Смерть гонится за бегущим

Вода вязкими каплями прорывалась сквозь тишину и ударялась о пожелтевший слив раковины, выше которого в агонии билась нацарапанная на фаянсе змейка. Том моргнул. Нацарапанная змейка была неподвижна — огромная змея за спиной в нетерпении ударила хвостом по полу. — Нассследник…. Том слегка повернул голову в сторону Василиска, предусмотрительно не поднимая покрасневших от усталости глаз. — Насссследник… — вновь прошипело чудовище, слегка приоткрыв огромную пасть. — Мессссть Сссалазара началассссссь… Мерззссская грязссснокровка…. Первая изссс множесссства…. Приказсссывай, Нассследник… Юноша передёрнул плечами, снова взглянув на нацарапанную змейку. Та дрожала на пожелтевшем фаянсе. Том моргнул. Змейка оставалась неподвижной — дрожал Том. Он перевел взгляд в сторону неподвижного тела — некрасивые толстые ноги выглядывали из кабинки, наполовину скрытые за шаткой дверью. Чёртова Уоррен, так не вовремя решившая порыдать в туалете, испортила ему все планы — теперь её рыдания, что в один момент задохнулись в истошном крике, навечно прилипли к пожелтевшему фаянсу раковины, на котором мерцала нацарапанная змейка. Том моргнул. Змейка тускнела в пламени свечей — пламя мерцало в отражении воспаленных глаз юноши. — Нассссследник… — то ли зашипела, то ли зарычала огромная змея. — Отправляйся вниз, — сухим голосом отдал приказ юноша. — Тебе нужно спрятаться на время, пока… Пока Том не придумает, как выйти из этой ситуации. Пока не придумает, что делать с телом и как отвести от себя навязчивые подозрения Дамблдора. Василиск разъяренно зашипел, но не посмел ослушаться прямого приказа и с удивительной для его размеров грацией заполз обратно в открывшийся проход под раковиной. Вход закрылся, и туалет погрузился в тишину, прерываемую лишь навязчивым стуком капель о раковину и тихим шепотом нацарапанной змейки. Том моргнул. Змейка молчала — эхо крика Уоррен резало перепонки. — Тупая ты сука… — прошептал Том, присев на корточки перед уродливыми толстыми ногами. — Как ты вообще на Когтевран попала?.. Грязная кровь, нелепая смерть, бесполезное тело. Том моргнул. Уродливое тело приковало взгляд. Юноша резко вскочил на ноги и обернулся в сторону раковины, возле которой на мокром полу валялась его потрепанная школьная сумка. В пару шагов он преодолел расстояние до неё и дрожащими пальцами вытянул на свет такую же потрепанную магловскую тетрадь, купленную летом в магазине канцтоваров в Лондоне. Раскрыв её, Том судорожно начал листать страницы, исписанные мелким убористым почерком — тёмные заклинания и запрещенные ритуалы, выписанные из родовых фолиантов его «приятелей», когда он гостил в их поместьях. Судорожно сминая страницы, он, наконец, нашел искомое. — Вот ты где… — прошептал юноша, чувствуя, как капля пота стекает по виску. Смахнув её рукавом, он вцепился горящим взглядом в строчки. «Крестраж», — темнел заголовок. «Крестраж», — шипела нацарапанная змейка. «Крестраж», — вопила уродливая Уоррен. — Крестраж… — выдохнул Том и медленно подошел обратно к телу. Достав палочку, он запер дверь в туалет и наложил усиленные отталкивающие и заглушающие чары. Затем погасил часть свечей и небрежно отлеветировал тело из кабинки в центр уборной, грузно приземлив его на твердый кафель. Вновь вытерев пот со лба и стараясь не отвлекаться на мерзкое ощущение прилипшей к лопаткам рубашки, Том прикрыл глаза и глубоко вздохнул. Последовательность ритуала, которая итак была уже выучена наизусть, намертво прикипела к сетчатке глаз, отражаясь на ней чернильными словами. «Выстави руку с палочкой вперед и кончиком ощупывай пространство перед собой, словно бы пытаясь найти шероховатость в полотне воздуха», — раздался в его голове почему-то голос мёртвой Уоррен. «Возможно тебе жаль, что ты меня убил?» — неестественно хмыкнула Уоррен, затем её голос оброс сталью, и она произнесла: «Сосредоточься. Ищи кончиком палочки зацепку. Двигайся плавно и медленно, словно бы танцуя. Сосредоточься, перенеси свое сознание в самый конец палочки и ищи». Следуя указаниям не такой уж и тупой после смерти грязнокровки, Том сделал первый аккуратный выпад, но не почувствовал ничего. Стиснув зубы, он попробовал снова. И снова. И снова. И снова. И… «Мальчишшшшка не готов…» — прошипела нацарапанная змея. Встряхнув головой и согнав морок голосов, Том выпустил из лёгких весь воздух и задержал дыхание. Следующий пас задел нечто в воздухе, прямо над телом мертвой девушки. Чувствуя пробежавшую по загривку дрожь, он приоткрыл рот и тихо прошептал: Одна душа умерла Вторая душа будет жить вечно Облизнув пересохшие губы, он медленно повёл палочкой вниз, словно делая надрез. Разделяю время, чтобы навечно остановить его ход Наблюдая, как из образовавшейся щели в пространстве сочится тёмный туман, он поднес палочку к запястью и сделал глубокий порез уже на собственной коже. Кровь наполнила воздух густым запахом железа. Разрезаю плоть, чтобы поделить магию пополам Занеся руку над телом, он восхищенно смотрел, как стекающая кровь смешивается с темным туманом, шипя и пузырясь. Разделяю душу, чтобы смерть никогда её не нашла Часть от целого, равноценная и равнозначная Больше не принадлежит жизни Больше не принадлежит смерти Обрекаю тебя на вечность Воздух полностью вышел из лёгких вместе с последними словами, и на долю секунды Тому показалось, что ничего не произошло. Повисшую тишину нарушал лишь мерный стук капель крови, что до сих пор сочились из пореза на запястье и падали на пол. Кап. Кап. К… Очередная капля, не долетев до холодной плитки, застыла в воздухе. Нахмурившись, Том попытался сделать вдох, но внутренности словно обожгло адским пламенем. Парень закашлялся и схватился за ворот мантии, оттягивая его в надежде, что это поможет воздуху пройти сквозь парализованную носоглотку, но не помогло — острый спазм пронзил всё тело, и не устояв, юноша упал на колени перед мертвой девушкой. — Кх… акх… мхэ… — звуки хриплым бульканьем вырвались изо рта вместе тёмными сгустками крови, что словно алые лепестки плевками расцвели на бледной коже Уоррен. «Больно», — едва успел подумать Том, а затем его стошнило кровью. Больно Это не было похоже ни на один Круциатус, которым его на первых курсах частенько одаривали чистокровные ублюдки. Это не шло ни в какое сравнение с костеростом, которым он не единожды давился в больничном крыле. Том был уверен — в мире не существует ничего похожего на ту боль, которую он испытывал сейчас. Парень попытался приподняться на локтях, но поскользнулся на собственной кровавой рвоте и упал лицом прямо на твердый кафель, теряя ориентацию. Больно больно больно больно больно больно больно больно больно БОЛЬНО Агония нарастала и сжигала изнутри — кости крошились, ломались, и крошево осколков под кожей резало плоть; вены вздувались и бугрились, натягиваясь и разрываясь; глаза кипятком стекали из глазниц и разъедали щеки. Или то были слёзы — Том не знал, потому что слишком давно не плакал, но сейчас рыдания хрипами вырывались из обезображенного криками рта. — Мгхм….м… ма… м…а…. «Кого ты зовешшшь?» «Он зовет мамочку!» «Шшшлюху, что сссдохла на пороге приюта» «Ей следовало забрать тебя с сссобой, сосунок…» Том зажал уши, чтобы не слышать гнилого шипения в голове, но змеи продолжали плеваться ядом, который нестерпимо жёг в груди. — Твою душу разрывает на части, Реддл, — лишенный эмоций голос Уоррен заглушил шипение змей. — Тебя словно освежёвывают на живую — лоскут за лоскутом, пока не останется ровно половина. Том с нечеловеческим усилием приоткрыл глаза и увидел перед собой бледное лицо лежащей совсем близко Уоррен. Её мёртвые глаза смотрели сквозь него, а синеватые губы изгибались в презрительной ухмылке. Они не шевелились, но голос продолжал выходить тихим шелестом. — Это даже забавно, — синие губы дрогнули в усмешке, — ты так стремишься избежать смерти, но, знаешь, она и в половину не такая болезненная, как вечная жизнь, за которой ты гонишься. Стоит ли оно того? Том невразумительно проскулил, стёсывая в кровь ногти о шероховатые швы на плитке. Отвечать агонистическим бредовым галлюцинациям не было сил. — А если эта боль не прекратится? Если это и есть твоя вечность? Бесконечные муки, которых не испытывало ни одно живое существо. Способен ли ты выдержать их? Достойная ли это плата за бессмертие? Бессмертие… Том вновь застонал, перекатываясь на спину. Дрожащие пальцы потянулись к груди, царапая мантию. Хотелось разодрать грудную клетку, чтобы вырвать бесполезный ошмёток, который причинял столько боли. Хотелось захлебнуться кровью, что толчками вырывалась изо рта. Хотелось отключиться, чтобы не чувствовать этой агонии. Хотелось… — Умереть?.. — прошелестела Уоррен. «Умереть…» — вторили ей змеи. Умереть… Густое ничто мягко коснулось задеревеневших пальцев, даря иллюзорное избавление. Боль едва ли притупилась, но Реддл словно бы увидел её конец — там, за гранью, где вместо обещанного света маячила беспросветная тьма. Пустая, холодная, не пропускающая звуки, свет и… боль. — Всё в порядке, Том. В этом нет ничего стыдного — никто бы не справился на твоем месте. Ты можешь закончить это прямо сейчас. Избавиться от боли, освободиться… никто не узнает… «Мы никому не расссскажем…» — Просто закрой глаза, Том… тебе станет легче, обещаю… Умереть?.. Том моргнул. Невероятной силы злоба поднялась внутри как нарастающее цунами, сметая эхо голосов в своей неистовости. Тьма задрожала и сжалась в точку, столь крохотную, что её тяжесть оказалась бы сравнима лишь с массой чёрной дыры. Отчаянно зарычав, Том перевернулся на живот, подгибая ноги и пытаясь встать на четвереньки. Конечности, ежесекундно прошиваемые спазмами, то и дело разъезжались, но Реддл упорно пытался ползти прочь от тьмы в сторону раковин, куда при падении закатилась палочка. — Глупец! — крикнула Уоррен, и девичий голос перерос в нечеловеческий рёв. — Ты слишком слабый! Ты не достоин этого дара! «Не досссстоин… сссслабый…» Добравшись до палочки, Том схватил её, а затем с усилием поднялся, цепляясь за край раковины. Ноги едва держали его, но Реддл заставил себя выпрямиться и посмотреть в сторону Уоррен. Сплюнув очередной кровавый сгусток, он прохрипел: — Смерть никогда меня не коснется… — он сделал паузу, пытаясь совладать с очередной вспышкой боли, — … в отличие от всех вас. Подняв палочку дрожащей рукой, он направил её на девушку и выдохнул: — Сдохни… Авада Кедавра. Зеленая вспышка на миг озарила всё вокруг, а затем всё закончилось. *** Кровь вязкими каплями прорывалась сквозь тишину и ударялась о пожелтевший слив раковины, выше которого в агонии билась нацарапанная на фаянсе змейка. Том моргнул. Змейка продолжала извиваться и шипеть. Парень нахмурился и медленно перевел взгляд в сторону тела Уоррен — толстые ноги некрасиво выглядывали из кабинки, хотя мгновение назад грязнокровка лежала по центру туалета в луже его крови. Реддл посмотрел на собственные руки — запястья были целы. — Что за?.. — пробормотал он и поднял глаза на грязное зеркало напротив. Бледное, осунувшееся лицо, на котором шальными зрачками горели чёрные глаза. Ничего не напоминало о пережитом ритуале, кроме тетрадки в руках слизеринца. Том сильнее нахмурился: — Получилось?.. Он наспех ощупал собственное тело, но не обнаружил никаких видимых изменений. Тогда поднял палочку и произнес: — Приори Инкантатем. Из кончика вырвался лишь отголосок заглушающих чар — никаких темных заклятий. Том с силой провёл ладонью по лицу, потерянно оглядываясь. Результат ритуала волновал его безмерно, однако прежде чем вдаваться в анализ, ему предстояло решить один более насущный вопрос. Парень схватил с пола сумку и, затолкав туда тетрадь, направился в сторону выхода, на ходу обдумывая, как обставить смерть Уоррен. В голову сразу пришел тупой полувеликан с Гриффиндора, любящий проносить в замок всяких мерзких тварей. Он мог бы стать отличным козлом отпущения на случай внутренних разбирательств, и Реддл видел в этом отличный шанс выйти сухим из воды. А о ритуале он подумает чуть позже, когда доберется до подземелий. Возможно, он сделал что-то не так, возможно ему стоит ещё раз наведаться к Абракасу в библиотеку, чтобы.. Том моргнул. Дверная ручка не поддавалась. Он дёрнул снова. Испытывая смесь раздражения и недоумения, он взмахнул палочкой, но и это не помогло. По загривку пробежал колючий холодок. Это какая-то шутка? Пятнадцать минут безрезультатных попыток открыть дверь магией, руками, ногами, плечом закончились нарастающей паникой внутри слизеринца. Запустив пальцы в волосы и с силой их оттянув, он выронил сумку и спотыкаясь побрёл обратно к раковине. Облокотившись руками о край, он взглянул на маленькую змейку. — Откройся… Том моргнул. Раковина оставаясь неподвижна — сердце Тома зашлось в неистовом ритме. — Сейчас же откройся… — прошипел он со злобой, но бесполезно. Зарычав от бессилия, Реддл со всей силы пнул ногой раковину, затем ещё, и ещё, и ещё, пока его не прервал тихий мелодичный смех. Резко обернувшись, он увидел, как из-под двери кабинки выглядывает голова мёртвой Уоррен и разевает черную воронку рта. Отшатнувшись, Том направил палочку на… призрака? Нет, это было скорее похоже на инфернала, если бы не сумасшедший блеск в заплывших пеленой глазах. — Остолбеней! — крикнул парень, но тварь лишь громче рассмеялась. — Не злись ты так, Реддл. В конце концов, ты получил, что хотел! — тварь, неестественно выгнув конечности, подползла ближе безобразным пауком. — Добро пожаловать в бессмертие, вечная душа! Том похолодел и кинул взгляд на запечатанный выход. — Что это за чары? Почему я не могу выйти? Тварь оскалилась и перевернулась на живот. — Отчего же? Ты уже давно вышел. — Не понимаю… — Ох, милый Том! Ты справился! Твоя душа разделилась на две части, и ты обрел настоящее бессмертие! — Тогда почему я здесь? — прорычал теряющий терпение слизеринец. Уоррен с мерзким хрустом вывернула шею под нечеловеческим углом и, булькнув чем-то в горле, прошипела: — Потому что ты — та самая часть. Ты крестраж, запечатанный в дневнике и в вечности. — Но… Осознание обухом прошлось по голове, наполняя сердце первобытным ужасом. Он должен был стать тем, кто выйдет из туалета с крестражем в руках, но вместо этого оказался заперт, пока тот другой… нет. Том выдохнул, пытаясь справиться с дрожью. Тот — не другой. Его душа раскололась на два равные части, и теперь существует в двух ипостасях. Но почему тогда он осознает себя крестражем, а не тем, кто вышел из туалета? — Потому что такова плата за бессмертие, душка, — произнесла тварь, распластавшись на полу. — Добро пожаловать в вечность… Том в отрицании и ужасе замотал головой, вновь бросившись к двери, которая так и осталась заперта. — Смерть никогда не коснется тебя, душка! — вопила тварь за спиной. «Смерть никогда не косссснется тебя…» — шипели змеи. Том закричал. *** Том моргнул. Нацарапанная змейка извивалась и шипела. **** Том моргнул. Нацарапанная змейка извивалась и шипела. *** Том моргнул.