Manners make the man

Пребывание наёмника-орка в Клариной клинике подходит к концу. Господин Хамфри не зря так высоко ценит этого нелюдя; и пусть о смертоносных качествах орка Кларе удобнее вовсе не думать, но его дисциплина и послушание всё это время оставались безупречными. Безупречность, увы, явление редкое, и Клара умеет его ценить. Идеальный пациент. И идеальное свидетельство высочайшего уровня собственной Клариной работы: вместо изуродованной, мало на что пригодной руки - здоровая, даже красивая... при этой мысли всё же овевает мимолётный холодок. Орк Джекки - не более чем высококлассное орудие убийства, благодаря искусству Клары вновь полностью пригодное к использованию. Но это отнюдь не её забота. Нет, не её. Самой Кларе не в чем себя упрекнуть. И эта небольшая задержка со сроками выписки тоже нисколько не отяготит её совесть. В конце концов, пациент только чуть дольше отдохнул, да ещё в таких прекрасных условиях, о каких за всю свою тёмную жизнь наверняка и мечтать не мог; а для Клариного ремесла выгода несомненная. Новейшие методы шлифовки застарелых рубцов показали себя прекрасно. Орочья шкура на практике не так уж сильно отличается от человеческой кожи; откровенно говоря, орочья шкура - превосходный материал. Материал. Ремесло. Искусство... Вот в этих пределах обитает непривычно смутная и оттого раздражающая мысль - гораздо более цепкая, чем все прочие соображения Клары о данном конкретном орке. Пустяк, бесплодная профессиональная фантазия, не стоящая ни минуты её внимания. Но всё же, всё же... Простая, рутинная пластика ушных раковин; более интересная, но вполне классическая коррекция тяжёлых дегенеративных надбровий; варианты тонкой работы по перекройке звероватого носа в благородный профиль; возможно, ещё небольшое вмешательство в линии подбородка и нижней челюсти, слегка изменённый разрез глаз... Да, остаются ещё эти клыки и жёлтая глазная радужка с гадюжьим поперечным зрачком; но с клыками справится любой более-менее обученный дантист, а цветные линзы - не такой уж дорогой товар... Абсурдная мысль. Вздор. Но если не гнать эту мысль сразу, а рассмотреть её - чисто теоретически - какая заманчивая была бы хирургическая задача. И - просто как идея - отличный обучающий тренажёр для молодых пластических хирургов; много лучше, чем возня с трупами. Пределы, где безо всякой магии ремесло смыкается с подлинным чудом. И совершенно не к месту является Кларе на ум образ Ричарда Рафаила Холта. Незабвенный Ричард, киноактёр, уже без малого сорок лет как позабытый всеми "фабриками грёз". Когда-то, в свои четырнадцать-пятнадцать, Клара была без памяти влюблена в то смугловатое, но такое безупречное лицо на большом экране, в каждый отточенный жест... (Левая рука - к груди, лёгкий и чёткий поклон; столь естественно, так по-джентльменски) ... а теперь она даже не имеет понятия, жив ли ещё этот Ричард Рафаил Холт, умер ли он давно, в забвении - предмет её первой, и пожалуй самой яркой страсти? По сути, это безразлично. Золотой век кинематографа давно миновал. Да и Клара Лаймон уже далеко не та малолетняя дурочка. Ха, но какое же бывает любопытное сходство соматических типажей И вот эта форма черепа Посадка головы Кисти рук Осанка Вздор, обычный вздор. Никто не может укорить Клару Лаймон, что она к своим достойным годам вдруг сделалась неподобающе сентиментальной. *** В последние несколько дней, по истечении которых подопечный господина Хамфри, надо думать, навсегда покинет клинику, Клара сильно занята. Несколько новых пациентов, небольшое, но досадное недоразумение с одним из поставщиков, ощутимый счёт от новой ландшафтной компании - такова обычная жизнь Клариного маленького королевства. Орк Джекки больше не нуждается в том, чтобы Клара лично уделяла ему время; все документы подготовлены, результаты реконструкции правой кисти говорят и сами за себя. Клара аккуратно, но предельно прозрачно дала нелюдю понять, что о шлифовке старых рубцов "поверх сметы" господину Хамфри подробно знать вовсе не обязательно - орк и здесь выказал безразличное смирение. - Господин Хамфри не станет спрашивать. Привычки беседовать со мной у него нет, доктор. Двое-трое суток, пока окончательно заживают последние свежайшие участки шлифовки, Клара вовсе не видится со своим идеальным пациентом. И абсурдный теоретический "проект" почти совершенно выбросила бы из головы. Правда, он замечательно помогает переключиться, отвлечься от печальных размышлений о дочери и "зяте", подери его чёрт. Однажды ночью Кларе даже приснился поразительно реалистичный сон о том, как она поднимает телефонную трубку, набирает номер и с великолепной морозной яростью сообщает подлецу, укравшему у неё единственную дочь: "Послушайте, Говард. Один очень опытный орк-наёмник передо мною в большом долгу..." *** Уже почти накануне выписки и скорейшего отъезда нелюдя одна из медсестёр, Эйрин, упоминает о том, что у орка в последнее время слегка ухудшился аппетит. Ужин съедается, как обычно - дочиста, а вот яблоко от завтрака остаётся нетронутым. И утренний стакан молока уже в третий раз недопит. Всё это не представляет собой совершенно ничего серьёзного; подобные мелочи не должны волновать Клару - и не волнуют. Но - не то чтобы специально, так получается само собой - она при случае расспрашивает охранников, по сменной очерёдности сопровождающих орка на его вечерние пробежки. И Шерман, и Хенк Прайз отмечают, что ежедневные получасовые пробежки несколько сократились. Мнение Пенски Клара отнюдь не принимает в расчёт, работник он не из лучших. Что ж, опять же - ничего опасного, ничего отчётливо тревожного. Но в этот запланированно последний вечер Клара решает всё же заглянуть к своему идеальному пациенту. Убедиться, что всё в полном порядке, как и должно оно быть. *** - Добрый вечер, Джек. - Добрый вечер, доктор. Орк выглядит как обычно. Клара допускает в разговоре какую-то глупую паузу; стандартные грациозные фразы, предназначенные её обычным пациентам, кажутся неуместными, и тогда Клара берёт прохладный деловой тон: - Как вы себя чувствуете? - Хорошо, - ни удивления, ни сомнения, лишь небольшая задержка с ответом. - Какие-нибудь жалобы? - Никаких, доктор, - змеиный взгляд чуть в сторону и вниз, в угол. Клара ощущает раздражение: всё это как-то глупо. - Вы стали хуже завтракать. И меньше бегать. Орочья сдержанная усмешка. Выздоровевшая правая рука проводит по жёстким коротким волосам - от лба к затылку. Взора не поднимает. - Всё в порядке, доктор. Просто всё это - вы понимаете - подошло к концу. Признателен, что вы.. беспокоитесь. - Что ж, в таком случае... Неприятно умный взгляд нелюдя, прямо в глаза. И этот непрошеный страх, почти как тогда, в парке. Орк впервые позволяет себе перебить речь Клары - но тон ничуть не дерзкий, и голос его спокоен и ясен. - Я хотел бы поговорить. Это важно. У вас найдётся время, доктор? Терять самообладание совершенно незачем. Ничего необычного не происходит. Иногда пациентам нужно поговорить. Это вполне стандартная ситуация. - Через час, - отвечает Клара, - Шерман проводит вас в мой кабинет. Полагаю, я смогу уделить вам несколько минут. Это вас устроит? - Конечно. Благодарю. *** - Так о чём вы хотели со мной поговорить, Джек? Орк сидит в умеренно-комфортном кресле напротив Клариного стола. Белая футболка, дешёвые спортивные штаны - скромная человеческая одежда; едва заметный проблеск седины и наметившиеся морщины возле глаз и на лбу в продуманном освещении уютного Клариного кабинета кажутся чуть заметнее. Руки сложены на коленях, пальцы сцеплены, но не напряжены. Вздох - как будто подопечный господина Хамфри собирается с мыслями. - Орки не умеют по-настоящему думать о будущем, - произносит он. - но здесь у меня было достаточно времени, чтобы думать. Клара машинально кивает, чтобы он продолжал. - Мне тридцать семь, - едва заметная усмешка. - это значит, что для орка я чертовски долго остаюсь в живых. Этому я обучен, к этому я привык. Прошу прощения, если сравнение вас заденет, доктор, но в своём ремесле я так же хорош, как вы - в своём. Иначе мы бы никогда не встретились. Это уже, должно быть, самая долгая речь, которую Клара за всё это время слышала от орка, и надо признать - она почти заворожена своеобразным грубоватым изяществом его слов и голоса. Чтобы стряхнуть лёгкое наваждение, она говорит: - Но чего вы хотите от нашей беседы, Джек? Ближе к делу. - Вы действительно можете сделать моё лицо человеческим? Как тогда сказали. Вашим словам я верю без оговорок, но вы же тогда не шутили, верно? Будь Клара лет на пятнадцать моложе, сейчас она была бы сбита с толку, даже шокирована; но те дни давно прошли. - Вполне, - отвечает она. - Вопрос в цене и целесообразности. Вряд ли господин Хамфри будет оплачивать такие операции даже самому ценному своему ч.. бойцу. - У меня есть деньги, - тихо говорит орк. Пока я могу зарабатывать господину Хамфри его миллионы, некоторое количество перепадает и мне. Уши, лоб, нос, челюсти, что там ещё - мне потребуется пять лет, возможно, семь, но нужную сумму я соберу. Ха, или погибну, а тогда мне и не потребуется никакая операция. Полагаю, я верно всё подсчитал. Клара не спрашивает, откуда бы орку знать о ценах на её услуги; куда больше её интересует другое. - Я никогда не задавала такого вопроса другим своим клиентам, Джек, но - для чего вам это? На что вы рассчитываете? Снова взгляд - долгий, прямой. И даже не столь уж неприятный. - Мне не нужны от вас ни молодость, ни красота, доктор. Я бы хотел только покоя. - Покоя? - Знаю, должно быть странно слышать это от орка. Нам ведь полагается мечтать о смерти в бою, так. Клара помимо воли издаёт сухой смешок. - Только я за эти годы успел хорошо рассмотреть эту... мечту... вблизи. И понял, что она меня нисколько не привлекает. Снова глубокий вздох; нелюдская ушастая голова склоняется чуть набок. - Ещё несколько лет, и даже если удача меня не оставит, то сила, зрение, слух и нюх будут уже не прежние. И старые раны - ну, вы сами всё об этом знаете, не так ли, вы же доктор. Я бы вышел в отставку, но никакой пенсии такому, как я, не полагается. Хочу дожить тихо. Мне потребуется какая-нибудь простая, не слишком хлопотная работа. К примеру, как у Френсиса Дотта. О большем я не могу мечтать. Кларе требуется несколько секунд, чтобы вспомнить Дотта - пожилого вахтёра на парковке при клинике. Ну кто бы мог подумать, что унылая жизнь этого старого неудачника - чей-то предел мечтаний. - С моим лицом и навыками я могу рассчитывать разве что на должность вышибалы в каком-нибудь придорожном баре. Там я в лучшем случае рано или поздно получу нож в живот, но скорее сам ненароком убью или покалечу пьянчугу-другого, и тут уж всему конец. Думаю, мне не нужно вам объяснять. В этом опасном существе напротив, в этом обученном убийце, проступает нечто доверчивое, почти нежное. Клара никогда не отличалась мягкосердечием или жалостью к ничтожествам, но этого орка можно уважать. - Некоторые нынешние звёзды эстрады нанимают орков-телохранителей, - говорит она просто так, без какой-либо цели. - Знаю, - её идеальный пациент качает головой. - Мне доводилось видеть. В цене молодые, рослые и патлатые. Вряд ли меня там с руками оторвут, извините. На самом деле Клара вовсе не спорит с орком; в любом случае, пять лет для такого как он - огромный срок. Никаких гарантий. - Позвольте спросить, а где хранятся ваши, хм, сбережения? - спрашивает она. - Раньше хранились у господина Хамфри, - отвечает орк. - Почти всё ушло на мою операцию. Вот как! Этого Клара не предполагала. Хамфри, несомненно, в своём полном праве - разумный, практичный человек. Однако... - В таком случае во имя будущего разрешите порекомендовать вам Второй Дварфийский банк, - произносит Клара. - Я постараюсь устроить так, чтобы господин Хамфри не слишком возражал. Орк снова слегка кланяется - благодарно, и точно в манере незабвенного Ричарда Рафаила. - Я уже перед вами в долгу, - говорит он. Клара улыбается. И вполне искренне. Такую профессиональную возможность - пусть ненадёжную и в любом случае отдалённую - упускать всё же не стоит. - Я буду рада помочь. Жёлтые глаза кажутся потеплевшими. - Мы с вами ещё увидимся, доктор. Однажды я снова сюда приду. Я всё для этого сделаю. И Клара ничуть не сомневается в этих его словах. ______________________