Кровавый контракт

      Там, откуда я, мы часто говорим о больших городах. Они представляются нам Олимпом — недостижимым, божественным. Наполненный сплошь небожителями, большой город обязательно исполнит все твои мечты. Или сожрёт. Сломает, растопчет, изнасилует и выкинет обратно. И это в лучшем случае.       Но о плохом думают в основном представители старшего поколения — взрослые в самом сложном смысле этого слова.       Я же до сих пор не верю, что я здесь. Что часть этого большого, целеустремлённого потока. Что почти что буднично езжу на метро и прохожу мимо достопримечательностей ничего не фоткая.       Третий день на новой работе.       Когда-нибудь я привыкну к чуждой сейчас роскоши бизнес-центра. Перестану внутренне ликовать каждый раз, когда прохожу мимо электронного турникета. И люди начнут казаться мне, что ни есть заурядными.       Но это будет потом.       А пока что я стараюсь быть незаметной, ни на кого не пялиться и прихожу за полчаса до начала работы.       Зато есть возможность немного поболтать с Зузой. Кажется, она ничего.       В это время народу здесь не так уж и много. У лифтов никто не толпится, и я нажимаю на кнопку.       Кабина приезжает с характе́рным бряцаньем. Захожу внутрь.       — Подождите!       Двери уже почти закрылись, но в последний момент их останавливает чья-то рука.       Русоволосый парень в мотоциклетной куртке сконфуженно улыбается мне, заходя в лифт:       — Простите, дико спешу.       — Ничего…       Мы трогаемся. Первый этаж, второй, и… кабина, покачнувшись, замирает.       — Вот зараза, — удивлённо выдаёт парень и жмёт на кнопки этажей.       Ничего.       — Нужно позвонить в диспетчерскую, — почему-то сообщаю очевидное.       — Ага, я сейчас…       Нас просят подождать, и парень стонет потягиваясь:       — Надо же… вот один раз в жизни поспешил…       — Зато я теперь знаю, кого могу обвинить, — улыбаюсь я.       Парень отвечает на улыбку, и я отмечаю, что взгляд он бросает на меня весьма оценивающий.       — А я рад, что компания приятная.       — Да это только так кажется.       — Паша, — он протягивает мне широкую ладонь.       — Саша.       — Созвучно. Может быть, это судьба?       — Наверняка вы говорите это всем девушкам, с которыми застряли в лифте.       — Ну, — парень отыгрывает смущение. — Признаться, это мой первый раз…       — Мой тоже.       — Может, на ты?       — Да, давай.       Беседа у нас завязывается неспешная. Паша работает курьером в компании двумя этажами выше. Он старше меня всего на пару лет, и тоже родился в маленьком провинциальном городке, но живёт здесь уже год.       — Иногда я даже подумываю вернуться…       — Тут так плохо?       — Да нет, сейчас, например, очень даже хорошо.       Лифт, наконец, трогается, давая мне возможность не отвечать. Оказывается, до моего этажа нам было всего ничего. Вот дверцы открываются, и я одариваю моего соузника прощальной улыбкой.       — Подожди, — окликает он меня, — может, дашь свой номер?       — Быстрый же ты!       — Я бы хотел ещё встретиться.       — Что ж, тогда… — улыбаюсь я ему, — ищи меня в лифтах.       Выскальзываю из кабины спиной, не сводя с Паши взгляда, нажимаю на кнопку закрытия дверей.       — Ну и драмы, — тихо бормочет, сидящая позади ресепшионистка.

***

      «Добрый день! Меня зовут Александра. Компания … . Мы занимаемся ко́мплексным обслуживанием маркетинга… то есть ко́мплексным внедрением обслуживания…»       Дурацкий скрипт необходимо вызубрить наизусть. Валерия — моя начальница — требует, чтобы уже на следующей неделе я перестала читать с бумажки. Но чёрт побери, кто придумал все эти обтекаемые, сложные фразы?!       Я сижу на кровати, обложившись по полной записками, и стараюсь отрепетировать завтрашние разговоры.       Комната, в которой я живу, вот уже почти месяц, мне нравится, хоть она со своей дешёвой картонной мебелью и далека от идеала. Но, по сравнению с тем, что было дома — это очевидный прогресс.       «Добрый день! Меня зовут Александра. Я представляю компанию…»       — Да куда ты прёшь?! Долбоёб конченный!       Крик за стенкой и яростный стук клавиатуры сбивает меня с мыслей.       Так предпочитает проводить свои выходные мой сосед по квартире: закинуться энергетиками, включить компьютер и рассказывать всем неправым о своих сексуальных похождениях с их матерями. Но, я тоже отношусь к подобному как к прогрессу.       Раньше за моей стеной выясняли отношения куда менее приятные типы, и предпочитали они напитки куда крепче энергетиков.       Я надеваю беруши, которые купила как раз для таких случаев, и вновь возвращаясь к скрипту.       «Добрый день! Меня зовут Александра. Это компания…»       — Ну что, новенькая, как дела? — Светлана единственная в моём отделе относится ко мне дружелюбно.       — Всё неплохо, — отвечаю я.       — Лерка из тебя, наверное, всю душу уже вытрясла? — это она так говорит, потому что Валерии рядом нет.       — Зато я учусь…       — Да чёрта с два тебя это хоть чему-то научит! Она просто косит под… ну ты знаешь…       Я лишь киваю. Я уже уяснила, что имя Маргариты Анатольевны могут спокойно произносить только двое. Остальные даже голос понижают, когда речь заходит о гендире. Похоже, мягким нравом она не отличается.       Правда бывает она здесь редко — после той встречи в холле, мы так и не пересекались. По этому поводу я испытывала смесь разочарования и облегчения. С одной стороны, дальняя родственница, которая вдруг озаботилась жизнью своей троюродной племянницей не может не интриговать. С другой стороны, этот почти сверхъестественный страх перед ней передался и мне.       Я тарабаню вызубренный текст по телефону до самого обеденного перерыва. Услышала много нелестного в свой адрес, но Валерия вроде бы осталась довольна. Более-менее.       На обед большинство спускается в столовую бизнес-центра. Я сижу за своим столиком одна. Пока из нашей компании хороших знакомых здесь у меня только двое: Зуза, которая всё время торчит на ресепшене и Светлана, которая на обед ездит с мужем.       Но это из нашей компании.       — Чего-то сегодня народу больше обычного, — Паша, с которым мы знакомы уже целую неделю, встаёт перед моим столиком. — Ты не против?       — Нет конечно, — я спешно двигаю свой поднос, чтобы расчистить ему место.       Первое время мы оба просто молчим, сконцентрированные на обеде.       — Так что там, слышно что-то про очередную родственницу?..       Девушка с отдела тёплых продаж понижает голос, но я всё равно её слышу — они с коллегами заняли столик позади меня.       — Так а эта… новенькая… как её… не она ли?       Мне повезло, что моего лица они не видят.       — Не, вряд ли. Вспомните прошлую — её засунули на начальничество.       — Ага. Только с института и в тёпленькое. Не удивительно, что не справилась.       — Та ещё долго продержалась.       — Точно.       Значит, я не единственная? Это что же, Маргарита Анатольевна ездит по всем дальним родственникам и пытается их пригреть? И зачем ей это?..       Паша что-то спрашивает, и я рассеянно поднимаю на него глаза:       — Прости, что?       — Да я так, — он тепло улыбается, — спрашивал, нравится ли тебе суп.       — Нормальный, — я пожимаю плечами и невольно оглядываюсь на столик менеджеров.       — Подслушиваешь? — тут же догадывается Паша.       — Нет! Просто услышала, что они обсуждают Маргариту Анатольевну. Это…       — Ваша знаменитая мужененавистница, — курьер откидывается на спинку стула ухмыляясь. — Знаю-знаю. О ней весь центр наслышан.       — Почему это мужененавистница?       — А ты что, не замечала, что в вашем офисе работают только женщины?       Я хочу было возмутиться, но потом понимаю, что действительно представителей мужского пола в нашей компании я не видела:       — Ого!       — Вот-вот. Встретил я её однажды в холле, так она на меня такой взгляд бросила… брр!       — Если верить остальным, она на всех такой взгляд бросает.       — Возможно, — Паша пожимает плечами и подаётся вперёд. — А ещё я слышал, — заговорщически шепчет он, — что и спит она тоже только с женщинами.       — Какая пошлость!       Курьер смеётся в ответ на мою реакцию:       — Да ладно, это всего лишь слухи! Тем более, я-то не проверял… но, возможно, проверю и обязательно тебе сообщу.       Скрестив руки на груди, я лишь фыркаю. Не сомневаюсь, что шансы у него мизерные, даже если Маргарита Анатольевна предпочитает мужчин.       — А у вас разве об этом не сплетничают? Ну… о её предпочтениях…       — У нас о ней не говорят. Даже имя не произносят, словно она какой-то Волан-де-Морт.       — Кто?       — Ты сейчас серьёзно? Не смотрел Гарри Поттера?       Паша морщит лоб:       — Это же фильм такой?       — Издеваешься!       — Нет, но ты можешь мне как-нибудь его показать…       Я делаю вид, что не замечаю игривых искорок в его глазах. Иногда мы флиртуем. Иногда меня несёт, и я сама отвечаю на флирт, но говорить что-то ещё рано.       Слишком рано.

***

      — До конца обеда целых десять минут, а ты уже здесь! — так приветствует меня Зуза.       — Да как-то так вышло…       — Отлично! Значит, иди сюда!       Я огибаю стойку ресепшена и впервые вижу рабочее место Зузы во всей красе. Беспорядок из бумаг, стикеров, маркеров и прочей канцелярской принадлежности. Пара анимешных рисунков, приклеенные так, чтобы с лифта не было видно. А ещё обычный офисный компьютер, на котором…       — Никак не могу пройти этот дурацкий уровень с кувшинками! — недовольно бурчит девушка.       На экране действительно выведена игра. Очень старая — помню, в такую играли в детстве мои одноклассники — компьютерный Шрек застыл перед болотом, ожидая, когда его отправят собирать монетки по кувшинкам.       Я медленно перевожу взгляд с монитора на Зузу:       — Ты сейчас серьёзно?       — Да! Это чертовски сложно! Попробуй сама.       — То есть вот этим ты занимаешься на работе?       Ресепшионистка смотрит на меня снизу вверх:       — Ага, потому что это железо ничего другого не тянет!..       Я лишь качаю головой. Зуза опасливо косится на меня:       — Ты только не выдавай! Иначе, госпожа М. с меня шкуру спустит!.. Хотя… своих-то она не убивает, — последнее было брошено как-то слишком задумчиво, словно девушка и впрямь рассуждала, лишат ли её за подобный проступок жизни.       — Я-то не выдам, но и ты смотри не попадись.       — Пф! Да я так миллион раз уже делала! Даже думала, может тайком заменить железо, но решила, что это будет слишком палевно.       Глядя на такую непосредственность, я невольно улыбаюсь — иногда Зуза кажется совсем ребёнком. Хотя ребёнком явно из богатой семьи — это видно, когда всю свою жизнь проводишь на грани выживания. То, как она одевается, как держит себя — что-то едва различимое, неуловимое. Что-то, что роднит её с той же Софией…       — И почему я узнаю́ об этом в последнюю очередь?       Шумоизоляция в нашем офисе откровенно никакая, особенно в обед, когда все внизу, заняты изучением меню ресторана. К тому же Маргарита Анатольевна чуть повысила голос:       — Сколько мне необходимо тебе повторять? Ты понимаешь, что мы здесь теряем? Ты хоть видела эту цифру?.. как она тебе?       Я не в чём не была виновата, но от стального, холодного тона мне делается не по себе. Так и представляю, как она сидит за своим столом и смотрит в упор на несчастную провинившуюся. Она не кричит, но ей и не надо.       Я кошусь на дверь директорского кабинета, и вижу, что она чуть приоткрыта.       — Ой-ой, — поразительно быстро, буквально в одно движение, Зуза бросается к клавиатуре и вырубает игру.       Как чувствует, ведь через мгновение в холл входит София. У неё в руках большая чёрная папка. Остановившись, она прислушивается к перепалке.       — Там очень холодно, — тут же сообщает ей Зуза.       — Знаю. Но это ошибка стоила нам больших денег. Я бы за такое закопала.       — Никогда не поздно, — мрачно шутит ресепшионистка.       Но никто не смеётся. София переводит на меня задумчивый взгляд:       — Тебе сто́ит пойти на своё рабочее место. Обед скоро закончится.       Состроив Зузе гримасу, я спешу делать то, что велено. Желание узнавать Маргариту Анатольевну ближе у меня заметно убавилось.