исповедь х 2

— Почему? Я звонила тебе два раза, а тебе, — она повернулась на блондинку, — аж семь раз, семь, понимаешь? Я думала вы меня кинули! Слава Богу это не так, да? — Задала она вопрос вникуда. Женечке было тяжело улыбаться как дура. Женечке было тяжело идти на ватных ногах по мосту. Женечке было тяжело говорить. Женечке было тяжело осознавать, что ее компания ее бросила. Женечке было тяжело.

Но были и своеобразные плюсы, если их можно было таковыми назвать.

Женечке всегда было легко прощать. Женечке всегда было легко заплакать. Женечке всегда было легко открываться людям. А зря. — Ну у Вики телефон. — — Все, не хочу больше слышать, я поняла. — глаза забегали от новоприобретенной подруги, подымающейся наверх по склону, впрочем постыдно сбежавшей, до незамысловатой пары — высокая брюнетка и миниатюрная русая. Первая — недавняя подруга Виктории. Они сблизились благодаря восточноазиатской культуре и отсутствию матери у старшей и отца у младшей, года так два назад. Вторая — сама Виктория. Подруга детства Женечки. Вика гуляет с другими — ведь Женя у нее не единственная, а она у Жени — ни дать, ни взять, потерянный алмаз -, Женечка плачет в подушку, а после невысказанных обид Женечки на старшую они мирятся. Отчасти их отношения напоминали ей Эвелину; они также ссорятся, также сходятся. Но есть разница, ибо Эля всегда пользовалась Женей и они обе это понимали, а также ссоры с Эвой громкие, скандальные, отдающие болью в ушах — традиционное нахуй-захуй в классе и тп — , а с Викой все по-другому. С Викой и не знаешь, была ли ссора вовсе или это все воспаленное сознание и фантазия Женьки. Нет, они не мирятся. Ни «прости», ни «прощай».

Женечка как верная собачка идет вылизывать своей хозяйке ноги, и всего-то.

Они совершенно разные. Вика любит Азию и короткие стрижки — одним словом «картонный интроверт». А еще оверсайз. Женечка же средняя: она любит все нестандартное, длинные волосы и петь. Девушки дружат чисто благодаря тому, что и они, и их мамы знакомы с сада. Привычка. Мама Женечке не раз рассказывала, что хотела дружить в юные годы с мамой Виктории, но она ее меняла на некую Оксану. Женечка не думала, что у них будет также. Женечка и не хотела думать. Женечке глаза открываются только на ссорах: Соня вылетела из их трио те же злосчастные и злополучные два года назад. И куда? В не самую лучшую компанию на взгляд Жени. Впрочем, как говорят, о вкусах не спорят, ее право. Женечка много с того думает о них с Викой. Сколько ссор они пережили, вытерпели Женькиных слез? Женечка в ссорах думает, что не нужна Вике, а Вика небось и не думает: не ссора вовсе. Ира — отдельная тема. Проблемная девочка зовет Вику на ночевки больно часто. Темы общие. Раньше ссорились с Женькой часто. Женька думает, что последний год все наладилось. А зря. На прогулке, когда Женечка видит уходящие фигуры друзей вдалеке она надеется, что ей просто кажется. Тоже зря. Ей не обидно, что ее новую подругу увели. Не обидно, что Ира. Обидно, что ее, сука, оставили одну. Близкий человек, которого она готова называть духовной сестрой и еще сотни вариантов, которые она перебирала, засыпая глубокой ночью и улыбаясь. И сбрасывает трубку. Женька идет вся в холодном поту: только вчера они обменивались признаниями в дружбе и верности, а сейчас ее тупо кинули. — Нам пора, мы спешим — одергивая Вику, Ира идет вперед и плевать она хотела на то, что сейчас вечер субботы. Женя ссылается на недомогание и валит. Но не домой. Женя, до всрато стертых колен, бежит в балку. В посадку. У овражного ручья, окуная руки в ледяную воду, умываясь, Женька кричит. До разорванной глотки кричит, до сиплоты, хриплоты шепота. Полулежа в траве и перегное, Женя думает, какая она никчемная. Она винит во всем себя, что ссору и кидалово придумала для себя сама. Шипит, кусая запястья до крови. Укутывается гнилью листвы, крича на весь овраг уже обеденное доя юного разума «Ну сука, почему я никому не нужна?! Что я сделала не так?! » Рыдает. Ей не обидно. Пока она шла и рыдала, к ней никто не подошел. Действительно, зачем?

«Дура ты, Женечка» — думает она и слабо улыбается сквозь слезы.

Они накрывают с головой. Она вспоминает слова незамысловатой «На страницах пишут, за спиною шепчут, как будто знают как быть мной». Воет волком. Вспоминает еще не к месту, что Дарья при переходе в новый кабинет выкинула ее портреты.

Этим вечером Женька вернется домой с мыслью, что они не ссорились и ее никто не кидал.