Хозяин сладкого королевства

Июльское солнце Оттери-Сент-Кэчпоула было безжалостно к гостям Норы, приехавших на свадьбу Билла и Флёр. С раннего утра семья Уизли, Флер, Гарри и Гермиона готовились к торжеству, а уже к вечеру валились с ног от усталости, отдыхая от жары и дел в гостиной в кругу семьи. Гермиона пробежалась взглядом по обитателям дома. На полу у дивана расположились Джинни и Гарри, смущенно воркующие друг с другом, наивно полагая, что их влюбленность никто не замечает. Флер и Билл устроились на кресле. Жених невесомо поглаживал тонкое запястье будущей жены. Мистер и Миссис Уизли наблюдали за детьми сидя бок о бок, прислонившись друг к другу макушками. Гермиона любовалась ими. Любовалась и тосковала. Ни единой новости от Ордена и газет. Ни строчки о нем. Его письмо лежало в кармане каждый день. И каждый день, вспоминая, как именно он оставил ее, Гермиона тряслась от гнева, снова оставляя письмо непрочитанным. Три месяца. Тринадцать недель. Ноль вестей от него. Она скучала. Война набирала обороты. Смерти маглорожденных стали стандартным расписанием дня. Люди шептались и делали ставки, ведь падение Министерства Магии было вопросом времени. А дальше… Не то чтобы Гермиона не верила, что Гарри - Избранный, нет. Но по всем математическим законам их шансы выжить были обратно пропорциональны шансам Министерства выстоять натиск Темного Лорда. Пальцы вновь огладили в кармане шероховатый конверт с уже родным почерком. Возможно, сейчас - лучшее время. Молча поднявшись с дивана, Гермиона улыбнулась Джинни и отправилась в свою комнату, на ходу выуживая из мантии письмо Теодора.

***

«Я знаю, ты злишься. Нет, ты в бешенстве. Но перед тем как ты попытаешься сжечь это письмо, хочу сказать следующее: 1) Его невозможно уничтожить, пока именно ты не прочтешь его до самой последней буквы.» Чертов лис! Тео слишком хорошо знал, что в порыве гнева пылкая гриффиндорка вполне способна уничтожить все его оправдания одним взмахом волшебной палочки. « 2) У меня не было выхода, Милая. Есть тайны, связанные Неприложным обетом, затрагивающие множество лиц. Падение директора было неминуемо. Я не мог допустить, чтобы ты слонялась по Хогвартсу со своими Недоразумениями. Уверен, будь ты на моем месте - поступила бы так же без раздумий. Я отчаянно хотел бы, чтобы все сложилось иначе. Где - нибудь в другом мире, без войны и тайн, мы закончили бы Хогвартс. С отличием, ты - уж точно. И для меня было бы честью пригласить тебя на выпускной бал. Иногда, ночами, я мечтаю о том, как сделал бы для тебя платье. В сотни раз шикарнее того, что я дарил тебе на Святочный бал. И у нас было бы так много времени впереди….» Тиски больно сдавили грудь. Слезы одна за другой упали на пергамент, мгновенно впитываясь без следа. Конечно, письмо ведь нельзя разрушить, пока оно не будет прочитано. До последней буквы. «Но все иначе. Я долго размышлял о том, как держать связь, находясь порознь. Все варианты казались опасными, поэтому спешу себя оправдать: Тем мармеладом я не только усыпил тебя, но и влил достаточно зелий, которые сигнализируют мне о твоем местонахождении. А твое прикосновение к внутренней части этого письма активировало магию. И это подводит нас к третьему пункту. 3) В тот день я выкупил «Сладкое Королевство». Хогсмид со дня на день должен был заполниться пожирателями, разносящими лавки и местных жителей. Я не мог оставить тебя без припасов, поэтому заранее оборудовал лабораторию в «Королевстве». Если я жив, после прочтения это письмо трансфигурируется в первую партию, все дальнейшие запасы будут появляться внутри. Прошу, береги себя. Мне нет смысла продолжать сражаться, если в этом мире не будет той, которую я люблю. Дочери дантистов, от Хозяина Сладкого Королевства.» Конец. Воздух кончился. Планеты остановили ход во вселенной. Она простит ему что угодно, лишь бы он все еще был жив. Сердце молчало, а память предательски подсовывала пустые газеты, в которых за все время не было ни слова о нем. Медленно. Едва заметно. Слова стали сливаться. Чернила расползались, соединяясь друг с другом, заполняя пространство пергамента цветом. Жуткое зрелище. Но такое продуманное, ведь лишнее свечение могло выдать хозяйку письма где угодно. Почти черный конверт, медленно расширялся в объеме, неторопливо превращался в коробочку. В этом был весь он. Ее гений. Живой. Завершив трансфигурацию, коробочка толкнулась в ладонь Гермионы, заставляя ее улыбнуться и вспомнить, как надоедливо мог бодать головой Тео часами напролет. Пальцы гриффиндорки быстро справились с крышкой, выуживая из коробочки пухлую бисерную сумочку, внутри которой звякнуло стекло. Восторженный вздох Гермионы не заставил себя ждать. Чары незримого расширения вместили в бисерное великолепие целые полки с запасами вещей, продуктов, зелий и, конечно, его угощений. Впервые за эти дни Гермиона испытывала счастье, аккуратно прижимая к груди самый дорогой сердцу подарок. - Я тоже люблю тебя, Тео.