кто ходит в бары по утрам - тот поступает мудро

      в баре они провели час, а затем еще поширялись немного, после чего вместе, словив первый приход, вывалились на тротуар, продолжая разговаривать. бульдозер настоял на том, чтобы подсадить косого на что-то потяжелее, и, когда тот согласился, протянул руки для объятий: — звякни кароч как до хаты доковыляешь, чтобы я не переживал. заебись время провели, брат. - бульдозер похлопал косого по плечу.       косой попытался ответить на все с такой же живостью, но приход лишил его возможности так же красиво формулировать мысли, и он ошарашено сел в автобус. капкан захлопнулся.       их дружба стала крепкой слишком быстро, учитывая колючесть косого в начале. он и сам, кажется, удивился, что открылся бульдозеру так сильно. косой в тайне думает, что они честнее друг с другом, чем обычные собутыльники. они часто встречались вне стен путяги и проводили целые выходные в компании друг друга. косой был как стопочка водки из холодоса с утречка, поздний летний вечер, когда ветер на набережной охлаждает голые ноги, а балтика дарит расслабон.       косяндрий заботился о бульдозере так, как ему это было нужно – напоминал о закусоне, соглашался сидеть дома в периоды похмелья и заваривал вожделенный роллтон. честно, бульдозер упустил момент, когда стал думать о нем не совсем в братанском плане.       потому что только с коком косого хочется пиздиться до перелома рёбер, пить до нехватки воздуха в лёгких и просто наебениваться до потери пульса. иногда дозер думает, что он будет пиздить косого и после похмелья и после того, что идёт после алкогольной комы и ещё дальше.       потому что только с коком косого хочется просто лежать и ни о чём не думать.       потому что именно с ним хочется просто пить.

* * *

— братан, иди сюда, — косой сидит на бордюре и подзывает дозера к себе. тот неаккуратно приземляется рядом, подтягивая колени к подбородку. — ну-у-у, — тянет бульдозер, когда видит в руках у старшего маленькую бутылочку с настойкой бояры. — а герыч? косой цыкает: — будет тебе герыч, не шуми. давай рюмаху.       косой аккуратно, и господи, как же щедро, наливает настоечку в рюмочку дозера и приговаривает: "ух, бля". удивительно. у него всегда есть бутыль? и герыч? специально для бульдозера? косой то же самое проделывает со своей рюмкой, нетерпеливо облизываясь. руки, держащие рюмку, подрагивают.

* * *

      проснулся бульдозер уже на закате. солнце катилось за горизонт, на прощание окрашивая небо в удивительные оранжево-розовые цвета, и дозер, немного сдвинув голову к окну, залюбовался этим зрелищем. — оклемался?       косой. косой?       сидит. скрестив ноги на раскладушке с какой-то бутылкой в руках и пырит. куда? на дозера. у косого привычно сужены зрачки. — ты что тут делаешь? — хрипло спросонья, тут же выпрямляясь на локтях. голова болела. но бульдозер не стал бы загадывать наперед, потому что в любой момент мигрень могла усилиться, и он даже мог предположить, из-за чего. точнее из-за кого. — тебя стерегу, принцесса, чтобы не сбежал, — косян отложил бутыль в сторону, не забыв про закладку, и неторопливо сполз на матрас. дозер закатил глаза на «принцессу», но тут же сглотнул, когда его братан улегся рядом с таким видом, будто не нуждался в разрешении.