Соседка по лестничной клетке

      Чанбин открыл глаза. Этой ночью снова снились кошмары.       Ровно два месяца назад он во время переезда убил свою девушку, а потом голыми руками задушил соседку по лестничной клетке.       Честно, Чанбин полностью так и не понял, как всё это произошло. Он же пил таблетки, соблюдал все рекомендации, посещал врача. Даже порой вёл дневник, чтобы записывать все происходящие с ним события. Правда, в той тетрадке всё спутано, как тонкие волосы любой девушки, непонятно, даже врач не разобрал ничего. Лишь самое главное понял — Чанбин не осознал своё преступление.       В день, когда Чанбин и Хвансо ехали в город, девушка ещё была жива. Живее всех живых: кожа была тёплой, улыбка лучистой, а сама она мягкая-мягкая и воздушная, как зефир. Той ночью могла быть близость, но Чанбина напугал лай из соседней квартиры. Напугал так, что перехотелось секса, он заснул моментально, а за ним и Хвансо. Наутро она была ещё жива. А в течение дня произошла ссора.       Чанбину слышались голоса, стуки — он сидел на полу, прислонившись ухом к стене, и что-то бормотал, будто бы общался. На тот момент он уже три дня не пил свои таблетки. Три дня он их выплёвывал, пока Хвансо не видела, и наслаждался жизнью без привычной сонливости, но вместе с бодростью пришли иные проблемы. Он стал везде слышать стук. А также разговаривать со стенами. Когда Хвансо вернулась из магазина, они повздорили. Девушка знала, что это было опасно, настолько опасно, что могло угрожать потерей жизни, но она всё равно продолжала скандал, потому что ей всё надоело.       Она согласилась на переезд из Кояна, потому что хотела чего-то нового в жизни и отчаянно любила Чанбина. Жаль, что любовь её и погубила. Но ей надоело то, что Бин как маленький ребёнок: то ему не так, это ему не так. А ещё вкупе с галлюцинациями (как слуховыми, так и визуальными) всё становилось в разы сложнее. В разы труднее. Ведь Со Чанбин не под таблетками — существо неуправляемое, с острым психозом и с такой же тяжёлой шизофренией.       В тот день они подрались: Чанбин таскал девушку по всей квартире, считал углы её лицом, душил, резал волосы в ванной, а она просила, умоляла остановиться, простить и отпустить. Она же просто хотела любви, как и он, но получилось не так, как планировалось. Получилось так, что их любовь была до гробовой доски. Её.       Чанбин бросил девушку на кровать, сжимая нож в руках, и нанёс как минимум двадцать ударов по плечам, рукам, животу и ногам, не трогая лицо: оно и так опухло, посинело, ничего в нём красивого уже было не найти. Бин как-то интереса ради, ведь были возможности и желание, взломал базу полиции с фотографиями с мест преступления и любовался снимками трупов. Потому его очень возбуждало зрелище своей полуживой девушки, которая плакала, шептала, чтобы он остановился…       И Чанбин остановился.       Остановился лишь для того, чтобы обнажиться, показать возбуждённое достоинство и вставить его в Хвансо, которая с минуты на минуту испустит дух. Он трахал её так долго, насколько мог, кончил внутрь, целуя уже холодные губы, и ушёл мыться. А потом спал в мокрой от крови постели рядом с трупом своей девушки ещё пару дней.       Конечно, Кёнха, соседка, успела познакомиться с Хвансо и Чанбином — она была очень милой и общительной девушкой, интересовалась многим, была лучшей работницей в пиар-команде местного небольшого ресторана, который планировал расширяться, но порой не стоит быть открытым к больным людям. И конечно, её беспокоили звуки драки, женские крики и какой-то непонятный стук, будто бы Хвансо, которая вчера ещё была живой и здоровой, пыталась позвать на помощь. Но слов, которые прятались за паузами, девушка так и не смогла разобрать. А Хвансо действительно просила помощи.       Кёнха пришла к Чанбину на следующий день и увидела его в окровавленной одежде. Ничего его, видимо, не смущало: ни капли на лице, ни сальные волосы, ни кровь на одежде. Смущало лишь то, что Кёнха с ним говорила и находилась рядом, а взгляд у него самого отсутствующий, полный темноты и злобы, что таилась глубоко внутри. Он пытался сдержаться, искренне пытался, но Кёнха просто забрела в его владения.       Она попала в квартиру, на место преступления.       Конечно, её крик, когда она увидела обнажённую и мёртвую Хвансо со множеством травм на кровати, слышали все соседи. Конечно, у неё закружилась голова от запаха крови и ощущения подступающей к горлу тошноты и панической атаки, но стало в разы хуже, когда Чанбин схватил её за горло и приставил к пояснице нож, а потом зашептал в самое ухо:       — Хочешь к ней? Вам вдвоём будет весело.       А Кёнха не хотела и сопротивлялась сильно: билась, царапалась, кусалась, хотела отчаянно жить, но Чанбин был сильнее. Он делал всё, чтобы девушка замолчала в течение пяти минут, бил её так, что клацала челюсть, сбились костяшки, а девушка потом стала просить пощады настолько отчаянно, что Со хотелось слышать как можно больше стонов. Ему нравилось это. Вставляло, как наркоману. А потом он посмотрел в глаза Кёнхи с лопнувшими в них капиллярами, улыбнулся и сказал:       — А теперь полежи с Хвансо.       Кёнха не смогла разжать сильные мужские ладони на своей шее, стала задыхаться, а потом послышался хруст — Чанбин сломал подъязычную кость. Девушка осела на кровать рядом с Хвансо, раскрытыми глазами уставилась на потолок и поняла, что ей не спастись. А в это время Со разрезал её руки от запястья и до локтя, чтобы было ещё больше крови, ещё больше ужаса, ещё больше запаха…       Соседи увидели его на пороге квартиры Кёнхи, стоящего и смотрящего в пустоту. На этот раз вся одежда была вымазана в крови, от него пахло так, будто бы он не мылся пару дней, а потом повернулся — и в руках заметили нож со следами крови. Понятное дело, никто не думал, что он резал мясо для ужина, все сразу поняли, что перед ними убийца. Убийца, на которого надо вызвать полицию. Вот и вызвали.       Потому Чанбин находился в палате, отмытый от крови, переодетый. Теперь от него пахло мылом. Теперь он принимал таблетки. Жаль только, что не понимал, а что он сделал, собственно, не так. Он просто пощекотал свою девушку после ссоры. Ну и позвал к ней соседку. Ничего же страшного. Девочки должны быть вместе и делиться секретами.       Чанбин лежал на койке и знал, что его осудили ни за что, отправив на принудительное лечение. Из этой больницы он никогда больше не выйдет.