Night

      Глоток. Алкоголь закончился. Со стуком и звоном льда стакан опустился на стол. От выпитого у Хонджуна лишь слегка болела голова, всё-таки потребил он немного, по его меркам. Пройдясь по комнатам и удостоверившись, что все сладко сопят, а не ведут эфир или не смотрят телевизор, мужчина со спокойной душой оставил записку «Я в студии» на холодильнике и ушёл. Но не в студию.       Звук мотора. Щёлк от шлема. Включен дальний свет. Хонджун едет к шоссе. В голове было множество мыслей. И о том, что он должен сделать, и о том, что должны сделать ему, и о том, что он собирается делать дальше. В конце концов его размышления привели к одному вопросу. «А зачем это всё?»       Он не видел смысла в своей жизни. Зачем он старается, зачем он что-то делает? Зачем пытается добиться успеха? Зачем работает без продыху? Его сердцебиение ускорилось, в глазах помутнело. Он не понимал: виноват алкоголь или очередной «приступ»? «Приступом» он называл волны навязчивых мыслей, которые появлялись каждый раз, когда он оставался один. Или поздно ночью. Или под аффектом. Сейчас всё одновременно. Он сходил с ума.       Хонджун свернул налево. Вот и шоссе. Дорога продолжалась до самого горизонта и сходилась в одну точку. По краям её жёлтым светом освещала бесконечная вереница фонарей. Машин в такое позднее время совсем не было. Он с какой-то радостью и удовлетворением улыбнулся и выдохнул.       Снял шлем, сел поудобнее. Закрыл глаза, попытался сосредоточиться. Мысли, слово вороны, терзали его разум, не давая и секунды отдохнуть и зализать раны. Его руки задрожали, он крепче сжал руль. Мемберы не знали о том, что он временами делает по ночам. Всегда он отмахивался тем, что работал в студии и уснул на диване. Все верили, что такое могло случиться. Но не могли даже заподозрить о том, что он каждую неделю рискует жизнью, чтобы просто почувствовать её.       Хонджун начал разгоняться. Время и пространство словно изменились. Он видел только дорогу перед собой и спидометр. Ветер начал неприятно жечь руки. Вот уже восемьдесят километров в час. Мысли постепенно стали покидать его голову. В теле появлялась лёгкость. Он улыбнулся сам себе. Сто километров в час. Он прижался к мотоциклу и продолжил гнать. Волосы бешено развевались. Мелкие мусор летел в лицо, но его это не волновало. Начал выделяться адреналин. Зрение обострилось, чувствительность повысилась. Каждый звук, запах ощущался в несколько раз лучше.       На спидометре сто тридцать. Мужчина обрёл легкость, которую желал. Его перестало всё волновать. Он развернулся и поехал обратно уже с нормальной скоростью. Вдалеке он заметил какую-то машину и силуэт рядом. Чем ближе он подъезжал, тем сильнее разочаровывался и тем тяжелее становилось на сердце. Доехал. Тихое «сука» шёпотом, даже неким шипением, вырвалось у него изо рта. Адреналин прекратил так действовать. Алкоголь взял всё в свои руки. Хонджун потерял ясность ума.       — Вот ответь честно, — очень зло и раздражённо начал говорить хозяин машины, туша тлеющий окурок носком кроссовка, хотя в его глазах было видно искреннее волнение, — какого чёрта, ты ёбаный в рот, в три часа ночи катаешься на мотоцикле, выпив пол бутылки вискаря?       — У меня есть свои причины, почему ты не спишь? — Хонджун смотрел на злого Сонхва и пытался говорить внятно. Но алкоголь действовал, язык заплетался, сознание мутнело.       — Почему я не сплю?! — Мужчина не выдержал и ударил пьяного собеседника кулаком в живот. Он сразу об этом пожалел, но не стал что-то делать. — Ты понимаешь, что, проснувшись, я увидел в твоей комнате полупустую бутылку, грязный стакан, а на холодильнике непонятные каракули? Что вообще ты делал? Почему на твоём лице царапины? Почему без шлема? Ты совсем из ума выжил?!       Хонджун стоял, как кукла, выслушивая все нападки Сонхва. Он коснулся своего лица и почувствовал, как на скуле, лбу, под глазом царапинки. Губа кровоточила. Видимо тот мелкий мусор с дороги не просто так летел. Ким уже не понимал, что происходило. Он просто чувствовал, как его за руку схватил Хва, как уложил его на заднее сиденье, как отвёз в общежитие, помыл, положил в кровать. Хонджун чувствовал, но не осознавал. Алкоголь словно второй волной вдарил в голову. Он потянулся вперёд и чмокнул Сонхва, глядя на того пьяными глазами.       — Спокойной ночи, — тихо сказал Хва, погладил Хона по голове и ушёл к себе в комнату, до сих пор жалея о том ударе.