Основа для справедливости

24 декабря, 1997 — Ничего-ничего, потерпи, Гарри, сейчас, сейчас. Гермиона расчищает от снега небольшой участок и кидает на него согревающие. Приманивает из сумочки одеяло, расстилает и укладывает на него друга. Плечи и спина распрямляются в благодарности, — Гарри и так весит больше неё на добрых 10-15 килограмм, а в бесчувственном состоянии, кажется, и того больше, и тащить его на себе пусть и всего несколько минут — работа не из простых, к тому же учитывая все обстоятельства. Трясущейся палочкой она наскоро накладывает чары вокруг на случай незваных гостей, садится рядом с Гарри и выуживает из сумочки бадьян, костерост и кроветворное. Пару секунд крутит в руках безоар и отправляет его обратно в бездонную. Благодаря его встрече с королем змей на втором курсе, у Гарри в крови течет антидот от всех змеиных ядов. Вот уж воистину: во всем можно найти плюсы. А вот сами ранения выглядят плохо. В двух из четырех рваных отверстий от зубов Нагайны белеет кость. — Это всё ничего. Ты, главное держись, — Гермиона наводит палочку на руку Гарри, — Тергео. Новой крови после очистки ран не появляется. Может, уже успела свернуться? Гермиона откладывает два других зелья, и аккуратно выворачивает пробку с пробирки. Бадьяна осталось мало, поэтому она трасфигурирует пробку в пипетку и точечно наносит экстракт на разодранную кожу, чтобы не упустить ни одной капли. С удовлетворением и облегчением Гермиона наблюдает за тем, как затягиваются раны. — Хорошо, хорошо, Гарри. Ты молодец. Теперь костерост. Я знаю-знаю, — она нервно хихикает, — ты его терпеть не можешь, но тут без вариантов, уж прости, придётся потерпеть. Гарри потерял сознание ещё в доме Батильды, наверняка, от болевого шока. Такой оглушительный был хруст. Змеюка своими объятиями точно сломала ему пару ребёр. Гермионе тогда казалось, что она смотрит на всё со стороны и словно в замедленной съемке, и происходит всё не с ними. Не с ней. На деле же прошло всего несколько секунд, за которые ей, удалось послать несколько проклятий в рептилию, вырвать Гарри из её хватки и, буквально, выпрыгнуть в окно, на лету трансгрессируя в безопасное место. Ей пришлось перемещать их несколько раз, чтобы запутать след аппарации. Теперь, временно, они в безопасности. Но в любом случае задерживаться не стоит. Гермиона приподнимает голову Гарри и кладёт себе на колени, — та совсем не хочет лежать ровно, норовя повернуться и скатиться обратно на одеяло, — приходится обхватить её одной рукой, а пальцами другой открывать рот. Гермиона вливает зелье, массируя гортань, но большая часть всё равно выливается наружу. — Так не пройдёт, Гарри. Ты должен мне помочь и выпить это зелье, — Гермиона отпускает из захвата его голову, которая сразу же поворачивается на бок, чтобы воспользоваться палочкой, — Энервейт! Гарри не шевельнулся. — Энервейт! Энервейт! Энервейт! Чтоб тебя! — Гермиона отбрасывает флакон с зельем и до белых костяшек сжимает палочку. После, аккуратно кладёт голову Гарри обратно на одеяло и поднимается на ноги. — Бомбарда! — дерево напротив разлетается в щепки. — Инседио! Бомбарда! Бомбарда максима! — она часто и глубоко дышит, выпуская заклинание за заклинанием, разрушая всё в пределах защитного купола — Инсендио! Диффиндо! Очень скоро окружающая флора сравнивается с землей, то тут, то там потрескивая от пламени. Некоторое время Гермиона следит за танцем огня на ветру. — Агуаменти, — хрипит она, и последние редкие язычки гаснут, — Гермиона зажмуривается до цветных точек под веками и не оборачиваясь к другу, накладывает на него диагностические чары. Считает про себя до десяти, выдыхает, оглядывается и открывает глаза. — Как я и думала, — она опускается на колени рядом с Гарри — множественные переломы рёбер и, — сглатывает, — двух шейных позвонков. О, Гарри, мне так жаль. Это я во всем виновата. Прости. Прости. Конечно, после того, как Нагайна… И тот хруст… Бедный, бедный Гарри. Её добрый, смелый, глупый, глупый друг. — Это я во всём виновата, — повторяет она, поглаживая его холодные костяшки, — профессор Дамблдор во мне бы разочаровался… Гермиона на мгновение замирает, а затем, подрывается с места и хватает сумочку. Забыв о палочке, она начинает вытряхивать её содержимое. На холодную землю вываливается палатка, за ней сыплются книги, зелья, пустые колбы от них, котелки, одежда и консервы, и вот, наконец, почти со дна сумки выпадает небольшая деревянная резная шкатулка. «… Мисс Гермионе Джин Грейнджер я оставляю свой экземпляр «Сказок Барда Бидля» в надежде, что она найдет их занимательными и поучительными. А также шкатулку моей сестры, содержимое которой, надеюсь, придётся ей по вкусу и ко времени». Скриджмер тогда очень медленно, словно нехотя передал Гермионе её наследство, пристально следя за тем, как она вертит и осматривает книгу и шкатулку. — Не хотите ли проверить содержимое ларца, мисс Грейнджер? — Нет, спасибо. Предпочитаю сделать это наедине. Министр недовольно поджал губы, но промолчал. Наверняка все дары Дамблдора прошли тщательную проверку, прежде чем их вручили им. И шкатулку, точно пытались вскрыть, но, им это не удалось. Как, впрочем, позже и ей. На протяжении нескольких недель, ежедневно они с ребятами пытались разгадать секрет шкатулки. Но, ни простые, ни сложные многоуровневые отпирающие чары, ни основанные на рунах и нумерологии заклинания, ни капли крови каждого из них по отдельности и смешанные вместе не помогли. Не поддалась она и паролю Мародёров, который они испробовали в одной из первых попыток, как и другим голосовым командам, приказам, угрозам и мольбам. Гермиона целую неделю сопротивлялась применению Бомбарды, на которой настаивал Рон, но, когда никаких других идей уже не осталось, они испробовали и её. И ещё несколько разрушающих, режущих и воспламеняющих заклятий. Ничего. Спустя десяток заново прочитанных фолиантов по теме вскрытия артефактов и ещё сотню попыток, Гермиона, скрепя сердце, положилась на мудрость Дамблдора. Она уповала на то, что шкатулка откроется сама, как упомянул профессор «ко времени», тогда, когда они больше всего будут в этом нуждаться. Поэтому, она засунула её на дно сумки и старалась не вспоминать о ней лишний раз. До сегодняшней ночи. Гермиона взяла шкатулку в руки, нежно огладила её по краям и крышке. — Пожалуйста, — прошептала она, — пожалуйста, откройся. Сейчас самое время. Слышишь? Самое время. Мне… мне нужно спасти Гарри. Он., — Гермиона запнулась, не желая озвучивать ужасающий факт, — он мёртв, слышишь? Гарри погиб! Ничего. Ни-че-го. С чего она взяла что это сработает сейчас, если не работало раньше? Гермиона опустила шкатулку на землю перед собой, закрыла лицо руками и, наконец, позволила себе выпустить напряжение этого дня. Этих месяцев. Солёные капли начали просачиваться сквозь пальцы и падать на пропитанные грязью и кровью джинсы. Она сидела на коленях на холодной земле, покачиваясь взад-вперед, плакала и вспоминала все свои ошибки, которые невозможно исправить. Из-за неё убежище на Гриммо перестало быть таковым после побега из Министерства, и последующее расщепление Рона тоже произошло по её вине. Из-за неё же он и ушёл. Она ведь видела, знала, что Рон наиболее восприимчив к магии медальона. Ему не следовало его носить. А если бы она смогла отвлечь Гарри от его идеи посещения Годриковой впадины. Если бы нашла хоть какую-то подсказку куда им двигаться дальше в поисках крестражей или их уничтожении, то Гарри сейчас был бы жив. Если бы не она… Гермиона громко всхлипывает, и сама вздрагивает от этого звука. Её охватывает внезапная злость на саму себя. Так, ну всё. Хватит ныть. Она глубоко дышит, приводя мысли и чувства в порядок. Гермиона Грейнджер всегда находит выход из любой ситуации. И сейчас не исключение. Рон ушёл. Гарри… тоже. Но война все ещё идёт. И ей уж точно отступать некуда. И не к кому. Сама же оставила себя сиротой при живых родителях. Но об этом она как раз-таки не жалеет и не считает ошибкой. И сделала бы это снова. И не имеет значение, что они не помнят о ней. Она помнит, а они живы и в безопасности, этого более чем достаточно. И Рон. Рон может вернуться. Наверняка пожалел о своём уходе сразу же как вышел за пределы защитных чар. Он вспыльчивый и импульсивный, но верный, и всегда был рядом. Нет, он точно вернётся, или она найдёт его, а вместе они уж точно справятся и закончат порученное Дамблдором дело. За Гарри. Приободрённая этими мыслями, Гермиона поднимается с земли. Вытирает слёзы с щёк и подбирает шкатулку, намереваясь засунуть её обратно в сумочку, и слышит тихий щелчок. Она в неверии округляет глаза. След от её руки поблескивает в лунном свете на приоткрытой крышке шкатулки. Мокрый след. Мокрый от её слёз. — Серьёзно, профессор? — она возбужденно всхрюкивает. Задерживает дыхание. Сердце выдает сумасшедший ритм и гонит кровь к ушам, отчего она теряет слух на те доли секунды, пока открывает крышку. Выдыхает. Победная улыбка озаряет её лицо, а глаза снова застилают слёзы. Из обитой бордовым бархатом шкатулки её приветствует Маховик времени. — Спасибо, профессор! Обещаю, я не подведу! Гермиона прижимает к груди Маховик и окончательно приходит в себя, а в голове уже выстраивается план действий. Во-первых, привести себя в порядок. Очищающее: грязь и кровь с одежды и кожи испаряются, но оглядев себя Гермиона замечает расползающееся бордовое пятно у себя на джинсах чуть выше колена. Надо же, она оказывается довольно серьезно поранилась. Наверняка разодрала ногу о разбитое окно при трансгрессии. Рана довольно неприятная, но не смертельная. Поскольку бадьян закончился она наносит склеивающее целебные чары, вроде маггловского пластыря, и накладывает тугую повязку. Так. Хорошо. Дальше. Кроветворное, бодроперцовое. Теперь, когда организм более-менее в норме и уровень адреналина снизился, она чувствует боль в раненой ноге, поэтому следом выпивает обезболивающее. Вместе с ногой отпускает и резь в голове. Во-вторых, собрать вещи и проверить сохранность наложенных ранее чар. Она не хотела бы чтобы кто-то потревожил её друга, в те пару часов, что он будет здесь лежать. В-третьих, снять с Гарри медальон и позаимствовать его мантию-невидимку. Никто не должен её заметить. И, наконец, в-четвертых, использовать маховик. Гермиона накидывает две цепочки на шею, и сверяется с часами. Мерлин! Она больше часа потратила на самоуничижение. Тем не менее, трёх оборотов должно хватить, чтобы успеть разоблачить Нагайну в теле Батильды и дать возможность Гарри и другой ей убраться с кладбища целыми и невредимыми. Хорошо было бы заодно уничтожить эту гадину и предотвратить возможные встречи в будущем, но это в идеале. Главное — сделать все, чтобы… Да. У неё всего одна попытка, поэтому Гермиона перепроверяет свои приготовления: палочка в руке, сумочка на поясе, мантия на плечах, маховик и медальон на шее, Гарри под защитой купола, скрытый от внешнего мира. Она в последний раз смотрит на бездыханное тело своего лучшего друга. В следующий раз, когда она его увидит он будет живым и здоровым. Но, главное, живым. — До скорого, Гарри, — Гермиона глубоко вдыхает через нос и поворачивает механизм.