Призрачная свобода взрослых, или Мечтает ли Герминатор об электрожабе?

      В итоге, Гермиону они в тот день так и не дождались. На следующее утро ее тоже не было.       — Ну что же, Гарри, боюсь, что единственный вариант сейчас — это пробуждать нашего спящего агента в Догсмиде, — произнесла Минерва.       — Эээ, простите, профессор, я не совсем понял…       — Понимаешь, Гарри, на самом деле вся эта история началась еще раньше, чем все думают. Еще когда наш профессор Дамблдор был жив, они с Нейрохватом продумали всю эту операцию и на всякий случай посвятили в нее еще одного человека. Им был профессор Снейп!       — Снейп?! Но он же…       — Да, все знают, что он исчез после убийства Дамблдора. На самом деле сам директор спланировал его исчезновение, чтобы потом он мог помочь нам в самой безвыходной ситуации. Все эти годы он жил под прикрытием в Хогсмиде, и я надеюсь, что он и сейчас здесь. Ты должен найти его.       — И как же?       — Все очень просто, ровно в полдень ты должен написать углем на стене пятого по счету отсюда дома два слова: «Snape suka».      — А что это значит?      — Сама не знаю, такой пароль мне сообщил директор еще тогда.             Поттер сделал все по инструкции. Через несколько минут он почувствовал, что ему в шею уперлась палочка и он услышал знакомый зловещий шепот:      — Я так и знал, что мы еще встретимся, Поттер!      Гарри обернулся и увидел знакомую ухмыляющуюся физиономию зельевара.      — На самом деле, я уже соскучился по тебе, Поттер. Не знаю, как ты тут очутился и какое отношение имеешь ко всему происходящему, но чувствую, что все самое интересное только начинается. А Грейнджер и Уизли тоже с тобой?      — Нет, профессор Снейп, Рона тут вообще нет, а вот из-за Гермионы я тут и оказался. Вообще-то профессор Макгонагалл тоже здесь, она и велела мне вызвать Вас.      — На самом деле я даже рад. Потому что с тех пор, как этот паршивец Невилл перенес Хогсмид неизвестно куда (кстати, я так и не понял, как он это сделал), тут стало как-то скучно, грязно, и вообще мне уже все это надоело. Я понял, что должен вытащить вас отсюда, да и сам буду рад отсюда убраться наконец.