The Negative Sex

Принцу стоило предвидеть это, когда он выходил за него замуж. Хуа Чэн демон. Великое бедствие. Он добр с теми, к кому хочет быть добр, он осторожен в своих словах и умеет быть обходительным. Но Хуа Чэн это порождение тьмы. Когда-то он выжил, потому что научился питаться ненавистью, он избавился от своего сердца, он знает, что такое добродетель, только потому что любит насмехаться над ней. Он грешен. Иногда он ленив, тщеславен, он любит вкусную еду, хорошее вино и красивых людей. Он бесконечно любит своего мужа, но… Он… жаден. Это стоило предвидеть. Се Лянь распластался на простынях, бездвижный. Хуа Чэн возвышается над ним, темная скала, тяжелый туман, удушающие путы. Он в распахнутом халате, пока Се Лянь обнажен полностью, раскрытый, беспомощный, как обед для зверя. Тяжелый член Хуа Чэна прямо перед его лицом. Он медленно поглаживает его, пока только наблюдая за лицом Се Ляня. Остекленевший взгляд будто на самом деле не видит, влажные волосы прилипли к лицу. Он только рвано дышит и даже не моргает. — Открой рот, гэгэ, — просит Хуа Чэн вежливо. — Высунь язык. Се Лянь словно не здесь, но он слышит просьбу и подчиняется. Сначала Хуа Чэн поглаживает его язык пальцами. Потом двумя пальцами толкается внутрь, сначала аккуратно. Затем, только на пробу, он загонят пальцы глубже. Се Лянь кашляет, но Хуа Чэн продолжает давить, пока принц извивается и хрипит. Он подцепляет его нижнюю губу, влажную и распухшую, снова играет с ней какое-то время, и оставляет её. После этого Хуа Чэн кладет член на его язык. Но пока не входит. Ему хочется задержаться в этом моменте. В моменте, когда принц беспомощен и делает то, что Хуа Чэн просит. То, что Хуа Чэну нужно. А ему нужно — заклеймить. Хуа Чэн жадный. Если этот принц согласился стать его, Хуа Чэн должен убедиться, что это теперь так. Он не входит. Он кладет член на язык Се Ляня, опирается на руки за его головой и мягко покачивает бедрами. Член проходится по языку принца, по его щекам, задевает его ресницы. Се Ляну приходится зажмуриться, пока Хуа Чэн трется пахом о его лицо, размазывая слюну и семя; лицо принца, влажное и потерянное, — так выглядит совершенство. Хуа Чэн направляет себя прямо в рот Се Ляня. Он нежен и аккуратен, Се Лянь принимает его покорно. Его рот влажный и теплый, Хуа Чэн сдавленно стонет и погружается глубже. Он хочет быть обходительным, потому что он любит своего мужа. Но эта жажда обладания сильнее его. Он вдавливает свои бедра в лицо Се Ляня, проникает прямо в его горло и снова задерживается так на несколько мгновений. Се Лянь едва дышит. Хуа Чэн опускает взгляд, чтобы увидеть, как растянуты его губы, как наполнен его рот, и это завораживает. Он делает несколько коротких и глубоких толчков, выходит — и снова двигается внутрь, дальше, глубже, чтобы внутри Се Ляня не осталось места, которого он не коснулся. Ему нужно ещё больше. Назвать его по имени. Он несколько раз несильно хлопает принца ладонью по щеке и говорит: — Се Лянь, взгляни на меня. Се Лянь поднимает свой невидящий взгляд на него. Теперь Хуа Чэн может смотреть прямо в его глаза, пока наполняет его рот. Пока он двигается в нем, он может быть уверен, что Се Лянь видит, кто делает это с ним. Хуа Чэн не жесток. Он любит своего мужа — он вежлив с ним, когда осторожно покидает его рот. Но он не может удержаться, сжимает свой член у основания и снова втирается в его губы, в его лицо. Се Лянь позволяет ему каждое движение. Он лежит, неподвижный, беспомощный, пока его муж нависает над ним и делает такие вещи, какие сам Хуа Чэн думал, никогда не сделает. Но у него есть эта потребность — оставить на нем свой след. Запятнать божество — это форма любви для демона. Он опускается ниже. Проводит членом по шее Се Ляня, оставляет влажный след на ключицах. Опускается к груди и не может удержаться, чтобы не сжать сосок. Се Лянь хрипло вскрикивает, выгибается — и немедленно опускается обратно на постель и снова затихает. Хуа Чэн впивается ладонями в его груди, кладет член между и начинает двигаться. Там, где бьется сердце, где он еще никогда не прикасался к нему так — но всегда хотел. Он вдавливает себя в него, размазывает влагу, впивается взглядом в его лицо — раскрасневшееся, ошеломленное, но Се Лянь все равно смотрит на него — на того, кто сидит на его груди, возвышается над ним и использует его тело. Хуа Чэн клеймит его везде. Он втирается членом в его сосок, проводит головкой по животу, снова возвращается к лицу и оставляет след на челюсти. Се Лянь по-прежнему покорен и молчалив. Желание повиновения — еще один грех Хуа Чэна. Се Лянь предоставил себя ему, когда сказал «да», теперь Хуа Чэн позволяет себе обладать тем, что принадлежит ему по праву. Кожа на его щеках бархатная, губы розовые, веки трепещут, Хуа Чэн касается его членом везде. Он хочет всего и сразу. Он снова ненадолго опускает себя в его рот, но выходит и опять притирается к его груди. Оргазм близок, и он не знает, куда хочет закончить. Его привлекают эти губы, он хочет видеть белые капли на длинных ресницах, чтобы они смешались со слезами. Он хочет покрыть его распухшие соски, оставить след на всем его теле. Он хочет, чтобы это божество пало — прямо в его руки. В конце концов, он снова наполняет его рот. Усилием воли останавливает себя, чтобы ещё раз задержаться в этом моменте. Он крепко хватает Се Ляня под челюстью одной рукой, чтобы он плотнее сжал свои губы, второй рукой ещё раз хлопает по его щеке. Она краснеет под его ударами, из глаз Се Ляня снова катятся слезы. Наполненный, заплаканный — он великолепен. Он подводит Хуа Чэна к краю. Хуа Чэн делает три глубоких толчка, выходит и кончает на его грудь. Глаза Се Ляня расширяются, словно он не ожидал этого, но Хуа Чэн спешит его успокоить, поглаживая пальцам в уголке глаз, смахивая слезы. — Тише, тише, почти всё. Он осматривает грудь Се Ляня, покрытую его семенем, и членом размазывает его. Он берет несколько капель на головку и подносит к его губам, опять толкаясь в рот. Се Лянь принимает его мягкий член, это согревающее тепло успокаивает Хуа Чэна после оргазма. Это момент обладания. Се Лянь примет его тогда, когда Хуа Чэн хочет, и сделает это так, как он захочет. Хуа Чэн делает несколько движений бедрами, просто чтобы посмотреть, как Се Лянь держит член во рту, и поглаживает его по волосам, приговаривая: — Хорошо, так хорошо. Се Лянь тяжело дышит через нос и крупно дрожит. Хуа Чэн беспокоится, не мог ли он переусердствовать, но, оборачиваясь, замечает болезненно красный твердый член. Он поднимается, последний раз проводя головкой по губам Се Ляня, и берет его член в руку. Одно прикосновения — и этого достаточно. Се Лянь немедленно изливается с громким вымученным стоном. Он плачет и дрожит, его член пульсирует, сперма покрывает его бедра. Он весь покрыт ею, своей и той, что оставил на нем Хуа Чэн, и такой он совершенно великолепен. Темное глубокое удовлетворение оседает у Хуа Чэна на дне желудка. Се Лянь долго успокаивается. Хуа Чэн крепко обнимает его и баюкает до тех пор, пока он не проваливает в сон, так и не проронив ни слова. Хуа Чэн знает, что завтра ему придется столкнуться со смущением принца, и до вечера он точно будет прятать свой взгляд. Утром, скорее всего, сошлется на срочные дела и убежит, лишь бы не сталкиваться со своим мужем. Но это завтра. А сегодня жажда Хуа Чэна утолена.