Годовщина

      В воздухе просторного тёмного помещения витает ненавязчивый аромат ладана, гвоздики и корицы, который источают благовония, зажжённые на камине. За панорамными окнами едва проглядываются разноцветные огни высоток из-за густого тумана, захватившего в плен верхние этажи зданий. С кухни в стиле лофт открывается вид на длинный обеденный стол, выполненный из тёмного дерева.       Барная стойка из чёрного оникса, изготовленная на заказ, обставлена разной высоты свечами. Огни пламени трепещут от порывов воздуха, когда Гермиона неспешно проходит мимо. Тёплого оттенка подсветка, проходящая под антресолями, придаёт уют мрачной обстановке.       Мрачной — на первый взгляд. На самом же деле, дизайн дома продуман Грейнджер до мелочей, которые они обговорили вместе с Драко. Он упорствовал, когда Гермиона предложила переехать в немагическую часть Лондона, аргументируя тем, что жить с маглами на одном этаже будет по меньшей мере некомфортно.       Но в итоге Малфой сдался под напором новоиспечённой жены, и они вместе в течение нескольких месяцев обсуждали с дизайнером каждый элемент интерьера. Гермиона и Драко порхали на крыльях любви после свадьбы и считали дни до заезда в их новую свежеотремонтированную квартиру.       Грейнджер в деталях помнит аромат кофе, принесённого Малфоем в постель в первое утро на новом месте. Тогда они приготовили завтрак — яйца бенедикт с беконом и гренками, — который с аппетитом съели. Гермиона жевала тост, сидя на коленях мужа, и красочно описывала их романтические планы на день. Драко в тот момент, притянув её к себе и поцеловав, говорил, что готов ближайшие семьдесят лет проводить так каждое утро.       Скептически осматривая те два стула, на которых они тогда сидели, Гермиона делает глоток вина. Надо же, прошло всего пару лет, а как всё изменилось…       Сейчас на столе стоят две тарелки со стейками, белой спаржей с кисло-сладким соусом. Пробежавшись глазами по меню из соседнего ресторана, Гермиона выбрала блюда с картинкой покрасивее и даже не прочитала ингредиенты. Пакет с логотипом доставки скомканно лежит у мусорной корзины в ящике под раковиной, в ней же — одноразовая посуда из ресторана.       Грейнджер задумчиво смотрит на красное вино в бокале, понимая, что не помнит, когда в последний раз готовила.       Первые звоночки — доставка и раздельные приёмы пищи — появились около года назад. С того момента ситуация усугублялась каждый день, и вот, Гермиона находит себя после трёх часов ожидания мужа с полупустой бутылкой. Тенденция опаздывать и не извиняться у Драко не исчезает.       Пять лет вместе.       Что стало концом? Сложно сказать. Отношения портились взаимно и мучительно медленно. Наверное, даже достигли дна: у Грейнджер не появилось ни малейшего сомнения, что Малфой опоздает. Блюда давно стоят холодные — поставить в микроволновку, что ли? Или заказать что-нибудь другое? Времени же предостаточно.       С едой вопрос скоро решится. Жаль, чувства нельзя подогреть простым нажатием на кнопку. Гермиона печально улыбается, мотая головой. Нельзя. Нельзя спасти.       Да и, если говорить честно, она не особо пыталась, когда была возможность. Наверное, глупо теперь скорбеть по упущенным шансам, но глаза всё равно намокают, а в горле застревает ком — недосказанность, которой пропитаны их отношения. Возможно, они никогда не были ближе к обрыву, чем сейчас.       Слёзы портят макияж, думает Гермиона, и поднимает глаза к потолку, молясь, чтобы ни слезинки не скатилось по идеальной матовой коже. Укладка немного потеряла объём, вечернее платье — помялось, пока Грейнджер сидела на диване. Почему всё идёт не так? И ко всему прочему, чёрт возьми, над обеденным столом на люстре начинает мигать лампочка.       Это последняя капля — слеза скатывается по щеке. Гермиона закрывает лицо ладонью и утыкается взглядом в столешницу. Рука по привычке опускается на бутылку, чтобы снова наполнить бокал. Вообще-то завтра вставать на работу — в собственный магазин зелий, который Грейнджер открыла благодаря обширным познаниям в ингредиентах и их смешивании. Продажи идут хорошо, зелья раскупают на ура.       Драко устроился в Министерство. Его офис находится в получасе езды отсюда и в грёбаных секундах аппарации — однако это не отменяет постоянных опозданий. «Подписание контрактов, собрания, командировки», — повторяет он. Гермиона давно перестала пытаться подстроиться под неожиданно появляющиеся окна в загруженном расписании начальника отдела Международных отношений.       Гермиона занята своим бизнесом наравне с работой Драко в Министерстве, так что она разделяет усталость, с которой он возвращается домой. Никакого интима уже несколько месяцев — разве можно настолько уставать? По словам Драко, да, даже больше. Может быть, дело в неверности?       Ни следа от помады на рубашке, ни запаха чужих духов, в телефоне переписки только с коллегами. У них подписан брачный договор, в случае нарушения которого все активы с общего счёта переходят в личное пользование пострадавшего.       Грейнджер роняет голову на руки. По щекам бегут слёзы, а долбаная лампочка не перестаёт мигать, словно проходя напряжённым проводом по оголённым нервам.       — Да лопни ты уже! — не выдерживает Гермиона, направляя палочку на предмет пыток. Лампочка взрывается с оглушающим треском — и осколки летят в тарелки на столе и пустые бокалы. — Прекрасно. Проблема с остывшим ужином решена!       Грейнджер вытирает слёзы кухонными салфетками и, достав мусорное ведро из ящика, идёт к обеденному столу. Она голыми руками стряхивает осколки со стола в чёрный пакет, вместе с ними туда отправляются ледяные стейки. Интересно, ещё не поздно сделать новый заказ в ресторане?       — Больно, — тянет Гермиона, замедляя уборку. Естественно, на пальцах выступают капельки крови. Любая мелочь накаляет обстановку, делая состояние Грейнджер взвинченнее. Какие ещё планы у этого проклятого вечера на неё? — Вулнера Санентур. — Голос подрагивает, рука — тоже, но заклинание всё-таки срабатывает и кожа затягивается.       Покрепче взяв палочку, Гермиона с помощью магии убирает на столе и заставляет исчезнуть еду с осколками. Теперь есть точно нечего. Праздничный ужин накрывается. Усталость медленно подкрадывается сзади: трудоголизм, отсутствие выходных и сбитый режим сна делают своё дело.       Он вообще сегодня придёт?       Конечно, бывало, что Драко ночевал на работе — слава Мерлину, ему выделили большой кабинет — и заявлялся под утро, но сегодня можно было уйти пораньше, так ведь? Или хотя бы не опаздывать. Измученная ожиданием, Гермиона идёт в гардеробную, где хранится не только одежда.       Сейчас ей критически необходимо расслабиться, отпустить разочарование и досаду, копившиеся внутри не один месяц, но без посторонней помощи не получится. Грейнджер пробовала собственноручно прорабатывать ситуацию и даже делилась выводами, прочитанными в книге по психологии общения и межличностных отношений, с Драко, и выходило, откровенно говоря, плохо: в тот раз случилась одна из крупнейших ссор.       В итоге с психологией покончено, а Гермиона, опустошённая неудачной попыткой что-то исправить, находит другое решение. Не в книжках, как было в школьные годы, а по советам подруги — притуплять чувства алкоголем или веществами, когда становится совсем невыносимо и больно. Этап первый, алкогольное опьянение, успешно достигнут. Второй, листья с волшебным веществом, — в процессе.       Усталый вздох слетает с губ, когда Грейнджер открывает верхний ящик и безэмоционально подцепляет пальцами крышку шкатулки. Заботливо подготовленные ей же из прошлого самокрутки лежат на дне. Алихоция. Проста в употреблении и распространении, но какой эффект обеспечивает на несколько часов… Благодаря содержащемуся в сушёных листьях ферменту заставляет парить, а гнетущие мысли отбросить в дальний угол.       Грейнджер достаёт решение тревожного состояния и ловит дежавю. Который это раз за месяц? Кажется, это превращается в паттерн, что нисколько не радует. Но ладно, отмахивается Гермиона от глупой идеи ничего не курить, и несёт папиросы в гостиную.       Благовония с ароматом гвоздики, ладана и корицы — лишь маскировка. Маглы, что не сталкиваются с подобными травами волшебников в будничной жизни, воспринимают этот запах иначе, точнее, им он напоминает испорченный сыр, поэтому приходится подстраиваться под обстоятельства (местожительство) и жечь палочки с безобидным ароматом.       Грейнджер садится за обеденный стол и невербальным Инсендио поджигает конец косяка — Гермиона, которая сидела за этим столом несколько лет назад, сейчас упала бы в обморок. Ну, тем лучше. Она хотя бы не видела, как нынешняя Грейнджер делает первую затяжку, закидывая ноги на стол. На телефон приходят уведомления, но отправитель остаётся проигнорированным.       Сейчас ей не до него, сейчас всё внимание сконцентрировано на фиолетовом дыме, плывущем по воздуху. Вторая долгая затяжка — Гермиона запрокидывает голову и выдыхает струйку дыма вверх. Что хорошо в Алихоции — быстрый эффект… Ноги в одно мгновение перестают ныть после целого дня на высокой шпильке, а ком в горле получается проглотить.       Свечи, расставленные на барной стойке, лишаются приличного количества воска, капли которого скатываются с верхушки и растекаются по столешнице. Кто знал, что им придётся столько гореть? Пару тонких свечей потухают, оставляя огарки, и совсем не хочется их восстанавливать с помощью магии.       Умиротворение плавно окутывает Гермиону, расслабляя и давая надежду на приятное завершение торжества, пускай и без его виновника. Возможно, так будет лучше. Это называется бегством от неудобного и болезненного разговора — даже в изменённом сознании Грейнджер это понимает, — который непременно должен состояться сегодня. Но, затягиваясь фиолетовым дымом, Гермиона про себя называет это «сладким бегством», не омрачённым страданиями.       Однако…       Раздаётся назойливая мелодия звонка.       — Чёрт, — выдыхает Грейнджер вместе с дымом.       Молодая семья соберётся полным составом. Как и положено, супружеская пара отметит пять лет вместе за ужином. Правда, ночью. И без самого ужина… Факт, что жена радуется отсутствию мужа, бесшумно опускается самой Гермионой, что наскоро испаряет папиросы и бежит встречать Драко. Благовония скроют запах веселящих листьев, а Грейнджер постарается сделать так, чтобы расширившиеся зрачки Малфой не заметил.       Входная дверь распахивается — на пороге появляется Малфой в безупречном чёрном костюме-тройке с огромным букетом белых роз.       — Привет, — спокойно произносит Драко.       Глаза Гермионы загораются, и она, вдвойне опешившая, берёт из его рук букет. Плотные большие бутоны приковывают внимание, бумажная обёртка хрустит в ладонях, и Грейнджер поднимает искрящийся благодарностью взгляд на Малфоя.       — Красивые, — смущённо благодарит она, отходя с прохода.       — Мне тоже понравились, — непринуждённо отвечает Драко и тянется поцеловать её в щёку. — Ты сегодня поздно пришла? — буднично интересуется он, пробегая глазами по одежде и причёске Гермионы.       Не дождавшись ответа замершей от приятной неожиданности (такая ли неожиданность в годовщину?) Грейнджер, Малфой входит в квартиру и запирает дверь. Снимает обувь и направляется на кухню, пока Гермиона осмысливает вопрос.       — Да нет… — тихо отзывается она, но, кажется, Драко её не слышит.       Вместо этого раздаётся звук открывающейся двери холодильника, распахивание шкафчиков, звон бокалов. Грейнджер на всякий случай принюхивается и, не улавливая ничего, кроме аромата благовоний, спокойно идёт к Малфою, который берёт бутылку вина и садится за обеденный стол.       Драко находится в приподнятом настроении, как определяет Гермиона по его пританцовывающей походке и игривым движениям. Его глаза сверкают от… радости? За много лет вместе Грейнджер видела его во многих состояниях. То, как он ведёт себя сейчас, говорит об особенно хорошем расположении духа.       Ещё бы, повод-то есть. И очень значимый.       — Иди сюда, — с улыбкой зовёт он её, откупоривая бутылку. В следующую секунду пробка взлетает в воздух, а пена выплёскивается из горлышка.       — Иду. — Перенимая его настроение, Гермиона оставляет цветы на барной стойке и танцующей походкой приближается к Малфою.       Он разливает пузырящееся шампанское по бокалам и вручает один из них Грейнджер. Возможно, пока она чувствует себя не настолько пьяной, но после нескольких глотков, понизив градус, точно начнёт. Но, забывая об этом и глядя в непривычно счастливое лицо Драко, она делает глоток.       Малфой делает то же самое и, опустившись на стул, манит Гермиону к себе. Придя в восторг от внезапно изменившегося плана на вечер, она садится на колени Драко и обвивает руками его шею. Приятно пахнет незнакомыми ей духами. Наверное, новый аромат, который Грейнджер пока не заметила на полке. И хорошо, последние несколько лет он неизменно пользовался немного наскучившим подаренным ею парфюмом.       — За нас, Гермиона, — начинает тост он, — за нас, успешных и молодых, у которых ещё вся жизнь впереди! — В этот момент Грейнджер ловит себя на мысли, какой же всё-таки Малфой чертовски притягательный и красивый. — Мы столько лет были вместе… — он ловит её взгляд, берёт руку Гермионы и целует тыльную сторону ладони, — и сколько ещё будем, потому что наша любовь очень крепка! Я люблю тебя.       — И я тебя люблю, — следует незамедлительный ответ Грейнджер.       Они чокаются, улыбаясь и не разрывая зрительного контакта. Его лицо озарено широкой улыбкой, а глаза сияют. Грейнджер не может в это поверить, поскольку давно не видела Малфоя настолько счастливым. Или волшебные листики немного обостряют восприятие…       Так или иначе, когда палец Малфоя нежно проходится по её щеке, Гермиона рефлекторно прикрывает глаза и подаётся навстречу. Сливается с Драко в медленном и нежном поцелуе, без спешки начиная исследовать языком границы его губ. Окрылённая, окутанная странным, давно позабытым чувством, она отрывается и вглядывается в серые глаза. Чёрные пушистые ресницы подрагивают, а во взгляде читается жажда продолжения.       Острые черты лица по прошествии лет не утратили красоты, бледная кожа такая же мягкая и упругая, а от платиновых волос перехватывает дыхание. Рука на талии Гермионы уверенно притягивает её ближе к крепкой груди и исследованному за годы вдоль и поперёк телу.       Какие бы конфликты и недопонимания у них ни случаются, ничего не изменит того, насколько хорошо они знают друг друга. Привычки и повадки, предпочтения в еде, одежде, давно выученная рутина, расписание — возможно, тут не точно, но, за исключением работы, Грейнджер знала всё: от ненавистного алкоголя и предпочитаемого количества сахара в кофе, что он пьёт только по утрам в определённые дни, до любимого цвета нижнего белья и вида хлопка, из которого изготовлены большинство рубашек.       Сейчас, сидя на коленях человека, с которым она провела бок о бок последние пять лет, Гермиона думает, что всё можно спасти. Если попытаться. Если оба приложат усилия.       — Ты не готовила сегодня? — интересуется Малфой, на что получает отрицательный кивок. Ну конечно, испорченные стейки из ресторана не в счёт. — Закажем?       Вместо ответа Грейнджер плавно поднимается и подаёт Драко его телефон — очень удобная штука для заказа ресторанной доставки и клининга.       — Спасибо, тогда… м-м-м… Итальянская кухня? — уточняет Малфой, пробежавшись глазами по всплывающим уведомлениям на главном экране, и уменьшает яркость.       — Я не против, — бросает Гермиона, бодрым шагом направляясь на кухню.       Пора бы поставить цветы в воду — такие красивые и завораживающие. Белые, как она любит. Драко определённо знал, что дарить.       — Ризотто со сливками и сладким перцем или паста с креветками в сливочном соусе, — он листает меню ресторана и озвучивает приглянувшиеся позиции, — минестроне с дайконом и укропом?       Забирая букет с барной стойки, Гермиона медлит пару секунд, обдумывая надвигающийся поздний ужин, и отвечает:       — Последнее. — Большая ваза находится в шкафу над раковиной, и Грейнджер привстаёт на носочки, чтобы дотянуться. — Хотя…       — А, вот ещё есть, — перебивает её Драко, — феттучини с белыми грибами, как мы тогда ели.       Гермиона открывает кран и заполняет вазу водой, в то время как её взгляд пробегается по белым бутонам — в углу выглядывает край записки.       — Хорошо, я бы ещё пиццы хотела. Сто лет не ела. — Без задней мысли Грейнджер ставит цветы в воду и забирает записку.       — У них тут есть с четырьмя видами мяса, с халапеньо, пепперони, естественно, и… — перечисляет Малфой, пока её взгляд пробегается по записке, а улыбка — потухает.       Сердце пропускает удар.

«Драко Малфой, мы всем отделом поздравляем вас с повышением. Желаем дальнейших успехов и рады, что остаётесь с нами!

Ваши верные сотрудники».

      Или, скорее всего, уже ничего не спасти.       Хорошо, что ваза стоит на столе — в ином случае точно бы выпала из рук и разбилась на множество осколков. Как сердце Гермионы после прочитанного. Вот Драко, её супруг, в деловом костюме и с чуть взъерошенными волосами сидит и удивляется, каким образом в пиццу можно положить ананасы. А вот она сама напротив с запиской, свидетельствующей о том, что цветы в их годовщину подарены не ей.       — Так какую будешь? — эхом доносится до неё голос, и Грейнджер отрывает взгляд от выведенного каллиграфическими буквами текста. — Гермиона?       Видимо, молчание затягивается, потому как Малфой поворачивает голову и вопросительно выгибает бровь.       — А-а-а… пепперони, — называет она первое, что приходит на ум. Собрав волю в кулак и приструнив рвущиеся наружу чувства, Грейнджер как можно непринуждённее спрашивает: — А цветы ты в каком магазине купил?       Время замедляется в момент ожидания ответа, от которого будет зависеть судьба их брака. Если догадка Гермионы подтвердится, то… будет очень больно — и это только вершина айсберга. Что касаемо части, находящейся под толщей воды: процесс развода займёт не меньше года, учитывая совместно нажитое имущество.       Внутренности переворачиваются и скручиваются в комок, голова неприятно кружится — это рассыпается в прах обыденная, хоть далеко не всегда приятная и спокойная, но зато привычная, родная, семейная жизнь Грейнджер. Секундная стрелка на циферблате часов нехотя дёргается — почему секунда ощущается как минута? — и Драко, не задумываясь, отвечает:       — Коллеги подарили, откуда мне знать.       Это провал, Гермиона Малфой.       После его ответа течение времени возвращается в привычное русло. Правда, появляется звон ушах… Почему опоздание и то, что Драко забыл о годовщине, ощущается как измена?       Может, потому, что это так и есть?       Конечно, не физическая измена, а эмоциональная. Наплевательское отношение к юбилею их свадьбы, к самой Грейнджер. Опоздание — олицетворение неуважения и явного пренебрежения свободным временем супруги. Будто Малфой один в их доме много работает.       — Класс, — выдыхает она, опираясь на кухонную тумбу и вцепляясь пальцами в её край, чтобы не упасть.       Сердце бьётся быстро-быстро, к глазам подступают слёзы, но сейчас не лучший момент поддаваться порыву расплакаться из-за подаренных коллегами цветов.       Вообще-то в семье праздник: мужа повысили. Все должны быть счастливы, однако Гермионе совсем не до улыбок. Она поворачивается к раковине и включает воду, чтобы бесшумно втянуть носом сопли. Драко что-то говорит на фоне, но слов разобрать не получается.       Грейнджер не думала, что это настолько больно: разочаровываться в человеке, с которым ты собирался идти плечом к плечу всю жизнь. Такова реальность, в которой этот самый человек приходит под ночь, забывает про годовщину, что становится последней каплей. Каплей, прорывающей плотину терпения и надежды на лучшее.       Не судьба.       Вода перестаёт течь, и Гермиона слышит, как звонит телефон. Драко в тот же момент принимает вызов, встаёт и отходит к окну. Отличная возможность хотя бы на пару минут скрыться в убежище — гардеробной… Взяв бутылку шампанского и палочку, Грейнджер ускоренным шагом, скрывая мокрые глаза, уходит из гостиной.       Ещё одна самокрутка лежит на дне шкатулки. Да, это зависимость, думает Гермиона, дрожащими пальцами поджигая кончик папиросы. Дверь гардеробной тихо закрывается, когда фиолетовый дым наполняет тускло освещённое помещение.       Дюжина чёрных рубашек и столько же белых, кожаные, начищенные до блеска ботинки Малфоя находятся с одной стороны, разноцветные платья, блузки, юбки, каблуки Гермионы с разной длиной шпильки — с другой.       В этот раз затяжки неглубокие, торопливые, что не нравится Грейнджер, но другого выхода нет, иначе она сейчас зайдётся рыданиями. Ах да, бутылка шампанского. Размашистые и быстрые глотки, чтобы притупить горе. Гермиона ловит своё отражение в дальнем зеркале во весь рост: с косяком и бутылкой в руках, потухшими глазами и смазанным макияжем, в помятом платье, она грустно салютует себе же. И делает большой глоток.       Алкоголь ударяет в голову, и Грейнджер хватается за полку, чтобы не упасть. Косяк неприятно быстро дотлевает, и остаётся несколько затяжек. Гермиона теряет счёт времени и не может сказать, как долго она находится в гардеробной. Но если Драко не приходит — время ещё есть.       Фиолетовый дым плывёт из её губ в последний раз, и, даже будучи настолько повеселевшей, Грейнджер понимает, что запах скоро просочится в гостиную. На глаза попадается палочка, но идея сразу отметается: в таком состоянии ни палочку крепко держать не получается, ни заклинание выговорить. Зато в шкатулке есть зажигалка.       — Вот они, мои любимые, — улыбается Гермиона, доставая из того же ящика благовония с сандалом и ванилью, и поджигает их. — Если бы все проблемы можно было решить ароматными палочками…       Хвала Мерлину, плакать больше не хочется. Наоборот, хочется чего-то более активного и развлекательного. Неудобное платье давит на живот, из-за чего появляется желание скинуть его поскорее — что Грейнджер и делает, оставаясь в чёрном кружевном белье. Распущенные волнистые волосы падают на голые плечи, свет бликует на прядях, из-за чего они красиво переливаются.       — Гермиона, ты здесь? — Источник звука по ощущениям приближается к гардеробной.       — Да, я сейчас! — Скинув платье в корзину для белья, она выходит.       Её встречает удивлённая пара серых глаз, тем не менее — восхищённых. Однако через пару секунд выражение лица Драко меняется, и на нём отчётливо заметно подозрение.       — Что с тобой? — Он шагает к ней, берёт за локоть и вглядывается в зрачки. Глаза Малфоя сужаются, ноздри расширяются — понимание незамедлительно настигает его. — Курила.       Вердикт звучит набатом в ушах Гермионы, для которой пространство слегка плывёт после выхода из гардеробной. Наверное, Алихоция прибавляет ей смелости и решимости для ответа:       — Обижаешься, что тебе не оставила? — Выходит грубее, чем задумывалось. И понимание сказанного доходит, только когда Драко опасно надвигается на Гермиону. — Не сердись, в следующий раз и тебе возьму. — На её лице растягивается хитрая усмешка.       Чёрт, она точно хотела сказать что-то другое, но, кроме язвительных фразочек, ничего в голову не приходит. Неудивительно, но в любом случае причину неконтролируемых насмешек Малфою знать рановато.       — Что за тон? — вопрошает он, снимая пиджак. — Мне не нравится, как ты со мной разговариваешь. — Теперь закатывает рукава рубашки, не отрывая от Гермионы испытующего взгляда.       По коже проходит холодок — неблагоприятный знак. Драко включает торшер, стоящий напротив кровати, озаряя комнату светом. В таких же панорамных окнах, как на кухне, виднеется не отступивший туман. Кровать заправлена в спешке, на покрывале лежат книги, что Малфой убирает на тумбу вместе с телефоном.       — Придётся тебе потерпеть, — ухмыляется Гермиона, не тушуясь перед недовольным Драко. — Или что ты сделаешь? — Она, окрылённая эффектом от травы и алкоголя, не чувствует негативных эмоций — лишь задор, с которым подходит к Малфою и кладёт руки на грудь.       Он, правильно понимая намёк, расслабляется и обхватывает талию Гермионы. Она охает, чувствуя его напор и крепкие руки.       — Поиграть вздумала? — Соблазняющий шёпот звучит над ухом, и Грейнджер льнёт к Малфою, опуская руки на пресс. — Давай поиграем. — Не дав закончить начатое, Драко подхватывает её и несёт к кровати.       Атласные чёрные простыни принимают Гермиону в объятия, и она удивляется, насколько быстро Малфой избавляется от рубашки. Красивое стройное тело открывается перед её взором, и мысли, откуда берётся время на зал, проносятся в голове.       — Я помогу, — протягивает Грейнджер, садясь поближе к краю кровати.       Драко убирает руки от брюк и позволяет перехватить инициативу. С ремнём Гермиона расправляется быстро, и он улетает к рубашке. Перед тем как спустить штаны, рука сжимает твёрдый член сквозь плотную ткань. Взгляд Малфоя становится жадным и настойчивым, а ладони опускаются на затылок Грейнджер.       — Поторопись, — усмехается он, сжимая в кулаке длинные волосы, пока не оттягивая.       Гермиона стаскивает с его бёдер штаны вместе с бельём, и налившийся кровью член предстаёт перед лицом. Она начинает чувствовать давление на затылок — Малфой торопит приблизиться к паху. Но Грейнджер сопротивляется и просто обхватывает пальцами ствол.       Несколько раз проведя рукой вверх-вниз, она поднимает полный предвкушения взгляд на Драко, который, кажется, едва сдерживается, чтобы не прижать её рот к члену. Всегда нетерпеливый, если дело касается секса, Малфой громко выдыхает, когда хватка становится сильнее. Грейнджер, не разрывая зрительного контакта, первый раз касается губами головки и облизывает её.       Затем ведёт языком вдоль органа, и Драко наматывает её волосы на кулак. Гермиона погружает в рот головку и начинает стимуляцию рукой. Пока движения неспешные, мягкие, однако Малфой, явно недовольный скоростью, давит на затылок и заставляет насадиться на член глубже.       Напор резко становится агрессивным. Грейнджер от неожиданности впивается ногтями в бока Драко и еле успевает сконцентрироваться на дыхании, когда он начинает быстро и ритмично двигать её головой. Член входит в горло практически до упора, и к глазам подступают слёзы.       — Сама спровоцировала, — довольно говорит Драко и, сжалившись, оттягивает голову Грейнджер от члена, чтобы она могла отдышаться. — Хочешь ещё. По глазам вижу.       С ресниц срывается первая слезинка, и Драко её вытирает, пошло улыбаясь и облизывая губы. Выпутывает одну руку из волос Гермионы и, выждав пару секунд, ударяет её по щеке. Хриплый смех расходится по комнате, и Грейнджер, опешив от пощёчины, задирает голову.       — Я была плохой девочкой… — нарочито жалостливо произносит она, растягивая губы в улыбке, — накажи меня за это.       В ответ Драко хищно улыбается и ударяет её ещё раз — звук хлёсткой пощёчины разносится по комнате. Гермиона смеётся, и Малфой тянет её за волосы, вынуждая приблизиться к блестящему от слюны члену. Грейнджер послушно позволяет двигать своей головой как ему вздумается. Становятся слышны причмокивания и отчаянные попытки отдышаться в перерывах.       Тушь размазывается, появляются тёмные дорожки от слёз на коже. От былой укладки не остаётся ни намёка, лямки бюстгалтера спадают с плеч.       Драко беспощадно толкается бёдрами и заставляет Гермиону принимать член до упора, а она из последних сил старается расслаблять горло и подавлять рвотный рефлекс. В один момент устаёт и перестаёт следить за зубами. Малфой стонет, рывком отодвигая её от члена.       — Кусаться вздумала? — И он даёт ещё одну пощёчину Гермионе.        Грейнджер кивает и облизывает губы, с удовольствием наблюдая, как распаляется Драко. Теперь в комнате чувствуется аромат сандала и ванили, чему Гермиона заметно радуется, втягивая носом воздух.       — Слабовато меня наказываешь, — язвительно просит добавки она, перебрасывая волосы за спину и вытирая слёзы.       Малфой приглушённо смеётся и целует Грейнджер, сразу проникая языком в её рот. Его рука накрывает грудь и болезненно сжимает.       — Тогда снимай трусики и выгибайся, — оторвавшись, шепчет он в опухшие приоткрытые губы.       Гермиона покорно разворачивается к нему спиной и привстаёт на кровати, чтобы стянуть бельё. В то время слышится шорох ткани и как гремит пряжка ремня. Грейнджер заодно расстёгивает мешающий бюстгальтер и кидает его на тумбочку, а затем встаёт на четвереньки.       — Послушная девочка, — комментирует Драко открывшийся вид и шлёпает ладонью по ягодице. — Но, к несчастью, провинившаяся. — Через мгновение Гермиона зажмуривается от боли, потому что Малфой делает то же самое не рукой, а ремнём.       — А-ай, — пищит она, закусывая губу, и оборачивается, чтобы посмотреть на подстёгиваемого возбуждением Драко. Чёртики так и пляшут в его глазах, а значит, деваться некуда.       — Потерпишь, — грозно говорит он. Следующий удар приходится на другую ягодицу, и Гермиона принимает его уже спокойнее, не издавая звуков.       Драко бросает ремень на кровать рядом с ней и накрывает ладонями её бёдра. Кожа горит от ударов, и он добавляет ещё несколько, пока не выбивает из Грейнджер тихий стон. Малфой перемещает пальцы одной руки к промежности Гермионы и легонько поглаживает, пока второй стимулирует член.       — Какая мокрая и горячая, — немедленно отзывается Драко, проникнув внутрь пальцем. Он проталкивает его сначала на одну фалангу, заставляя Грейнджер прогнуть спину, и вгоняет уже полностью, срывая протяжный стон с не перестающих гореть губ.       — Ещё, — в нетерпении скулит она, но Малфой убирает руку, из-за чего Гермиона хныкает.       Однако уже через секунду перестаёт — пальцы оказываются у неё во рту, и не остаётся ничего, кроме как пошире его раскрыть. Драко вытаскивает пальцы и проходит ими по половым губам и входу во влагалище, растирая природную смазку вместе со слюной.       — Дальше только членом, — усмехается он и несколько раз двигает рукой по стволу.       Гермиона что-то шепчет, когда чувствует, как к ней прижимается головка, и громко стонет, стоит только Малфою протолкнуть её внутрь. Руки Грейнджер хватаются за одеяло, лицом она утыкается в простыню, пока Драко начинает двигаться. Сначала проникновения медленные и размеренные, но довольно быстро шлепки становятся слышны на всю комнату.       Член входит до конца с характерным звуком и незамедлительно покидает податливое тело. Малфой сжимает нежную раскрасневшуюся кожу бёдер, не останавливаясь. Гермиона жалобно стонет, попутно стараясь насадиться, но Драко не даёт ей этого сделать, крепко удерживая за талию. Он тяжело дышит, когда подаётся бёдрами вперёд в очередной раз, и поднимает с одеяла ремень.       Грейнджер замечает движение сбоку и дёргается от неожиданного шлепка по ягодице. Место удара жжётся, но эта боль не неприятная — болезненная, но делающая ощущения ярче, волнующая и подстрекающая на мольбы о большем. Малфоя просить не приходится, и сзади на Гермиону обрушивается серия шлепков по бёдрам и спине. Ремень рассекает воздух и с хлёстким звуком ударяется о кожу.       — Хочу видеть тебя, — выдыхает Драко и выходит из неё. Он переворачивает её на спину и залезает на кровать.       Грейнджер отползает к центру и разводит ноги. Спина и бедра горят чуть меньше после соприкосновения с холодной поверхностью. Наконец Гермионе удаётся рассмотреть, с каким желанием и похотью Малфой надвигается на неё. Она быстро сглатывает и готовится к пощёчине, потому что видит поднятую руку, однако Драко запускает её в длинные волосы и притягивает к себе.       Распалённая, она полностью подчиняется и открывает шею, чтобы Малфой в тот же момент мог припасть к ней губами. Дразняще поцеловать, а затем оттянуть кожу зубами, оставляя красные следы. Гермиона хрипло стонет ему на ухо, подстрекая не останавливаться. Тёмные засосы расцветут в скором времени на бледной коже.       — Да, пожалуйста, — сладко тянет Грейнджер, когда его ладони накрывают жаждущую ласки грудь. — Драко…       В какое-то мгновение напор становится больше — игра с сосками отдаёт слабой болью. Гермиона упирается руками в грудь Драко — не в попытке оттолкнуть, а с целью раззадорить. Малфой резко отрывается от порядочно искусанной и раскрасневшейся шеи.       Он подбирает ремень и с ухмылкой оглядывает растянувшуюся по простыням Грейнджер, отчаянно желающую разрядки. Драко заносит руку — очередная пощёчина, но на этом он не останавливается. Гермиона втягивает живот, когда Малфой проходит по нему ремнём.       — Хочешь ещё, да? — многозначительно произносит Драко и замахивается.       Шлепки приходятся на рёбра, и Грейнджер, наблюдая, как румянится кожа, после каждого удара подвывает и кусает губы до крови. Малфой наслаждается зрелищем и приближается с издевательской ухмылкой.       — Протяни руки, — говорит он, с вызовом глядя в её глаза. От макияжа практически ничего не осталось, от укладки — тоже, и Драко выглядит чересчур довольным результатом проделанной работы. Грейнджер покладисто делает то, что Малфой говорит, и через пару секунд кожаный чёрный ремень стягивает тонкие запястья. — Какой же ты стала послушной.       Драко приглаживает взъерошенные волосы на макушке Гермионы и ласково целует в лоб. А после подтягивает её к себе, разводит ноги и внезапно входит, от удовольствия выдыхая ей в шею. Грейнджер сокрушённо откидывается на кровать и позволяет делать с собой что извращённой душе Малфоя угодно. Сил остаётся мало, и Гермиона безвольно лежит, позволяя интенсивно вбиваться в неё.       — Скажи, что любишь меня, — вдруг произносит он, не прекращая подаваться вперёд, и прижимает скованные руки Гермионы к её груди.       — Я люблю тебя, — тихо шепчет в ответ Грейнджер, не вдумываясь в сказанное — так проще. — Драко, я люблю тебя, — уже увереннее повторяет она, закрывая глаза.       — Умница, — Малфой опускает одну руку ниже и находит большим пальцем клитор, — теперь скажи, что ты только моя.       Толчки превращаются из быстрых в яростные. Лоб блестит от пота, спина и грудь Драко покрываются испариной, и он закидывает ноги Грейнджер на свои плечи.       — Ах-х, — не может сфокусироваться Гермиона, движимая желанием получить оргазм. Ощущения концентрируются внизу живота, возможность формулировать мысли утрачивается.       — Скажи, — настаивает Драко, уменьшая стимуляцию пальцами, и только тогда Грейнджер слышит его. — Посмотри на меня.       — Я… Да-а… Я только твоя, — кое-как сложив слова в предложение, отвечает она, тяжело дыша и ловя его взгляд.       Довольный услышанным, Малфой возвращается к прежнему темпу и активно работает пальцами. Другую ладонь он убирает с рук Гермионы и перемещает на шею. Воздуха у Грейнджер остаётся предельно мало, как и времени до разрядки: слишком хорошо работает комбинация пальцев и неистовых толчков.       Драко и сам скоро дойдёт до грани, наблюдая за бессилием Гермионы. Его возбуждает уязвимость и беспомощность Грейнджер, прибавляет желания доводить её до высшей точки наслаждения. Длинные тёмные волосы рассыпаются по простыням, аккуратная грудь подпрыгивает в такт толчков.       Гермиона закатывает глаза и тихо постанывает, когда Малфой умело скользит по чувствительной точке, — вот-вот оргазм накроет её. За годы совместной жизни он неплохо изучил её тело. Вот по чему, а по сексу с ним она точно будет скучать, потому что то, с каким мастерством он заставляет её финишировать, вряд ли можно с чем-то сравнить.       — Кончишь для меня, любимая? — выдыхает Драко, отпуская горло и давая слабую пощёчину.       Грейнджер почти не чувствует удара и выгибается, распахивая глаза. Ярчайший оргазм накрывает её, и Гермиона содрогается и кричит. Снова и снова внизу всё пульсирует и скручивается, а Малфой не отстраняется. Мир затуманивается и пропадает на несколько мгновений, а потом заново появляется.       Перед глазами плывёт сосредоточенное лицо Драко, который внезапно замедляется и с громким стоном выходит из Грейнджер. Белая жидкость брызгает на её живот, и Гермиона наблюдает, как мокрые волосы прилипают ко лбу Малфоя, а грудь блестит от пота.       — Мерлин… — шепчет он, падая на кровать рядом с ней. — Давно такого не было. Нужно получать повышение почаще. — И смеётся, в то время как Грейнджер потихоньку приходит в себя.       Дыхание с каждой секундой выравнивается, пульсация сходит на нет, мысли проясняются, и на Гермиону обрушивается неумолимая реальность, в которой она оказалась.       — Помоги, пожалуйста, — просит Грейнджер, протягивая скованные руки.       Драко молча вызволяет запястья из импровизированных наручников, и она сразу же аккуратно тянется за салфетками, что находятся на тумбе, и завязывает слипшиеся волосы в хвост. Малфой безмолвно наблюдает за её действиями, растёкшись на кровати. На его лице умиротворение и спокойствие.       Грейнджер подбирает с пола трусики, натягивает их и ложится обратно к Драко. Прижавшись к его груди, Гермиона слышит равномерное биение его сердца. Малфой обнимает её и прижимает к себе. Пару минут они лежат в тишине.       Нежданно телефон Малфоя вибрирует — вспышка загорается раза три. Кто пишет ему среди ночи? Драко берёт гаджет в руки и быстро пролистывает сообщения. Гермиона не сдерживается и утоляет любопытство: переписка с курьером в приложении по доставке еды. Точно, ужин.       — Он спрашивает, где вход в здание и какая квартира. Я забыл указать в примечании, — отзывается Малфой. — Ответишь ему? Я в душ. — Лениво передав телефон и приложив немалые усилия, чтобы подняться, Драко неспешно скрывается в ванной, оставляя Грейнджер одну.       На ломаном английском курьер отправляет ещё несколько сообщений о прибытии, и Гермиона подробно описывает, как проехать ко входу и с какой стороны бесплатная парковка, а затем даёт чёткие инструкции, что сказать на ресепшене, чтобы его пропустили к лифтам.       В ванной льётся вода, в то время как Грейнджер потягивается на кровати, сжимая телефон Драко в ожидании ответа от курьера. Через пару секунд сверху мелькает уведомление — не от приложения доставки. На иконке белый замок на чёрном фоне — значок секретного чата, значит, сообщения в переписке не должны быть увиденными никем, кроме участников.       Когда-то на корпоративе не очень трезвая коллега поделилась с Гермионой полезной информацией, что секретные чаты часто используются для сокрытия любовных переписок и различных финансовых махинаций, и показала на иконку приложения в телефоне. Гермиона, вспомнив эти слова, нажимает на всплывшее уведомление.       И в следующую секунду у неё перехватывает дыхание.

«Сегодня ты был неповторим. Жду следующей встречи. А это тебе как аперитив. Люси».

      Следом идут эмоджи — огонь, поцелуй, банан, язык. Хотя бы не баклажан. Грейнджер закатывает глаза и нажимает на размытое фото, которое исчезнет по истечении тридцати секунд. Да, это было ожидаемо: интимная фотография, где обнажённая симпатичная брюнетка с красными губами улыбается в камеру.       И это не всё. Дальше приходит видео, на котором уже… не только девушка…       Фрикции, мокрые шлепки, слух режут чужие стоны. Драко явно не знает о съёмке, поскольку на переднем плане заметны зелёные длинные листья. Видимо, телефон был установлен рядом с растением.       Гермиона застывает, поражённо пялясь на неопровержимое доказательство измены, пока сердце ускоряет ритм. Неприятное, но слабое удивление медленно подступает к горлу, однако в этот раз Грейнджер знает, что делать. Ведь к этому она изначально готовилась. Конечно, не при таких обстоятельствах, но всё же.       План, продуманный задолго до прихода Драко, начинает реализовываться. И всё получается даже лучше, чем планировалось. Рассекретив чат в настройках, Гермиона пересылает компромат в их с Драко переписку, а потом со своего телефона сохраняет его в фотоплёнке. Следующим шагом следует удаление чата у обоих, что Грейнджер, не колеблясь, делает. Сообщения испаряются.       — Нужно торопиться, — сама себе шепчет Гермиона, подскакивая с кровати и накидывая первое, что попадается под руку, — чёрную рубашку Малфоя.       Грейнджер забегает в гардероб, где восхитительно пахнет благовониями, и достаёт из корзины для белья мятые джинсы. Главное — не забыть палочку, которая осталась на тумбе. Упакованный небольшой чемодан с самого начала стоит в дальнем шкафу, и если в момент, когда Гермиона его собирала, у неё были причины сомневаться в своём решении, то сейчас не остаётся ни капли неуверенности в разводе.       Билеты на самолёт заботливо ждут в кармане чемодана и — о Мерлин! — Гермиона на него благополучно опаздывает. Аппарировать в таком состоянии — не вариант. Придётся ловить такси на ходу, если, конечно, Драко не настигнет её раньше, а этого стоит опасаться больше, чем опоздания на самолёт.       Грейнджер снимает первое попавшееся пальто с вешалки и, как можно тише достав чемодан из шкафа и подняв его за ручку, чтобы не издавать лишних звуков, покидает спальню.       Гермиона окидывает прощальным взглядом полюбившуюся гостиную: подаренные не ей цветы стоят в вазе, на столе бокалы с недопитым шампанским, потухшие свечи на барной стойке.       Теперь в воздухе витает шлейф разбитых надежд и разочарования.       Телефон Драко с открытым секретным чатом Грейнджер оставляет на барной стойке, свой — засовывает в карман. Оставляя всякие иллюзии на спасение брака, она покидает квартиру и встречается с удивлённым взглядом курьера.       — Оставьте у двери, — со смешком говорит Гермиона, едва успевая забежать в собирающийся закрыться лифт.       Ну вот, почти что всё. Глубоко вдыхая прохладный воздух, Грейнджер сжимает в кармане телефон и терпеливо наблюдает за тем, как уменьшается число этажей на электронной панели лифта.       Пятнадцатый — она точно готова переехать и забыть про Малфоя? Десятый — ещё есть шанс вернуться и сделать вид, что всё в порядке, так много сил и времени было потрачено на Драко… Пятый — придётся продать магазин в Лондоне, хотя, с другой стороны, Гермиона давно хотела что-то изменить в жизни.       Второй — что сделано, то сделано, Грейнджер решает принять последствия выбора и поставить точку в отношениях с Малфоем. Навязчивые мысли так и преследуют Гермиону всю дорогу до выхода из здания, но решимости с каждым шагом только прибавляется.       Такси останавливается практически сразу после поднятия руки, и Грейнджер, последний раз посмотрев на окна их квартиры, где горит тёплый свет, садится в машину.       — Аэропорт Хитроу, — твёрдо говорит Гермиона таксисту, выуживая телефон из кармана.       Смуглый мужчина кивает, и такси мчится по неоживленной улице навстречу новой жизни, которую Грейнджер придётся выстроить с самого начала, но уже одной. Контакт Драко Малфоя тотчас отправляется в чёрный список, и Гермиона, устало протерев глаза, поворачивается к окну.       Ночь постепенно подходит к концу, горящие окна домов мелькают в темноте. Фонари освещают улицы с немногочисленными прохожими. В небе горит полумесяц, цепляя внимание Гермионы, которая настраивает себя на долгий полёт. Она размышляет о сложностях, что могут встретиться на пути, но также и о радостях, что принесёт новый этап жизни.       В руке ощущается вибрация телефона, и Грейнджер переводит взгляд на экран, чтобы столкнуться с новым уведомлением из своего секретного чата.       Они оба врали, когда признавались в любви.