затмение

джисон чувствует себя дураком. он чувствует себя ебучим клоуном, чьи шутки так остоебали каждому, кто находится рядом с ним, что ни один мускул на их лицах не дергается. он боится одиночества больше чем смерти. для него остаться одному и так подобно смерти, поэтому он цепляется за каждую возможность быть нужным. если бы джисон однажды стал миллионером, он бы проебал свое состояние за пару дней, тратя все деньги, чтобы порадовать друзей. лишь бы его любили. лишь бы никто не хотел, чтобы он ушел. лишь бы не чувствовать себя лишним. «пожалуйста, не бросайте меня, я все для вас сделаю. я умру за вас.» он никогда этого не озвучит, но мысль набатом будет стучать на каждой прогулке или посиделке с друзьями. после таких ивентов джисон будет часами сидеть в наушниках, пялиться в потолок и мириться со сжимающейся грудью и тревогой. «я же не был слишком шумным? не был слишком навязчивым? в следующий раз они же не забудут про меня?» был хан слишком часто думает о том, что у каждого, с кем он общается, за кого душу готов продать, есть кто-то важнее. всегда есть кто-то важнее. он так и останется шутом, над с которым можно посмеяться, вести себя глупо и забыть, как про короткий видос или мем давно прошедших годов. сердце всегда мерзко тянет, когда он заглядывает в групповой чат. отчего точно он сказать не может или просто не хочет себе признаваться, что всем будет лучше если он исчезнет. если бы внимание было наркотиком, джисон сторчался бы в самом затхлом притоне с улыбкой на лице и без капли сожаления в глазах. чистая эйфория, никаких забот. иногда он думал о том, что лучше отсидеться дома, погрустив из-за проигноренных сообщений, но хотя бы не чувствовать эту пропасть вживую. настолько задумался, что уже пару недель не выходит из дома. игнорирует сообщения и звонки, злится сам на себя, но продолжает. забавно, ведь общение для него кислород, которого он добровольно себя лишает. эдакий селфхарм. стоит перед зеркалом растрепанный, мешки под глазами такие, что там можно кенгурят вынашивать. смотрит, смотрит, а затем бесится, задается вопросами в кого он превратился и ругает себя за неосознанную манипуляцию и требования хоть капли внимания таким образом. «какой же ты идиот, хан джисон. как будто кому то не похуй, ну ей богу» и кто-то правда сдался, не писал и не звонил ему. но один человек повелся на этот детский способ стал через чур общительным. минхо не сдавался, писал ему, спрашивал как тот ест, спит, живет в конце концов. и в этом случае джисон даже иногда отвечает сухим «норм» или чем-то подобным, хоть и старается гаситься. неопределенность разрывает его. то он хочет все и сразу, всех и сразу. звонки, смс, прогулки. дайте, дайте, дайте, только не забывайте, что я существую на этой планете, что я живой и мне вы все нужны как воздух. то он собирается закрыться в своем мини мирке и не открываться никому на свете, лишь бы его забыли и не позволяли больше привязаться как щенку, брошенному на трассе. звучит глупо даже для самого хана, но он ничего не может с этим поделать. чувствует себя двенадцатилетним шкетом, чьи гормоны бушуют, а настроение скачет хлеще, чем актеры в плохом порно. мин 6:15 ты не спишь потому что внезапно нашел себе работу или потому что ты опять сломал свой режим? мин 6:48 я же вижу, что ты в сети мин 6:52 скрыть свой онлайн не поможет, сони. херней страдаешь. мин 7:10 давай поговорим? мин 7:38 пожалуйста джисон бесится. не из-за минхо, нет. ему просто стыдно. стыдно быть таким идиотом и не отвечать тому, кто переживает за него, человеку, которого так хотел джисон в своей никчемной жизни. этот стыд перерастает в желание оттолкнуть минхо, чтобы не чувствовать угрызений совести за трату времени другого. хан джисон не заслуживает того, чего так хотел. jiiizz 9:27 зачем? хочет, чтобы выглядело холодно. нажимает, отправляет и прячет телефон, собирая слезы пальцами. придумал себе проблемы, сам же страдает, ну не идиот ли? а зачем подпускать кого-то близко, а потом трястись что они уйдут, при этом самому отталкивать? — завались! — кричит в пустоту, хочет заткнуть мысли этой несчастной сломленной головушки. родители внимания не дали, а ты теперь другим жизнь отравляешь своей неопределенностью. оттолкни до конца или прими. родители джисона были не сахар. отца он желал бы не знать, проще бы жилось. мудак, каких поискать. но хан все еще оглядывается на детей с отцами и героически давит желание разреветься как маленький прямо на дороге. мама? а вот мама как раз и дала ему эту «суперспособность» — его поведение, которое непонятно никому, в том числе и самому хану. она нежная, ласковая, добрая, отвратительная, бесчувственная, абьюзивная, уставшая, бедная, суицидальная, депрессивная, вспыльчивая, агрессивная, самовлюбленная, ненавидящая себя женщина. все везде и сразу, собери бинго, так сказать. и джисон не может выкинуть хоть одно прилагательное из этого описания, иначе будет неправдиво. самое страшное — он такой же. мамин сынок. яблонько от яблоньки, как говорится. мин 10:02 ты знаешь о чем jiiizz 10:03 понятия не имею мин 10:04 я не понимаю тебя. «я тоже, не понимаю себя, минхо» — остается не отправленным. он бы столько рассказал, если бы заставил себя. но он слабый, не хочет выходить из зоны комфорта, нет ни сил, ни желания вытаскивать червей из мозга и изучать. jiiizz 10:09 если устал от меня, так и скажи грязный прием, джисон. очень грязный, сам же знаешь. и хан кивает сам себе, знает и ненавидит себя за такое. мин 10:13 знаешь же, что я не это имел в виду давай сходим сегодня прогуляться? мин 10:20 я хочу знать, что тебя тревожит знать, что с тобой случилось мин 10:23 прошу тебя и хан падает. падает куда-то в адскую пучину. мин слишком хороший, он не заслуживает разбираться со всем этим дерьмом в голове своего друга. он же не нанимался психиатром. а сердце джисона слишком быстро бьется от его сообщений. и все это как-то по-своему дерьмово. полоска набора текста слишком долго мигает, пока хан думает. думает о том разрушить свою жизнь до конца или сделать хотя бы шаг навстречу и уничтожить минхо своим нытьем, проблемами и существованием. одними губами шепчет «прости» и соглашается. надеется, что извинения вслух проговаривать не придется. *** в парке до ужаса хорошо и с минхо тоже, до ужаса хорошо. хан совсем не хочет этого признавать. ли не настаивает, не давит, осторожный до ломоты в костях. сладко заботливый. сладость от которой свои последствия. и если для детей последствия — бормашина и страшный дядя врач, то для джисона это разбитое сердце одного из участников. — сони… — он подбирается издалека, пытаясь обойти капканы и ловушки. — я хотел… глаза бегают где угодно, но на лице джисона не остаются и что-то колит в груди. — я не могу. — ловит наконец на себе непонимающий взгляд минхо и продолжает. — я не могу объяснить, что со мной. я пойму, если ты захочешь уйти. не отнекивайся сейчас, не пытайся. я не набиваю себе цену, но уверен, что ты просто зря потратишь время. — я бы еще понял, если бы мы знали друг друга пару месяцев. но я столько лет знаю тебя и ты считаешь что я их потратил зря? я вот так не думаю. ты дорог мне и я хочу помочь тебе. — смотрит так жалостливо и от этого даже не тошно. он словно смотрит куда-то глубоко в душу, понимает и принимает. это «ты дорог мне» что-то настолько драгоценное для джисона, что он мечтает поверить. — спасение утопающих — дело рук самих утопающих. — ненавижу эту фразу. — минхо морщится, словно съел что-то до ужаса кислое. и джисон хотел было согласиться, он тоже терпеть не может эту «поговорку», но тут она подходила для отмазки как нельзя лучше. — мин, живи жизнь, расслабься и… — хан вздыхает, не в силах выдавить из себя «оставь меня», потому что это не то, что он хотел бы. вот «пожалуйста, обними и держи так крепко, как сможешь» подошло бы больше. — ты специально все усложняешь? — вопрос как молотком по затылку ударяет. ответа джисон не знал, а из выбора сейчас только сделать вид, что не понял, взбеситься или… признаться. — о чем ты? — проигрышная стратегия, но придется придерживаться. слишком рано для каких-либо признаний. — я имею в виду… я знаю тебя как облупленного. — «с этим не поспоришь.», думает хан и чертыхается в мыслях. — ты всегда нуждался в ком-то, никогда не запирался, ты даже бегал за дерьмовыми людьми лишь бы не быть одному. а теперь ты ведешь себя… так. закрываешься, убегаешь, не хочешь разговаривать. ты либо не хочешь дать себе хорошей жизни, либо это признаки суицидального настроения и, знаешь, меня не устраивает ни то, ни другое тем более. — с чего ты… — глянув на ли, джисон понимает, что не прокатит. — блять, мин, я… — он устало потирает веки кончиками пальцев, сползая вниз и потянув кожу. — я не собираюсь убивать себя, окей? «по крайней мере пока», шепчет сраный таракашка в голове. и на том спасибо, твою мать! минхо смотрит пристально, разглядывает. он сам уставший до чертиков и джисон не хочет усложнять все для него. но не может отпустить. не возможность выбора, а сраное лимбо, ни то, ни то. — это хорошо. но то, что с тобой происходит — плохо. — объясняет как ребенку, как алфавит или дважды два. — сони, ты высох за пару недель. так дело не пойдет. ты хочешь, чтобы я отстал, но как я должен смотреть на то, как близкий мне человек превращается в трупа? джисон поджимает губы, кусает внутреннюю сторону щеки, лишь бы не выплюнуть гадость искренне переживающему за него человеку. — вычеркни его из близких. господи, блять, хан джисон! прилетевшая легкая пощечина отрезвила. хан проморгался, пытаясь понять, что произошло. но когда стал видеть ясно, стал молиться о том, чтобы больше не видеть ничего вообще. перед ним стоял ли, который еле сдерживал слезы. его грудная клетка быстро вздымалась, а в глазах стояли непролитые слезы. добился своего? резкая пульсирующая боль в голове, дыхание сбилось, хотелось провалиться под землю. — да как ты можешь так говорить?! мне по твоему нравится все это?! не хочу я тебя «вычеркивать», придурошный! — минхо схватил хана за воротник рубашки, а тот как вкопанный застыл на одном месте, глупо моргая. — ну почему ты не видишь что я не хочу уходить?! почему ты не видишь как я дорожу тобой?! ли пришел в себя и отпустил, что-то словно надломилось и в его глазах не было нежности, только отчаяние, злость и… что-то еще, но джисон не мог дать этому название. — почему… почему ты не видишь как я люблю тебя? — шепчет, слегка дрожащим голосом, мин и хану сносит голову моментально, он отключается, совсем невменяем. вот почему он так отреагировал. вот почему возился с ним как с маленьким ребенком, просил, спрашивал, писал. — повтори. — также в полголоса просит умоляет джисон, голос совсем как у ли дрожит. — ты слышал. — минхо сцепляет зубы, аж до скрипа. — и я не поверю, что не замечал. и хан готов поклясться, что не знал и не замечал и, боже, он был сумасшедше рад, что мин признался прямо сейчас. джисон вертит головой отрицательно, не знает как подобрать слова, что говорить, как… как вообще на такое отвечать? нет, джисону уже признавались, он уже переживал такое. но что делать и говорить, если признается тот, кого ты сам до остервенения полюбил — он не знал. — да или нет? не прошу развернуто, просто скажи да или нет, мотни головой или еще что-нибудь, но, блять, не молчи. — умоляюще прошипел последние слова минхо, так, словно с каждой секундой молчания, в него втыкаются иглы. и сони кивает. они оба стоят как испуганные зверьки, не понимая, а что делать дальше? и даже эта странная неловкая ситуация приятнее, чем любой день джисона из последних двух недель. — люблю. — нарушает тишину хан. они не бросаются в объятия, не целуются. после признания тараканы из головы джисона, как и страх, не исчезли. но стало легче дышать, словно ему подвели кислородную трубку. словно лучи солнца стали проступать после затмения.