Глава 10. В которой проявляют много эмоций
10 мая 2024 г., 16:49
Катарина. Милая моя Катарина. Как ты там, душа моя? Ты знаешь, что именно я хочу написать тебе, и почему я не пишу этого. Но я надеюсь, что слова не нужны.
Спешу сообщить, что до дома я добралась почти что успешно, не считая лёгкого недомогания, которое я подхватила в дороге. Но не нужно тревожиться — это всего лишь насморк и слабость — неизменная цена, которую платишь в путешествии.
Надеюсь приехать к вам уже через месяц — ты не поверишь, но я действительно считаю дни! (подобным я не занималась со времён девичества). Надеюсь также, это в очередной раз убедит тебя в серьёзности моих слов.
Как там наше ремесло? Не забросила ли ты его? Не хочу загадывать вперёд, но есть вероятность, что в моей коллекции скоро будет пополнение — новое, весьма интригующее чтиво.
Как ты сама? Как твоя матушка? Наверняка уже вовсю подыскивает кандидатов на роль жениха? Обязательно пиши — я с нетерпением жду твоего ответа!
Навечно твоя, М.
Катарина перечитывает короткое письмо, уже в который раз, то улыбаясь, то беспокоясь. Маргарет скучает по ней. Она считает дни. Надо же! Маргарет захворала. Она говорит, что ничего серьёзного, но так ли это? Вот бы Катарина была рядом! Она, конечно, не лекарь, но могла бы хоть как-то поддержать её… к тому же лекарские снадобья она и правда успела изучить. Ещё раз перечитав письмо, девушка садится за ответ. Нужно написать о приёме. В тот день все, кроме слуг, проспали до обеда. Катарине, которая бо́льшую часть ночи провела, пытаясь заставить злополучную чернильницу исчезнуть, это было только на руку. В специальном для таких случаев зале уже разместили длинные столы — хозяйский был украшен тканью с жёлто-красной вышивкой. Повара трудились спозаранку: коптили окороки, пекли хлеб, запекали картошку. Чудесный запах с кухни даже в Катарине разжигал небывалый аппетит. А ей в последнее время было совсем всё равно, что есть. Перед пиром служанки провели добрые два часа, прихорашивая Катарину: мыли, расчёсывали волосы, одевали в платье. Только вот толку? Единственного человека, для которого Катарина хотела бы быть красивой, в замке всё равно не было. Вот, наконец, вечерний час, и она заняла место за столом по правую руку от Матери. По левую — Анна. Сестра так и раскраснелась от удовольствия и волнения. Мать благосклонно улыбалась присутствующим. В зале было полно́ людей. Больше полусотни точно. Ещё больше сейчас во дворе. Менестрели играли. Кто-то смеялся, кто-то пел. Было шумно и жарко. Пахло растопленным салом, железом, шкурой и едой. Катарина вдруг почувствовала удушающий приступ. Как же ей не хочется быть здесь! Тут слишком громко, слишком душно. Слишком много глаз. Как хорошо в её комнате!.. а ещё лучше в лабораторной. Как же хочется спрятаться за книгами… К столу подходили гости. Здороваться, знакомится, произносить комплименты. Герольд называл имена, родословную и статус. — Пан Вратислав из Штирии! — Очень рад, наконец, познакомится с вами, — поклон от тощего человека с острым орлиным носом. — Братья Бабоничи! Радослав и Генрих! — Обрати внимание, — мать обратилась к Анне тихо, но, как ни странно, Катарина, привыкшая прислушиваться, слышала её за общим гомоном прекрасно, — на Генриха. Младшего. Думаю, он прекрасно тебе подойдёт… Да, юноша с маленькой бородой, пушистыми ресницами и пронзительными серыми глазами и правда казался героем из сказаний. Он улыбнулся Анне, и та хихикнула, краснея ещё пуще. Мать была довольна. А Катарина с трудом сдержалась, чтобы не закатить глаза. Тогда она только и мечтала, чтобы это закончилось как можно скорее. — Пан Вацлав из Липы и его племянник Стефан Карой! Чем-то он был похож на своего дядю. Наверное, карим цветом глаз. Но в остальном… крепкий молодой человек с вьющимися каштановыми волосами и волевым подбородком: — Милая Катарина, молва не лжёт о вашей красоте. — Вы посмотрите на него! — пан Вацлав ударил племянника по спине. — Отличный парень! За словом в карман не лезет. А ещё здоровый как бык и сильный, как лев! А какой охотник!.. Клянусь, я своими глазами видел, как он подстрелил зайца стрелой прямиком в глаз! — Благодарю вас, дядя, — с нажимом произнёс Стефан, явно чувствующий смущение. Верно, пан из Липы хотел сказать ещё что-то, но позади уже образовалась очередь из желающих поздороваться. — Стефан действительно хорошая партия, — обращается к Катарине мать, когда Вацлав с племянником уходит. — Он красив, образован, благороден… — Да. И отлично убивает зайцев. Наверное, когда-то он бы и понравился ей. Наверное, из них вышла бы хорошая пара. Но Катарина не хочет даже об этом и думать. Будь здесь Маргарет, всё было бы по-другому. Пожалуй, от этого сборища девушка смогла бы даже получить удовольствие. Она представила, как танцуют они под лютню, и невольно улыбнулась. Пир длился уже несколько часов. Еда была успешно доведена до состояния объедков, а гости — до хмельного. Танцы теперь напоминали пляски. Анна хохотала над какой-то шуткой Генриха. А Катарина стояла поодаль всех и думала. — Я не помешаю? — Стефан появился словно из ниоткуда. Сказать правду было бы невежливо, а потому Катарина лишь повела плечами: — Нет, что вы. — Вам не по душе подобные приёмы? — Слишком уж шумно. — Понимаю. Не сочтите за дерзость, но мне тоже порой всё это кажется совсем диким. В лесу обычно куда спокойней… — Да, охота — занятие куда более современное. Иронию в её голосе он понял, но не обиделся, а, напротив, нашёл её забавной: — Невероятно красива и остра на язык. Мне кажется, вы пронзили моё сердце. Глупый. Какой же он глупый… Катарина прищурилась: что будет, если она скажет ему то, о чём думает? Хотя бы часть? Почему бы не узнать?.. — Боюсь вас разочаровывать, — она старалась сделать вид, что ей искренне жаль. — Но что, если я призна́юсь вам, что моё сердце уже принадлежит другому? Другой. Но такая информация будет для него, пожалуй, чересчур. Глаза юноши на секунду потемнели, но затем в них разгорелся огонь: — Вы не разочаровываете меня, — проговорил он. — Напротив, я ещё только сильнее преисполнился решимости сражаться за вас. Я полюбил вас, едва увидев, и я не отступлюсь, пока ваше сердце не станет моим!.. Вот тебе и проверила. Катарина внутренне отругала себя, но, как говорят служанки, пролитого молока обратно уже не соберёшь. Не хватало ещё, чтобы Стефан ей докучал. Остальная часть торжественного приёма не выделилась ничем особенным. Старики хвастались битвами, молодёжь ухлёстывала за дамами. Мать проявляла благосклонность к Анне и едва заметное раздражение к мрачному виду Катарины. Но той было всё равно. Уже на следующий день гости начали разъезжаться. Конечно же, Стефан остался, как и Генрих с братом. Катарина находит ироничным то, что мать решила отдать замуж сразу обеих дочерей, видимо, опасаясь, что следующий приезд Маргарет отразиться уже на Анне. Катарина отрывается от воспоминаний. Нужно написать обо всём этом тёте. Желательно завуалировано. А ещё рассказать про её достижения — после двух почти бессонных ночей, чернильница, на которой девушка отрабатывала заклинания невидимости, стала чуточку блёклой и. Правда, на это она потратила очень много сил. Девушка уже выводит первые строчки, как в дверь стучаться, а затем тут же её открывают, и в комнату влетает младшая сестра. Катарина еле успевает накрыть листок другими бумагами: — Анна! — Прости, — судя по тону, ей совершенно не жаль. — Мне просто не в моготу: до ужина ещё целый час, и я совершенно не знаю, чем себя занять! — Повышивай, — чуть приподняв бумаги над письмом, Катарина видит, что чернила не успели подсохнуть и текст поплыл. Нет, понять, что написано, ещё можно, но с трудом… всё же лучше переписать… чёрт. — А что ты делаешь? — Анна вытягивает шею. — Сочиняю поэму. — Ого! А про что? — Про настырную младшую сестру, которая не даёт жить старшей. Вместо того чтобы обидеться, Анна хихикает: — Никогда о такой сестре не слышала! — А я с ней сталкиваюсь каждый день, — тяжело вздыхая, Катарина поворачивается к сестре лицом. — Так что тебе нужно? — Давай чем-нибудь займёмся! Помузицируем или порисуем!.. — Я не хочу… — Ну пожалуйста! — Анна почти что хнычет. — Пожалуйста — пожалуйста — пожалуйста!.. Она не уймётся, и Катарина это прекрасно понимает. Под умоляющие взгляды сестры девушка тяжело вздыхает: — Ну хорошо, только замолчи! — Ура! — довольная Анна хватает старшую за руку и тянет прочь из комнаты. Катарина напоследок бросает взгляд на стол: она допишет письмо позже — после ужина. Тем более что возможно, он подарит дополнительный повод для обсуждения.***
Избавиться от Анны ей помогает нечаянно оказавшийся в гостиной Генрих — едва завидев его, младшая сестра тут же забывает, что нуждалась в обществе старшей. Что же, значит, можно вернуться к себе. Катарина настолько привыкла красться по ночным коридорам собственного замка, что и сейчас передвигается бесшумно. Однако она замирает, когда обнаруживает, что дверь в её комнату слегка приоткрыта. Внутри явно кто-то есть — свет от свечи пробивается сквозь щель, да и если прислушаться, можно услышать копошение… Служанки? Нет, они бы открыли дверь на полную, переговаривались, меняя бельё. А тут… воришка? Но что ему делать в её комнате? Облизнув пересохшие губы, Катарина приблизилась к двери… Мать стоит к ней спиной, склонившись над столом, напряжённо вчитываясь во что-то… Интересная картина, ничего не скажешь! Катарина чувствует прилив бешенства: — Что вы тут делаете?! От звука её голоса мать подскакивает на месте и мгновенно разворачивается, комкая то, что держала в руках. Если бы не все обстоятельства, выражение её лица могло бы показаться комичным, но Катарину это не смягчает: — Что вы читаете?.. — Я не… — растерянность сменяется твёрдостью на лице женщины. — Я должна знать! — Что именно? — Что Маргарет никак не влияет на тебя! Ты просто не понимаешь, насколько это страшная женщина! Ты юна, и тебя привлекает её свобода и нрав, но она опасна! Во что она тебя вовлекла?! Несмотря на то что Катарина была готова задохнуться от бешенства, тон у неё вышел на удивление спокойный и твёрдый: — А что именно вы ожидали увидеть в моей личной переписке?.. Она с удовлетворением отмечает, что матери становится не по себе, но женщина быстро берёт себя в руки: — Это неважно! На следующей неделе ты уедешь вместе со Стефаном в его замок, выйдешь за него и выкинешь всю эту глупость из головы! Что-то внутри Катарины обрывается: её отправляют прочь уже через неделю? Вот так вот — не дав подготовиться, осмыслить всё как следует? Словно она какая-то овца, которую можно удачно выменять и деть подальше, чтобы не мешалась!.. — Я никуда не поеду. — Поедешь! — мать бросает ей в лицо это слово как вызов и, наконец, движется в сторону выхода. — У тебя нет выбора!.. Катарина чувствует, как кровь пульсирует в висках. Она ненавидит это. Это всё. У неё нет выбора… разве? Мысли её переходят к пустынной комнате, которую девушка использует для своих экспериментов. К тёмным книгам Маргарет, и их не менее тёмному содержанию. Так уж у неё нет выбора? Губы сами изгибаются в острой, злобной усмешке: — Что ж, посмотрим… Мать бросила ей вызов, и она на него ответит.
