Я прощаю тебя

—я последнее что у тебя осталось Эти слова бьют под дых и приносят боли больше, чем пуля в плече. Андрей даже не знает что на это ответить, потому-что это правда. Всё что он выстроил, повалилось как карточный домик от одного только появления Леонида. Когда-то Андрей считал что у него всё под контролем, он получил в свои руки целый завод и купался в золоте. Он кормил со своих рук всех остальных и мог решать кого поощрять, а кого наказывать. Но вернувшийся друг из прошлого показал насколько-же прозрачна была эта власть. Осинскому хотелось провалиться под землю, исчезнуть, испариться, всё что угодно лишь бы выбраться из этой ситуации, в которой победителем останется не он. —и вот прямо сейчас, здесь, я прощаю тебя, Андрей. Голова идëт кругом то ли от боли, то ли от абсурдности ситуации. Прощает? Леонид-то? Двадцать лет назад он бы вернул свои страдания Андрею в десятикратном объëме, заставляя того пожалеть обо всëм, а сейчас прощает? Осинский поднимает на Морозова неверящий взгляд, не до конца понимая, шутка ли это или его друг действительно решил отпустить все обиды прошлого. Гневная тирада помошника Леонида проходит мимо ушей, Андрей не слушает его, сосредотачивая внимание на Лëне, который кажется абсолютно спокоен. Хотя с другой стороны, отрешëнно думает Осинский, а чего его наказывать? Он и сам себя прекрасно наказывал эти двадцать лет. Мужчина бы соврал если бы сказал что не думал о Лëне и его сыне хотя-бы несколько раз в неделю, алкоголь рано или поздно возвращал его к этим воспоминаниям. Светлое прошлое, в котором были дружные Осинский и Морозов, вместе нянчащиеся с сыном последнего, остались в прошлом. В настоящем, у Андрея из светлого было только пиво и камин который он разжигал по вечерам, пока ждал возвращение дочери. Порой в его голову даже закрадывались мысли о том, а стоило-ли тогда убивать мальчика чтобы защитить жену и Арину? А стоило-ли разрушать то прошлое, где он был счастлив, ради этого настоящего в котором счастья нет нигде. К реальности его вернул звук закрывающейся двери, тупой увалень, везде сопровождающий Морозова ушëл, разочарованный в своëм начальнике. Оставшись один на один со своим главным кошмаром, Андрей наконец-то подал голос. —убьют нас. Осинский и сам удивился тому, какой спокойной вышла эта фраза. Казалось бы, он должен цепляться за эту жизнь как цеплялся двадцать лет назад, но сейчас это казалось бессмысленным. Ради чего ему бороться? Ради пустого дома, завода, или может семьи которая разошлась по швам ещё после побега жены? Нет, конечно нет. Какая разница, умрут они сегодня или чуть позже, Андрей слишком отчаялся чтобы переживать за то что будет дальше. Он вëз Леонида к дому той женщины, параллельно слушая его и понимая, живым Лëня оттуда не вернëтся. Женщина, потерявшая по его вине мужа и достоинство не отпустит его просто так. —совсем ты, Лëнь, был поехавший Боль в руке давала о себе знать, а скребущее изнутри отчаяние вынуждадо отгородиться от проблем этой простой фразой. Как будто ту ситуацию можно было списать на то, что Морозов был "поехавшим", как будто хоть кто-то из них был нормальным в то время, да и сейчас. Золото мягкий металл, но на душу ложиться тяжëлым грузом. Оно всех их подвело к черте, всех погубило. Что раньше, что сейчас, они были готовы глотки друг другу перегрызть за это проклятое золото. Хорошо хоть у них с Лëней этот период прошëл, иначе добром это дело не кончилось бы ни для кого. Смотря в след уходящему к дому Морозову, Андрей откинулся на спинку сиденья и прикрыл глаза. Ему казалось что прошло несколько часов, прежде чем давящую тишину района разрезал выстрел. Осинский прекрасно понимал что это значит. —сука. Открыв глаза и посмотрев в водительское зеркало, понял что плачет. Чëрт, как-же он устал. Заведя машину, Андрей выехал сначала со двора, а потом поехал на выезд из города. Здесь причин оставаться у него больше нет. Всё что начиналось с предательства, предательством и закончилось