Кровавый контракт

12 часов до происшествия

      Во мне так много кофе, что я не знаю, трясёт ли меня из-за него или всё дело в нервах. На улице всё ещё темно, когда я приезжаю к этому зданию. Сейчас оно кажется мне не современным небоскрёбом, а мрачным, неприступным замком.       Наш бизнес-центр.       Как и несколько месяцев назад, когда я была здесь в первый раз, я крепко держу в руках папку. Только теперь в ней не грамоты и диплом.       Распечатки новостных статей.       Пять убийств. Балаганный зазывала ошибся: в течение двух последних месяцев произошли только три из них — громкие, пугающие своей периодичностью. Остальные — в течение года. Все девушки. Все молодые. Все обескровлены…       И, возможно, следующая на очереди — я.       Так что же я делаю?       Сама иду навстречу своей убийце?       Да, потому что ничего умнее мне в голову не пришло. Потому что я не хочу верить, что это она. Потому что я хочу потребовать от неё ответов и дать ей шанс всё объяснить.       Если же я делаю ошибку…       Что же, по крайней мере, за неё расплачу́сь только я.       Предупреждённые, они ждут меня у ресепшена на нашем этаже. Все трое. Зуза нервно барабанит по стойке ногтями. София стоит, прислонившись к стене и скрестив руки на груди. Маргарита рядом с ней, застыв, словно изваяние. Прекрасная скульптура роковой женщины. Она встречает меня настороженным взглядом, но ничего не произносит.       Я тоже молчу. Выхожу из лифта и просто смотрю на них, а они смотрят на меня. Потом тишину всё-таки прерывает М.:       — Похоже, нам нужно поговорить в моём кабинете.       Конечно же, мы слушаемся. Хоть в офисе сейчас — в такую рань — нет никого, кроме нас.       Когда закрывается дверь, я вдруг думаю, что это всё.       Теперь я либо права, либо мертва.       — Что у тебя? — интересуется Маргарита, подходя к своему стулу.       София и Зуза уже у окна. Хорошо, что, по крайней мере, свободное пространство у меня есть.       — Я хочу, чтобы вы объяснили, что это значит. — Кладу папку на стол для переговоров и вновь отступаю к двери.       Сердце моё, кажется, вот-вот выпрыгнет и застрянет где-то в горле. Я смотрю, как они изучают файлы. На последнем Зуза ахает:       — Это же…       — Да, — отзывается М. — Я тоже узнала.       — Вот так вот и попросила, чтобы не искали.       — Не надо было её слушать.       — О чём вы? — я стараюсь не упустить ничего из их реакции.       М. поднимает на меня глаза:       — Поверь, это не имеет…       — Имеет! — произношу это непривычно резко, на срыве. — Они обескровлены!       Лицо Маргариты похожа на маску:       — Вот, значит, что ты думаешь?..       — Это те, кто был до меня, не так ли?       М. смотрит на меня несколько секунд, прищурившись, а затем идёт за свой стол. Выдвигает один из ящиков. Достаёт чёрную офисную папку, пролистывает, а затем вытаскивает один из документов:       — Из тех, кто… как ты говоришь, был до тебя, в твоих статьях только одна. Держи.       Ни я, ни она не сдвигаемся с места. Так и стоим, глядя друг другу в глаза. Барабанный стук сердца почти мешает думать. Западня или нет?..       — Да боже! — не выдерживает Зуза и, забрав лист, приносит его ко мне. — Вот!       Это личное дело. Я гляжу на прикреплённую фотографию. Улыбающаяся темноволосая девчонка. Скорее всего, ровесница. Может, даже младше. В голове тут же возникает заметка. Зловещая фотография ночного переулка, в котором её нашли…       Гляжу на дату: официально она прекратила работать здесь полгода назад.       Это ничего не доказывает. Но…       — Кроме неё, — подаёт голос Маргарита, звуча деланно и чуждо. — Остальных я не знаю. Ты можешь убедиться в этом сама.       Если подойду и заберу папку.       Я узна́ю про всех, кого нанимали на моё место. Как их зовут, как они выглядят. Когда прекратили работать. Узна́ю, как много их было. Узна́ю, как долго они были здесь. С ней.       Что-то подсказывает мне, что после этого всё будет кончено. Такого недоверия М. не простит.       Вдруг чувствую сильную усталость:       — Ну а что я ещё должна была подумать? Особенно если вы пьёте кровь и держите ритуал втайне.       — Справедливо, — кивает Зуза.       — Уймись, — тихо замечает София.       — Меня это тоже касается! И тебя: она подозревает всех нас! А мы, вроде как, друзья!       — Для ритуала правда нужно убийство, — отмечает М., уже чуть менее напряжённо. — В самом процессе. Мало нужных слов и древних знаков. Чтобы жить вечно, нужно отдать чужую жизнь.       — И её часть поселится в тебе, — важно кивает Зуза. — Ты немного перенимаешь у неё что-то, к чему изначально был предрасположен. Очень романтично.       М. передёргивает, и девушка спешит оправдаться:       — Я не это имела в виду.       — О чём вы? — быстро интересуюсь я.       София хочет было что-то сказать, но Маргарита поднимает руку, призывая её к молчанию:       — Что уже поделать, если начали говорить откровенно. Это история прошлого. Случилось очень давно. Так я стала бессмертной. Но потеряла всё. Умер дорого́й мне человек. Это не было специально… но это произошло. Я не хотела бы обсуждать это сейчас. Если ты не против.       Последнюю фразу я никак не ожидала услышать, а потому сразу же растерялась:       — Ну… собственно… да, окей. Но кто тогда это мог сделать?       — Да шут его поймёт! Нужно обратиться в капитул, — задумчиво произносит Зуза. — Это их работа, не наша.       Не даю себе отвлечься, потому что есть ещё один важный вопрос:       — А Ника могла?       Едва это имя прозвучало, Зуза и София тут же переглядываются, а Маргарита чуть выпрямляет спину.       — Ника… — медленно произносит она. — Ну конечно.       Что же, они точно знакомы.       — Действительно, когда происходит такое, она должна быть первая в списке подозреваемых, — ворчливо произносит Зуза.       — А я говорила, — кивает София, — надо было её…       М. вновь останавливает её жестом руки, внимательно вглядываясь в моё лицо:       — И как ты думаешь, кто она?       — Твоя бывшая.       Впервые я перешла через негласную субординацию, обратившись к ней на «ты». И, похоже, реплика звучит с большей претензией, чем я рассчитывала.       — Ой-ой, — тихо произносит Зуза. — Может, мы пойдём?       — Нет, — произносим мы с М. хором, почти одинаково жёстко.       Это невольная синхронизация заставляет Маргариту слегка улыбнуться:       — Ты права. Когда-то мы действительно были вместе. Но сейчас это не так. Уже очень давно не так.       — Судя по всему, расстались вы плохо.       — Судя по всему, да.       — Она сказала, что вы меня убьёте.       Зуза фыркает:       — Кажется, она немного обиделась после того, как её навсегда изгнали из города.       — Что? — я недоверчиво улыбаюсь. — Вы и это можете?       — Я это могу, — звучно сообщает М. — Я же её и изменила. Это была ошибка — признаю́.       — Она была просто ужас, — Зуза закатывает глаза. — Мы не ожидали, что превращение так сильно разовьёт в ней комплекс бога! Совсем стала путать берега. Перестала воспринимать людей, как-то иначе, кроме как еды… а мы всё же не такие, понимаешь? Есть же правила…       — Я считала, что её нужно убить, — София пожимает плечами. — Но…       — …я была против, — спокойно заканчивает за неё М. — Ещё одна ошибка.       — Правда? — София смотрит на Маргариту с удивлением.       — Да. После того, что случилось, я понимаю, что была не права, — она переводит взгляд на меня и, наконец, кладёт папку с сотрудниками на стол. — Я рассказала всё как есть. Больше скрывать мне нечего.       Её взгляд. Живой взгляд не человека, но человечный. Именно сейчас я чётко осознаю, что этот разговор важен не только для меня.       Верю ли я ей? Верю ли я, что это не они? Что это не она?       Барьер, который я установила, едва придя сегодня, дрогнул. Ощущаю физически, как необходимо мне прямо сейчас её прикосновение.       Делаю шаг вперёд.       — Да…       Ещё один шаг.       Через секунду, через мгновение, она оказывается рядом. Тянет руку к моей щеке. Я не отшатываюсь от неё, напротив, продаюсь вперёд. Прижимаясь к её ладони. Закрываю уставшие глаза:       — Пожалуйста, скажи ещё раз, что это не ты.       — Это не я. Я не убиваю невинных девушек. Я вообще не убиваю невинных.       Да.       Я верю им. Верю ей. По-другому не могу:       — Я знала, — тихо шепчу я. — Поэтому пошла к вам, а не к ней. Знала…       — Ты молодец, — Маргарита отвечает тоже шёпотом. — Мы защитим тебя от Ники. От кого угодно, обещаю.       Ровно два удара моего сердца, мне чудится, что мира за пределами нас двоих не существует. Но вот София кашляет в кулак, и М. убирает руку. Я невольно открываю глаза.       — Давайте-ка разберёмся, — Зуза уже достала бумажный лист и чёрный маркер, чтобы деловито положить их на стол переговоров. — У нас есть Ника…       Высунув язык, она старательно изображает злую рожицу. Я поднимаю глаза на М. Та лишь пожимает плечами и подходит со мной ближе к столу.       — Что за художество? — кривит губы София.       — Сама говорила, что любишь всё упорядоченное! Так вот… Ника здесь уже пару месяцев.       — Год, — поправляет её помощница гендира. — Убийства начались год назад.       — Хорошо, год… примерно год назад у нас была… — Зуза рисует рядом со злой рожицей улыбающийся смайлик. — Аня, которая уехала…       — Причём, — София задумчиво щурится, — уехала она полгода назад, а убили её недавно.       — Наверное, она передумала, — М. слегка сжимает мою ладонь. — Решила вернуться. Жаль её.       — Да, — тянет Зуза и перечёркивает смайлик жирным крестом.       Глядя на него, мне становится не по себе. Некоторое время мы молчим, а потом ресепшионистка продолжает:       — Была же ещё одна — та, которая попробовала нас шантажировать. А я-то всё голову ломала, откуда она узнала…       — Узнала, что? — не понимаю я.       — Особенности наших вкусовых привычек, конечно.       — Так, разве не… — я поворачиваюсь к М.       Она благосклонно улыбается моему изумлению:       — Представь, что было бы, если бы мы выдавали это всем желающим.       — О…       Даже не знаю, что сказать. Чувствую, как к щекам приливает краска. Ну надо же! Даже как-то совестно теперь, что я их подозревала во всяком.       — А что вы с ней сделали? С этой… шантажисткой?       — Отправили домой. Сейчас пребывает в своём родном городе в полном здравии. Я надеюсь…       — А я нет, — сообщает София. — Уж больно она была мерзкой…       — Ладно, — Зуза принимается рисовать ещё одну рожицу, — сейчас на повестке дня не твоя кровожадность. Значит, Ника разговаривала с этими двумя. Может, и до этого с кем-то… а что она тебе говорила?       — Ну… — пожимаю плечами, — что я в опасности. Что она хотела связаться со мной раньше, но вы не давали. А ещё сказала посмотреть новостные статьи и связаться с ней.       — Даю голову на отсечение, — кивает Зуза с весьма удовлетворённым видом, — что с остальными было как-то так же.       — Как это низко, — морщится София.       — И разрушительно, — произносит Маргарита, проводя пальцами по моему плечу. — Она убивает. Хочет подставить нас. Просто игнорировать это нельзя.       — И всё же, — её помощница хмурится, — как она вообще узнала о существовании Саши?       — Следила, — быстро отвечаю я. — С самого первого дня. Я периодически видела её, но не знала, кто она, и не придавала значения.       — Допустим. Но в нашей компании полсотни человек. В бизнес-центре и того больше.       — Ей помог Паша. Он курьер в соседней фирме. Мы познакомились, когда я только начала у вас работать. Это он отвёз меня на выставку. И в общем…       Я вкратце рассказываю события минувшего дня.       — Надо будет что-то сделать с этими легендами, — Зуза рисует в уголке листа каракули. — Может, ну там, авторские права запросить или типа того…       — Но как он узнал, что Саша — та самая, — не унимается София. — Откуда он понял…       — Слухи, — пожимает плечами ресепшионистка. — Пол-офиса уже сколько времени об этом твердят…       — Серьёзно? — мы с Маргаритой снова говорим хором.       София снова кашляет в кулак:       — Зуза, как всегда, драматизирует, но о том, что Саша, так сказать… сблизилась с тобой, действительно говорят. Правда, думают, что вы скорее приятельствуете, как и все мы.       — Какой стыд, — я чувствую, как щёки мои разгорелись. — Можно, я просто уволюсь?..       — Не-а, — довольно отвечает Зуза. — Терпи.       — Ладно, — Маргарита вновь становится серьёзной. — Завязывай с рисованием. Я думаю, нам надо в капитул. Пусть решают этот вопрос. Только… София, Зуза? Проверьте территорию — нет ли её поблизости.       — Ты думаешь, что, — начинает было ресепшионистка, но София толкает её в бок, и до неё доходит. — Ах. Да, хорошо.       Вот дверь за ними закрывается. И я прижимаюсь лбом к плечу М.:       — Ты не представляешь, как мне было страшно.       — Я понимаю, — она обнимает меня за талию, и я действительно чувствую себя защищённой. — Правда.       — Ты ведь ничего не рассказывала…       — Помнишь, — Маргарита чуть отстраняется, — тот раз, когда ты думала, что от укуса станешь как мы?       — Да, до сих пор стыдно…       — Дело в том, что ты не спрашивала, потому что привыкла решать свои проблемы сама.       — Возможно.       — Как ты могла убедиться, мои дела — это в большей степени проблемы.       — Хочешь сказать, мы похожи?       — Ну у тебя же мой фамильный взгляд.       Я хмыкаю и вновь прижимаюсь к ней:       — Может быть, попробуем решать это вместе? Как сейчас.       — Я… подумаю над этим.       Мы стоим некоторое время так. Я вдыхаю крышесносный аромат яблочных духов, чувствуя себя совершенно вымотанной.       Наконец М. чуть отстраняется. Поднимает моё лицо за подбородок, и я вижу в её глазах странное выражение:       — Ты хоть сегодня спала?       — Ну… не то чтобы.       — Что ж. Отоспишься днём.       — Мне вроде как нужно на работу…       — Ты взяла отгул из-за плохого самочувствия.       — Я поеду с тобой?       — Да. Не хочу оставлять тебя одну. Чёрт знает, что придёт ей в голову в следующий раз. Она всегда была непредсказуемой и без тормозов.       — Был период плохих девочек?..       — Сейчас договоришься…       — Простите, Маргарита Анатольевна.       — Так лучше.       Зуза и София хоть и отнеслись к проверке особо досконально, но вернулись всё равно слишком рано, на мой взгляд. Однако, делать нечего. Все вместе мы спускаемся на паркинг.       — В первый раз за лет двадцать прогуливаю работу! — радостно сообщает Зуза. — А то торчи на этом ресепшене, пока вокруг столько всего интересного…       — Труд дисциплинирует, — вставляет София. — Тебе точно не помешает.       Мы усаживаемся в машину Маргариты. Занимая пассажирское кресло рядом с ней, я, наконец, интересуюсь:       — А что это за капитул такой?       — Хозяйки здания, в котором мы живём, — охотно сообщает Зуза, плюхаясь на заднее сиденье. — Ведьмы. Ну, целый совет.       — Чего?!       — Ага, — она видит выражение моего лица в зеркале и смеётся. — Они там очень важные и постоянно спорят с чародеями.       — Ну да, — меланхолично произношу я. — Почему бы и нет.       Кажется, меня больше вообще ничто не может удивить.       Несмотря на то что дорога занимает всего ничего времени, я успеваю немного задремать. Город же, наоборот, просыпается. Я не вижу, но, кажется, чувствую, как бежит трафик по улочкам-венам. Все спешат поскорее закончить сегодня работу в преддверии долгожданных выходных…       У здания со сферой припаркована одна-единственная машина. Красная и на вид раритетная. Её водительница стоит, небрежно прислонившись к ней спиной. Крепкая девчонка с короткой лиловой стрижкой — она одета слишком легко для ноябрьского утра, но, похоже, её едва это заботит.       Едва мы выходим из салона, она кивает нам в знак приветствия. М. отвечает, а затем спрашивает:       — Хозяйки, получается, здесь?       — Ага, — немного лениво произносит девушка. — Все семеро. Что-то важное у них.       — У нас тоже.       Та лишь пожимает плечами, словно демонстрируя, что лично у неё день самый что ни на есть обычный.       После тепла автомобиля на улице кажется особо зябко, и я рада, что мы без лишних разговоров идём в здание. Вот только в холле — большом и круглом, сделанным в чёрно-белом стиле — Маргарита останавливает меня и Зузу:       — Будет лучше, если пойдём мы с Софией. Если собрались все семеро, значит, стряслось что-то существенное. Тут уж лучше без новых знакомств.       — Да, и без меня, — охотно вставляет Зуза. — Буду очень рада лишний раз не светиться. Они совсем не понимают шуток…       М. снова поворачивается ко мне:       — Не знаю, сколько это займёт времени, так что, — её пальцы достают из кармана пиджака карточку, — Останьтесь пока у меня.       — Спасибо.       Маргарита, кажется, слегка колеблется, но затем быстро целует меня в макушку и губы:       — Скоро вернёмся.       Мне ничего не остаётся, кроме как смотреть, как они уходят.       — Да уж, — тянет Зуза, когда лифт с ними начинает подниматься. — Этого Ника не учла. Ты явно её зацепила.       — Что ты имеешь в виду?       — Да брось! — она делает большие глаза. — Ты что, не замечаешь, как она на тебя смотрит?!       — Разве не со всеми было так?       — Так, чтобы сама госпожа М. действительно волновалась, что задела тебя, после того как… ну, ты помнишь. Потом смотрела с тобой мультики и возила в художественные мастерские? А сейчас дала доступ к себе домой? Нет. Даже с Никой было не так. Да и со мной, если честно, хоть это и было давно…       Я чувствую, что краснею, и отворачиваюсь, чтобы скрыть невольную улыбку. Приступ нежности к М. заставляет мысли идти совсем в иное русло. Нужно помочь ей. Но как?..