсем так, но постепенно тревожность уступала место спокойствию, пусть и слабому. Душа всё ещё полна непреодолимой тоски. Он чувствует себя ненасытным существом, которое все время хочет, жаждет и нуждается. Эта тоска не покидала его с тех пор, когда он был ребенком и мечтал о добром прикосновении и теплом объятии. О том, чтобы кто-то замечал его, обнимал, любил.       —Коль… — голос Петербурга полон некой мольбы, что Немигова душит.       —Саш, я не могу… — запинается и тут же замолкает.       Обречённый выдох вырывается из груди Саши. Однако он понимает, он будет терпеливо ждать того момента, когда Коля сможет открыться, когда он перестанет тонуть в страхе и сомнениях. И Романов даст ему всё, что нужно.       —Я люблю тебя… — говорит Петербург низким и полным нежности голосом.       Минск замирает и губы поджимает: пока не может поверить, хоть и безумно хочет. Но… эти слова так трепетно сказаны, что мужчина и вовсе лицо руками закрывает, не зная, что и думать. Его чувства прожигали внутри дыру, скручивались в болезненный узел в груди, не давая дышать уже столько лет.       —Я тебя тоже… — убрав руки от лица, наконец слёзно-искренне отвечает с глубокой надеждой.       У него перехватывает дыхание, когда Саша целует шею. Губы Романова теплые и мягкие на его обнаженной коже, а волосы слегка щекочут, вызывая мурашки.       —Ты заслуживаешь того, чтобы тебе было хорошо, — шепчет вдруг Петербург.       По щекам Коли медленно стекают первые слезы.

***

      Он готов был расплакаться, когда Саша впервые обнимает его во сне.       Лунный свет проникает в небольшую щёлку между шторами, нежно касаясь лица Коли. Он лежит на боку, свернувшись калачиком под одеялом, а за его спиной мирно посапывает Саша. Его дыхание касалось шеи мужчины, словно мягкий поцелуй.       Ночь тихая, тишину нарушает лишь дыхание возлюбленных. А тишина была непривычно уютной и нежной. Она, словно ласка, окутывала Немигова, даря чувство безопасности, которое он почти не испытывал, будучи наедине с каждой одинокой ночью.       Он находится в том сонном состоянии, где всё кажется далеким, когда это происходит. И вдруг Романов что-то бормочет во сне, шевелится, поворачивается и закидывает руку ему на живот, мягко обнимая его. Минск тут же окончательно пробуждается и замирает. Сначала его охватил непонятный страх и тревога, ведь прикосновение среди ночи ничего хорошего не предвещало. Ком подкатил к горлу, но потом… ладонь Петербурга скользнула выше, ложась на грудь незнакомым доселе теплом, и Коля понимает, что его изнутри жжёт не страх, а любовь.       —Коля… — шепчет Романов во сне ласково и улыбается слабо.       У Немигова дыхание перехватывает, когда тот ближе жмётся и утыкается носом между лопаток. Неужели он снился Саше?..       Для Коли сейчас больше ничего не существовало в этом бренном мире, кроме руки возлюбленного на груди и родного тепла на спине, что окутывало всё его существо. Минск чувствует себя как никогда безопасно. Это вызывает у него слезы, потому что он почти никогда не чувствовал себя в безопасности, даже в детстве.       —Я люблю тебя, — вновь слышится голос Саши, полный нежности, и это добивает Немигова.       Он изо всех сил старается не всхлипывать, прикусывая нижнюю губу. Он чувствует, как дрожит в любимых руках и понимает: он любим. Действительно горячо любим.       Коля робко кладет руку поверх ладони Романова, переплетая их пальцы и глубоко вздыхая. Он засыпает с тёплыми и приятными мыслями, а его сон был этой ночью спокойным.

***

      Саша тихо стучится в дверь ванной и заходит внутрь. Коля сидел в уже, скорее всего, остывшей воде, прикрыв глаза и облокотившись на стену позади себя. Дыхание Минска было ровным, но весь его вид источал напряжение, и это не укрылось от Петербурга, что обеспокоенно смотрел на возлюбленного. Он поставил чашку ароматного чая, которую держал в руках, на пол, а сам осторожно опустился на колени на мягкий коврик у ванной. Парень окунул пальцы в воду и недовольно вздохнул: прохладная.       —Коля, — нежно позвал Романов, мягко стиснув плечо Коли, и несильно потряс его.       Немигов с трудом разлепил глаза, повернул голову и затуманенным взглядом посмотрел на Сашу. Последний грустно улыбнулся и положил ладонь на чужую щёку лёгким и изящным движением, словно бабочка села на цветок. Коля доверчиво прижался к его руке, уже более трезво глядя на Петербург. Романов неспешно скользнул по лицу Минска изучающим взором — постоянная тревога и усталость легла на него хмурой тенью.       —Милый, вода уже остыла, — почти прошептал Саша, — вылезай, а то замёрзнешь.       —Не хочу, — ответил белорус, качнув головой. Одно ленивое движение и из крана полилась горячая вода.       Романов улыбнулся и взъерошил слегка влажные волосы мужчины. Коля блаженно закрыл глаза, поддаваясь навстречу мягким прикосновениям Петербурга. Саша стал поглаживать чужие плечи, тем самым снимая с них невидимую тяжесть, долгое время давившую на Минск. Немигов шумно выдохнул и благодарно посмотрел на парня. Его покусанные в очередных изнуряющих переживаниях губы изогнулись в вымученной улыбке. Это заставило сердце Саши слабо заныть от печали.       Заметив, как возлюбленный опустил взгляд, Коля прячет лицо в изгибе его шеи, которую мужчина опаляется горячим выдохом, полным долгожданного облегчения. Петербург начинает перебирать его волосы — кажется, будто он пытается что-то соткать. В тех местах, где его тонкие пальцы касаются кожи, Минск чувствует лёгкое и приятное тепло, что струилось вниз мурашками.       —Я тебе чай принёс, — вдруг произносит Саша и оставляет мягкий поцелуй на светлой макушке, прежде чем отстранится и заботливо вложить в ладони Немигова тёплую чашку. — Пей и идём спать. У тебя глаза уже закрываются.       Коля кивает и сжимает ладонь парня в своей, а после делает большой глоток напитка, который тут же согревающей волной разливается по телу. Петербург ласково поглаживает большим пальцем немного шершавую кожу, глядя на Минск с нескрываемой любовью, сверкающей в серых глазах задорными искорками.

***

      Коля садится в постели и начинает массировать виски. Только проснулся, а голову уже сдавливает ноющая боль. Мужчина прикрывает глаза и тяжело вздыхает. Хотелось вновь лечь и не вставать. Однако, посидев в тишине какое-то время, он почувствовал, что очень голоден: живот неприятно скрутило.       Немигов неохотно встал и поплёлся на кухню, попутно закутываясь в плед. Он мрачно думал о том, что, скорее всего, сейчас закинет что-нибудь наспех в рот и свалится на диван без сил. Но стоило Минску ступить на порог кухни, как в нос ему ударил манящий аромат. Он потёр глаза и, увидев Сашу, что стоял у плиты и с задумчивым видом снимал со сковородки очередной блин, приоткрыл рот в немом изумлении. Не успел мужчина что-либо сказать, как Петербург, выключив плиту, повернул голову к нему и одарил его ласковой улыбкой.       —Доброе утро, Коль.       —Доброе… — тихо отозвался Коля, подходя ближе к возлюбленному и утыкаясь ему в плечо.       Романов обнял мужчину и медленно выдохнул, а после легко поцеловал его куда-то в шею. Хоть и прошло меньше недели с их последней встречи, оба очень соскучились друг по другу и сейчас через мягкие прикосновения и тихие вздохи, полные любви, высказывали всю ту не озвученную нежность, что нетерпеливо трепетала в них.       —Как ты? — вдруг поинтересовался Саша. Он обхватил ладонями лицо Коли и обеспокоенно заглянул ему в глаза.       Немигов обхватил запястья парня пальцами и уставился на него нежным взглядом, от которого сердце Петербурга, пропустило удар.       —Сносно, — коротко отвечает Минск.       Саша тут же недовольно нахмурился. Под глазами Коли залегли яркие тени, взгляд его замученный. Выглядел он ослабшим и уставшим, и казалось, что вот-вот свалится.       —Вижу, — с толикой холода говорит Романов, тем самым показывая, что вовсе не верит. Но разве ответит Коля иначе?       Васильковые глаза тут же приоткрылись, а губы мужчины изогнулись в виноватой улыбке. Петербург вздыхает и качает головой. Тут Минск быстрым, но лёгким и аккуратным движением стягивает с носа Саши очки и кладёт их на стол. Его рука задерживается на лице Романова, бережно касаясь щеки, и Коля вытягивает шею, практически шепча ему в губы:       — Саш...       Тепло его ладони на щеке распространяется вниз по спине парня и усиливается, даря покой и возбуждая одновременно. Саша прижимается спиной к столешнице, опираясь свободной рукой на каменную поверхность позади себя. Запах Немигова — весенней свежести, тёплой выпечки и чего-то, что принадлежит только ему, — заполняет небольшое пространство между их телами, а его горячее дыхание касается чувствительной кожи Романова.       —Коля… — спохватившись, выдыхает Саша, но ему не дают закончить.       Минск прильнул к приоткрытым губам Петербурга настойчиво, от чего тот опешил ещё больше. Саша обмякает в надёжных руках и цепляется за плечи Коли. Немигов в свою очередь неспешно обхватывает изящную талию и усаживает парня на столешницу, не разрывая поцелуй. Халат стал медленно сползать с плеч Романова, обнажая его острые ключицы. Разорвав поцелуй, оба рвано вздохнули и посмотрели друг на друга сверкающими глазами. Саша обвил ногами торс Коли, а тот стал покрывать чужую шею влажными поцелуями. Дыхание Петербурга стало тяжелее, а хватка в светлых волосах сильнее.       Их прервало протяжное, полное недовольства мяуканье кошки. Оба одновременно перевели взгляд на неё. Питомец сидел у миски в углу и выжидающе смотрел на хозяина.

***

      Коля вышел из машины такси и на него тут же обрушился прохладный ливень. Он быстро огляделся, но вокруг не было хоть какого-либо навеса, поэтому он спешно направился к дому Саши. Всё же не хотелось ждать, хотелось поскорее увидеться с возлюбленным.       Было тепло и душно, но мужчина за минуту промок насквозь и уже едва заметно дрожал. Футболка неприятно прилипла к телу, обувь была полна воды, которая громко хлюпала, но он уверенно продолжал свой путь.       Наконец он оказался на пороге квартиры Романова с тёплой улыбкой и нежным взглядом, устремлённым на удивлённого парня. Петербург оглядел Немигова с ног до головы обеспокоенно. Глаза задержались на прилипшей мокрой ткани, сквозь которую были видны рельефы тела, и Саша чуть поджал губы в смущении. Затем он возмущённо спросил:       —Ты почему мне не позвонил? Я бы встретил тебя с зонтом.       Минск лишь виновато улыбнулся и взял тёплые ладони Романова в свои холодные:       —Прости, милый, не хотел тебя беспокоить. Ерунда ведь. Я хотел скорее увидеться с тобой.       Мужчина тут же поочерёдно поцеловал каждую руку Петербурга, глядя в серые глаза из-под светлых ресниц. Саша тяжело вздохнул и мягко отстранился.       —Немедленно иди в душ, я принесу тебе одежду потеплее, — произнёс Романов тоном, не терпящим возражения.       А Коля и не думал ослушаться. Он лишь кивнул и скрылся за дверью ванной комнаты.       Саша стоял у столешницы и задумчиво размешивал сахар в большой кружке, наполненной ароматным чаем, когда Немигов подошёл к нему сзади и осторожно обнял, обвив руками талию. Парень чуть вздрогнул от неожиданности, но затем ласково улыбнулся, прижимаясь спиной к груди белорусской столицы.       —Я тебе чай сделал. Выпей, а потом сразу в постель.       —Спасибо… — прошептал Минск в ухо Петербурга и нехотя отстранился.       Он позволил усадить себя за стол. Перед с ним с характерным стуком Саша поставил кружку и вновь отошёл к столешнице. Коля бросил на него благодарный взгляд, а затем сделал большой глоток горячего напитка и замер. Это был самый вкусный чай, который он когда-либо вкушал. Тепло мгновенно разлилось по телу, окончательно согревая.       Немигов пил не спеша, наслаждаясь каждым глотком. Вскоре подошёл Романов и поставил подле почти опустевшей посудины тарелку с парой венских вафель, обильно политых сгущёнкой. Не успел Коля произнести хоть слово, как тонкие пальцы Петербурга зарылись в его волосы и начали перебирать каждую влажную прядь с особой нежностью, заставляя мужчину блаженно прикрыть глаза и прижаться головой к чужой груди.       —Я тебя так люблю… — вдруг срывается с губ Саши тихо и трепетно.       —И я тебя… — дрогнувшим от нахлынувших чувств голосом отозвался Коля через несколько мгновений.