Маленький принц, который нас спас

Я позвонил тебе и сообщил, что приеду. Я знаю, что ты удивлён этой новости, ведь я впервые приеду в твой город. Ты спрашиваешь, как бы невзначай, почему. Надеешься ли ты, что из-за тебя? Думаешь о том, что всё вернётся назад? Я не отвечу на твои желания. Увы. Говорю правду, что туда едет мой друг, чтобы встретиться со своей девушкой, а меня берёт за компанию. Добавляю, что буду не один, а со своей подругой. Ты молчишь ровно 46 секунд. Я, конечно же, не считаю и не жду твоей реакции. Ты не понимаешь, зачем я тебе звоню и делаю больно, ведь так? Ты никогда не скажешь, что чувствуешь на самом деле. Всё такой же дурак. Ты задаёшь вопрос, нужно ли нас встретить и познакомить с местами, где можно переночевать, и в голосе я слышу неуверенность, слабо прикрытую дружелюбием. «Маленький наивный принц, ты не настолько хорош в маскировке» Я говорю, что номера уже заказаны и всё же признаюсь, что позвонил для того, чтобы узнать, сможешь ли ты присоединиться к нам. Поверь, ты не один надеешься на восстановление утерянного. На этот раз ты не смеешь молчать и секунды, говоришь, что сегодня полностью свободен и готов встретиться. Я знаю, что ты обманываешь, маленький врунишка. Ты никогда не бываешь свободен. Ты работаешь и учишься, а ещё учишься за других. Ты мало спишь и редко ешь. Ты всё ещё любишь меня, и это сквозит в каждом твоём слове, вздохе и выдохе, в каждом моменте прикрытых глаз, пытаясь представить меня рядом, слыша голос в динамике. Даже сейчас ты делаешь это, хоть мы официально не вместе. Маленький отчаянный принц. Прикрываешься шуткой, что спустя два года мы наконец встретимся. Ты извиняешься за то, что тебе нужно идти, хоть ты и не хочешь этого, пытаешься словами заглушить крик на фоне, и отключаешься. Мои губы изогнуты в тоске и ласке. Я глажу твою фотографию у себя на главных обоях. Это первая фотография, которую ты мне скинул. Ты был очень горд этому, потому что она получилась «отпадная». Ты на ней улыбаешься глазами кому-то за кадром, но при этом выглядишь наигранно злобно. И я влюбился в твои глаза, а спустя какую-то секунду в тебя. Мой очаровательный корононосец. Мы приземлились в кафе недалеко от вокзала. Ты пишешь, что опаздываешь. Совсем немного, что уже подходишь. Никто не обращает на это внимание, погрузившись в выбор блюд, только я нервно стучу по колену пальцами и безотрывно гляжу в окно, которое находится за десятью людскими головами. Но они не мешают мне всматриваться в прохожих. Ничто не помешает мне увидеть тебя. Первое, что я вижу — это рыжую шапку, которую прислал тебе по почте, потому что ты, забывший о своей роли счастливого человека, которому всегда всего хватает и который не нуждается ни в чьей помощи, сказал, что уши мёрзнут, а средств на шапку не хватает. Всегда так много трудишься, но почему-то позволяешь забрать свою награду. Слишком добрый для этого злого мира. Ты заходишь в зал и, словно опомнившись, резко сдёргиваешь шапку с головы, начинаешь нервно, но так аккуратно, складывать, суёшь её шапку в карман своего пальто, даже не подозревая, что я наблюдаю и впитываю каждого твоё движение, как последний маньяк. Оглядываешься, снова и снова, пока не встречаешься с моим взглядом. Я знаю, что ты забыл, как дышать, так же как забыл я. Между нами огромное расстояние, но оно сузилось до миллиметра. Я чувствую твоё учащённое и сбитое дыхание. Ты бежал сюда, потому что опаздывал? Или бежал, чтобы встретиться со мной? Если так, то я жду тебя. Взволнованно и болезненно.

«- Куда ты так бежишь, маленький принц? А главное, зачем?

— Я бегу, потому что чувствую, как меня ждут. Как звезда ждёт своего рождения, также взволнованно, и как она ждёт своей смерти, очень болезненно.»

Ты делаешь шаг, но глаза не отводишь. На ощупь расстёгиваешь пуговицы своего пальто и уже ближе к столик, где расположилась компания, стягиваешь его, нервно одёргивая свитер, чтобы скрыть ту футболку, которую я прислал тебе по твоей же просьбе. Ты так мило хныкал, желая почувствовать мой запах и так громко восхищался, зарекался больше никогда не снимать её, не боясь, что она потеряет мой запах, потому что вместе с футболкой я прислал флакон своих духов. Ты надел её для меня, показывая, что твои чувства не остыли или потому, что второпях забыл её снять, и поэтому накинул свитер, чтобы не раскрыть себя, ведь мы договорились быть только друзьями? Ты мнёшься, потому что тебе неловко. Я поднимаюсь, чтобы поприветствовать и все поворачивают на нас головы. Я не хочу, чтобы в такой момент кто-то вмешивался в нашу территорию. Я здороваюсь и тянусь, чтобы обнять. Ты в смятении, но желание превыше всяких сомнений, поэтому ты незаметно для других врезаешься в мою грудную клетку. Извиняешь, говоришь, что споткнулся, но это не так. Я слышу твой немой всхлип и глубокое дыхание. На мне тот самый аромат. Я слышу, как ты задыхаешься. Я знаю, что внутри ты плачешь. Плачу и я. Хочу взять твоё лицо в ладони и шептать, что я ошибся, что хочу забрать свои слова обратно, что я дурак и трусливый идиот. Но ты отстраняешь, потому что мы обнимаемся непозволительно долго. Поворачиваешься к компании и знакомишься с ними с моей помощью. Ты нравишься всем в первую же секунду, потому что невообразимо милый и от тебя веет ангельским теплом. Ты кладёшь своё пальто на спинку стула и садишься. Сажусь и я. Мы очень близко друг к другу, потому что столик маленький и для пятерых людей это слишком тесно. Но я настоял на том, чтобы выбрать этот стол, ведь он «гораздо удобнее и тянуться никому не нужно будет за едой». Не стоит говорить, как понимающе на меня посмотрела Аня и первая направилась к нему. Ты разговариваешь с моими друзьями и перекидываешься фразами со мной. Не больше. Ты думаешь, что Аня, сидящая рядом со мной, это моя девушка, не так ли? Но это не так. Она правда моя хорошая подруга, которая настояла на том, чтобы я перестал ныть и убиваться, а сделал первый шаг к исправлению своих ошибок. Мы здесь благодаря ей. И я готов повторять бесконечное количество раз, как сильно благодарен ей за хороший пинок под зад и прищепку на члене (хоть до тошноты было больно). Я гляжу на тебя исподтишка, как это делаешь ты (наверное, ты запамятовал о моё отличном боковом зрении). Наша первая встреча спустя два года общения, из которых полтора года счастливых отношений. Ты ведёшь себя непринуждённо, но я вижу, как периодически дёргается твой кадык. Ты нервничаешь. А ещё ты снова спал от силы два часа, если вообще спал. Я вижу небольшое скопление тонального крема, которым ты всегда замазываешь свои тёмные круги под глазами, чтобы к тебе не приставали с раздражающими вопросами. Ты снова забыл поесть, я знаю, что рука, как бы невзначай положенная на живот, пытается приглушить его урчание. Пожалуйста, поёшь сейчас. Я специально заказал твоё любимое блюдо с рыбой. Мне больно не видеть твою улыбку глазами. Ты выглядишь усталым. И хоть ля этого есть огромное количество причин, уверен, что они ничто перед нашим расставанием. Мысли о нём высасывают все твои силы и мне стыдно от этого. Я не хочу видеть и осознавать, что собственными руками тебя убиваю. Ты не винишь меня и ненавижу это в тебе, мой маленький добрый принц. Твоя бесконечная забота о людях, желание видеть в них только хорошее и беспричинное обвинение себя во всех грехах. Хочу знать, сколько ты плакал после того, как я сообщил тебе о расставании. Хочу знать, почему даже в тот момент ты написал простое «хорошо», а не стал выяснять причину. Ты просто не хотел слышать, что больше мне не интересен и не нужен? Я бы этого не написал. Я бы, наверное, признался, почему именно я решил расстаться с тобой. И может тогда ты назвал бы меня идиотом и полнейшим кретином. Подруга толкает меня ногой. Она хочет, чтобы я вызвал тебя на разговор, чтобы сказать, что я облажался и во всём признаться. Я буду готов принять от тебя удар. Ты извиняешь, потому что тебе звонят. Я вижу боковым зрением, что это тот самый Макс, который вечно докапывает тебя тупыми вопросами по учёбе. Я даже не ревную к нему, потому что твоя характеристика на него дала понять мне, что симпатией к нему ты явно не дышишь. Встаёшь, уходишь в сторону улицы, я слежу за тобой. — Возьми свои яйца в руки и поговори с ним, — сказал друг, подруга хлопнула меня по плечу в знак поддержки, даже девушка друга кивнула и я, выражая мысленную благодарность, поднялся. Ты повысил голос на оппонента, размахиваешь одной рукой, злишься, пытаешься что-то вдолбить в этого упыря. Не замечая ничего вокруг, присаживаешься на корточки, сжимаешь волосы и закрываешь глаза, понижая голос. Не выдерживаю, резкими движениями сажусь перед тобой максимально близко, выдёргиваю телефон, рычу что-то в трубку и притягивают удивлённого и такого уставшего тебя в свои объятия. Ты дрожишь и снова захлёбываешься в своих безмолвных рыданиях, хватаешься за меня, моё пальто, мои руки, громко всхлипываешь, мотаешь головой, пытаешься вырваться и оседаешь на асфальт, лбом упираясь в мою ключицу. Не могу. Задыхаюсь. Тебе больно и мне больнее от этого. Я чувствую твои слёзы, слышу твой шёпот, который настолько тихий, что расслышать о чём ты говоришь невозможно, я чувствую твоё бешено стучащее сердце. Вдыхаю твой запах. — В день перед расставанием…- начал был я, но ты яростно замотал головой, резко поднял её и, покрасневшими глазами с наполненным их испугом, посмотрел на меня. — Не надо…нет, остановись, — шепчешь дрожащими губами. Я прислоняюсь лбом к твоему и выдыхаю. Ты приоткрытыми губами хватаешь его и вдыхаешь, прикрывая глаза. — Не бойся. Пожалуйста, не бойся. Потому что…потому что это сделал я, когда купил билеты к тебе. — Что? — горячее дыхание согревает мои губы. Мы так близко и моё сердце так бешено стучит, отдавая в горле, отчего говорить почти сложно. — Я испугался. За день до нашего расставания я купил билет сюда, в этот город. К тебе. Но я испугался. Я никогда не был в серьёзных отношениях на расстоянии. А в тех, что был, все они заканчивались тем, что мной разочаровывались. Моим поведением, излишней тактильностью. Я становился бременем для всех. И когда я стоял перед поездом… О боги, — прикрываю глаза, не сдерживая жалкого всхлипа, сорвавшегося с моих губ. Так страшно видеть бесконечность в твоих глазах. Так страшно осознавать, что ты рядом. Но я продолжу, спасибо за твою руку у себя на груди. Ты чувствуешь моё сердце и согреваешь его. Мой любимый принц. Моя поддержка. — Я стоял там и думал над тем, что ты также уйдёшь. Нет. Нет. Я думал о том, как ты своим добрым сердцем будешь терпеть меня. Я не хочу, не хочу, чтобы ты меня терпел. мне больно думать о таком. Мне страшно представлять, как ты будешь терпеть всё это. Ты ведь не признаешься в том, что я надоел, — горько усмехаюсь, немного наклоняя голову, чтобы коснуться твоего носа своим. Такие холодные. — Ты трус, — говоришь ты едва слышно. — Я трус, — отказываться нет смысла. — Тебе больно. — Мне больно. — Ты любишь меня. — Так, словно для меня не существует гравитации, и я парю. — Открой глаза, — не проси меня об этом. Я всё ещё трус. — Не бойся. Уже нечего. И я верю тебе. Что ты хочешь мне показать? Эту бесконечность в твоих сапфировых глазах с фиолетовым оттенком? Или то, насколько я придурок и пытаешься доказать это хрупкой, но такой искренней любовью, струящуюся головокружительным потоком даже из самых незаметных крупинок, которыми усеяны твои радужки глаз? Капля слезы срывается с моих нижних ресниц, когда ты впиваешься своими губами в мои. Наши руки одновременно сжимаются друг на друге. В поцелуе столько уверенности в нашем будущем. Это твоя уверенность, а я беспредельно тебе верю, мой маленький отважный принц.