Life off

Солнечные дни — это прекрасно. Яркие лучики, прыгая по ясным лицам и одежде, одаривают теплом, дарят положительные эмоции, сушат слезы. Джисон и Минхо всегда любили гулять вдвоём, смеяться вдвоём, лежать на прохладной травке вдвоём, быть вдвоём. Отдыхая от остальных их друзей, они прогуливались по небольшому тенистому лесочку, укрываясь от слишком яркого солнца и жары. Уже почти июнь. А там и до июля рукой подать, скоро наконец будут долгожданные каникулы. Джисон рассказывал другу о своих планах на это лето, ему очень хотелось уговорить родителей поехать на море, потому что погоду обещали очень жаркую. — было бы неплохо съездить на море. Лишь бы мать согласилась выйти из своего дома. А то как купила его, так и не вылазит оттуда, так ей понравилось жить отдельно от меня.– Джисон обиженно вздохнул. — ты хотя бы живёшь отдельно. Мои родители мне уже надоели, вечно недовольны моим образом жизни, чувствую себя подростком под гиперопекой. — проговорил Минхо слегка улыбаясь и приобнимая друга за хрупкие плечи. — мне жить одному грустно, а тебе жить с родителями обременительно…может лучше нам просто жить вдвоём? Оба парня рассмеялись. — хмм, стоит подумать над этим позже.– с наигранной задумчивостью произнёс Минхо. Продолжая идти по лесочку, они наблюдали за птицами и белками, рассматривали аккуратные и нежные лепестки незнакомых им цветков и даже нашли какой-то пруд, который раньше не видели или просто не помнили о нём. Усевшись возле этого небольшого пруда, они продолжили говорить о всякой всячине: о друзьях, об универе и предстоящих экзаменах, в общем о всей жизни. Атмосфера была очень комфортной. Очень. Джисону показалось, что всё вокруг выглядит довольно романтично и ему от этого ещё сильнее вскружило голову. В последнее время ему было всё тяжелее спокойно смотреть на Минхо, как на друга. Он влюбился в него до безумия. Ещё давно, вот только признаться всё не хватало смелости. Но сейчас всё по другому, никто не мешает, вокруг тихо и спокойно, идеальный момент. Собравшись с мыслями и набрав в лёгкие побольше воздуха, он начал: — эм…знаешь, Минхо…ты мне..нра- Но тут Джисона перебили. Телефон Минхо завибрировал, уведомляя о входящем сообщении, в самый неподходящий момент! Старший быстро пробежал глазами по экрану, и его лицо озарила улыбка. — о Боже, Джисон! Эти чувства взаимны! По телу младшего прошёлся ток, неужели предмет его воздыхания тоже влюблён в него? — о господи, она тоже любит меня! Эй, Джи, помнишь её? — сказал Минхо указывая на экран своего телефона, на котором красовалась фотка их знакомой, с которой Джисон пересекался пару раз, а вот его друг по всей видимости был влюблён в неё… –д-да, конечно помню. — отлично! Представь, она согласилась со мной встречаться! — восторженно продолжал он. Младшему было очень неудобно из-за того, что его отвергли, хотя он ещё даже не успел признаться. На душе будто кошки скреблись. — ох, уже вечер..мне надо скорее идти домой, доделывать реферат. — пошли, я тебя провожу тогда. Парни поднялись с уютной, прохладной травки и побрели в сторону джисоновой квартиры. Дальше для Джисона всё было как в тумане, его заполняли мысли о том, почему в этой жизни всё складывается против него. Опомнившись, он уже стоял у крыльца своего дома. — ну вот мы и на месте. — вздыхает младший.– пока! В ответ на прощание, Минхо лишь говорит привычное «до встречи!» и лёгкой походкой направляется к себе. Джисон же, стоя на крыльце смотрит ему вслед, улыбаясь вымученной улыбкой и понимая, что на этом конец. Он возвращается в свою квартиру уже не сдерживаясь, рыдая во всё горло от боли, пронзающей его душу. Он терзает себя мыслями о том, что даже не смог признаться в своих сильных, сумасшедших чувствах к Минхо. Тяжёлый груз отчаяния свалился на его плечи и казалось, что настал конец его, наполненной хоть какими-то радостями и надеждами, жизни. Начнётся новая мрачная пора и время, проводимое в компании с минхо (и по всей видимости с его новой девушкой) станет для него тяжелой мукой. Но в голову Джисона приходит мысль, светлая мысль, способ покончить со страдальческим будущим, ещё не успевшим начаться. Посидев пару минут на полу, протяжно воя, заливаясь слезами из-за Минхо и одновременно переживая из-за своей идеи, он всё же решается на тот поступок, который пришёл ему в голову. Ставя табуретку, он завязывает аккуратную петельку себе на шею, прицепляя другой конец верёвки к крючку в потолке, на котором должна была висеть люстра. Теперь он заменит эту старую люстру собой. Стоя на покосившейся табуретке, Джисон безмолвно рыдал, прокручивая у себя в голове все счастливые моменты, какие он провёл вместе с Минхо. Сможет ли он принять его смерть и сильно ли расстроится? Или может он будет так занят своей новой девушкой, что даже и не вспомнит, кто такой Хан Джисон? Тревога накапливалась в лёгких, заполняя собой всё пространство, не давая дышать. Решительность куда-то пропала и теперь парню безумно захотелось жить, пусть в страданиях и истязаниях для больной души, но всё же Минхо по прежнему останется рядом. Пусть взгляд возлюбленного и не будет обращён в сторону его глупого лучшего друга, но он всё равно никогда его не бросит. Выдохнув с этой мыслью, Джисон понял, что он хочет жить, он посвятит свою жизнь этой паре, будет всегда им помогать и конечно же сможет также находиться рядом с Минхо, гулять с ним, шутить, валяться в каком-нибудь лесу, на полянке, смеяться, отдыхать, всё делать вместе. И его никогда не забудут. От подобных размышлений на душе стало теплее. Идея посвящения своей жизни Минхо очень понравилась ему, так что он решил, что свою и без того короткую жизнь обрывать так рано не станет. Пока парень пытается снять с себя уже слегка затянутую петлю, происходит резкий рывок. Одна из ножек старой табуретки не выдержала всей тяжести Джисона и его печальных размышлений, что и без того уже ранее треснувшая ножка ломается, тем самым забирая у Джисона опору из-под ног. Снять петлю он не успел. Она крепко затянулась вокруг его шеи, обвивая словно удав и выхватывая последний воздух из лёгких, не давая поступать туда новому. Попытки стянуть с себя этот злополучный кусок верёвки не увенчиваются успехом. Джисон повис, захлебнувшись в собственной слюне. *** На следующее утро друзья парня заволновались из-за того, что он не пришёл в универ, хотя обычно просто так занятия он не пропускал. Подумав, что возможно он просто заболел, Минхо, как самый близкий его друг, решил позвонить ему, но в трубке слышались лишь гудки. — что за…– недоумевающе протянул Минхо. — так, спокойно, ребят! Давайте я сейчас зайду к Джисону домой и спрошу, что там у него произошло. Ключи от его квартиры у меня есть, он давал мне их когда-то и так и не забрал, так что попасть я к нему смогу. — довольно уверенно произнёс Чан, хотя голос его слегка подрагивал от волнения. Все согласились. Пробежав минут пятнадцать, Чан добрался до дома Джисона. Открыв дверь трясущейся рукой, он закричал. Перед Чаном представилась ужасная картина: прямо посреди комнаты висело безжизненное тело Джисона. Его глаза закатились, кожа была трупного цвета, гримаса сожаления и страха, застывшая на его, ещё пару дней назад счастливом и улыбающемся лице, заставляла ещё сильнее бояться. Под ним валялась табуретка со сломанной ножкой. У Чана от шока ноги подкосились и он упал на пол, да так и остался там сидеть, не в силах двинуться. Эта картина отпечаталась в его памяти на всю жизнь. Безжизненное тело-оболочка источало печальную ауру страданий, которые пережил его хозяин. Всё закончилось так глупо, ведь… Это был конец его бесполезной любви. Это был конец всего.