Black hoarfrost: A Cult of New God

      Натаниэль долгое время пребывал в состоянии транса, гипноза. Пусть люди зовут это чем-то подобным. Но вот что юноша не мог объяснить в первую очередь самому себе: как он докатился до такого? Чтобы собственными руками забрать жизнь… Но Кируми совершенно не осознавал себя в этот момент. Он был убеждён, что какая-то сущность или другая личность завладела его разумом и заставила поднять остриё. Все воспоминания стирались перед тем, что пережил подросток не так давно. Лишь туманные очертания, человеческая паника, запятнанные ладони, горькие, жгучие слёзы приходят на ум. Ничего более.       Как же это страшно: понимать, что вся жизнь пошла под откос. Что тебя могут засудить, отправить в тюрьму. Ты никогда не получишь образование, никогда не увидишь Японию такой, какой она была при блаженной свободе.       Липкая кровь ещё в машине начала доставлять дискомфорт. Она смешалась с соплями, потом, слезами. Казалось, что Натаниэль постепенно теряет свою человечность. Да можно ли вообще его считать нормальным после такого? Придётся ли пройти обязательное обследование у психиатров? А что говорить в суде? Столько вопросов, да ещё и миллион всё новых и новых. Сердце никак не могло угомониться, даже спустя несколько часов после происшествия. Воздух выходил с трудом. Хотелось кричать, кричать и кричать. Надорвать горло до такой степени, чтобы с уст никогда более не слетело что-то связанное с этим убийством. А ведь Натаниэль мог его спасти. Он мог ударить в другое место, обезвредить, но сохранить живой мозг, плоть, разум. Он мог… Вот бы переместиться в прошлое. Если бы люди имели второй шанс, то что бы изменилось? Мир стал лучше? Да какая к чёрту разница! Сейчас нужно думать о себе, а не о каких-то "других".       Сидя в пустом помещении, Натаниэль пялился в железный стол. Здесь будут его допрашивать. Впрочем, он сам совершенно не сопротивлялся, поэтому особых суровых методов не было оказано. Руки и ноги на месте, на них никаких синяков или ссадин. Хоть в чём-то повезло.       Дверь открывается и захлопывается с громким эхо по всей комнате. Сейчас пройдёт первый этап. Парень прилеплен к стулу, хотя очень хотелось бы закрыть лицо. Это не обязательно, но желательно: чтобы никто более не видел его в лицо. Такого осквернённого, грешного… Жалкого мальчугана, который перешёл черту. — Так-так, Натаниэль, — перед ним присел взрослый мужчина, примерно лет тридцати. На столе оказались пара папок и документов, которые были нужны для допроса. — Хм. Вы знаете, что наш разговор анонимный? Так настояли сверху. Не знаю кто Вы такой, но кто-то явно печётся о Вас. Кируми не ответил. Его голова покачивалась, глаза обращены вниз. Рот слегка приоткрыт, а веки лениво размыкались. — А также мне передали, что Вы в этом не виноваты. Что спасли огромное количество жизней… — Полицейский открыл один из множества документов и что-то в нём прочитал. — Да, верно. Это был преступник, который находился в розыске. Их, конечно, целая гора, но тем не менее. Тишина. Разве что взор поднялся к галстуку сидящего напротив человека. Подросток с трудом переваривал слова. Всё, что ему слышалось: "ты убийца и должен в этом сознаться". Это ведь просят при подобных обстоятельствах? Сказать правду и ничего более. — Что со мной будет? — Дрожащим голосом произнёс виновный. — Явно поход к специалисту, — вздохнул работник агентства. Натаниэль только сейчас заметил, что он был необыкновенно бодр, в отличие от своих коллег. — Но не волнуйтесь: никакого ареста и тюрьмы Вам не грозит. — Это Санеми Шидотари, да? — Вырвалось из уст, словно гром среди ясного неба. — Этого я знать не могу, — казалось, что столь резкий выпад совершенно его не смутил. — За Вас отдали огромную сумму и это точно не криминал. Это всё, что я могу рассказать. И всё, что Вам нужно сейчас знать.       Это точно он! Тот самый ублюдок, который знал, что раскладной нож ещё сыграет свою роль на сцене. Санеми это подстроил, никто иной! Без понятия как ему это удалось, но иного объяснения просто не найти! Родители с фамилией Кируми не работают с властями так тесно, а друзей, как таковых, Натаниэль не имеет. Сейчас не имеет… И всё же, зачем им нужен сопляк без стержня? — Куда меня сейчас поместят? И что Вы хотите узнать? — Тон голоса стих, стал слышен куда хуже, чем раньше. Натаниэль сидел неподвижно, послушно не дёргаясь, не совершения резких движений. Бежать было некуда. Бесполезно вырываться и отрицать свою виновность. От самого себя всё равно никогда не убежать.

* * *

      Я проснулся от того, что кто-то скинул с меня одеяло. На улице ещё не видно рассвета, а значит, что это глубокая ночь. С трудом разомкнув глаза, я понимаю, что передо мной стоит Кио. Весь испуганный и красный от жара, слёз. Я понимаю, что время настало. Пора встретиться лицом к лицу со страхом, который пленит моего брата. — Сколько сейчас времени? — Пробурчал я, потирая лоб. Мои волосы иногда попадают в глаза, но из-за усталости я просто игнорирую это. — П-примерно четыре часа утра. Не знаю, — шустро произнёс Кио. — Там, в другой комнате… Кичиро, пошли со мной, пожалуйста, — и тем не менее, он шептал. Не хотел разбудить маму с папой, потому что даже несмотря на свой непослушный нрав, он искренне любит их. — Ты сам проснулся или тебе разбудило приведение? — Да не приведения это… Я встал, чтобы налить воды. Моя закончилась, — мальчишка начал перебирать свои бледные пальчики. Иногда на них были видны заусенцы, можно было встретить и обгрызенные ногти. — Ладно, сейчас, — устало вздохнул и свесил тяжёлые ноги с кровати. Моё тело пошатывалось из стороны в сторону, а холод и вовсе пробрал насквозь.       Потратив пятнадцать минут на пробуждение хоть какого-то здравого рассудка, лишённого нормы сна, я всё же осмелился зашагать за растерянным братцем. Кио оборачивался из стороны в сторону. Его трясущаяся ручка сжимала рукав моей пижамы. Однако, пока что я не видел ничего страшного: обычные тёмные углы, пустой коридор.       Доведя меня до кухни, мальчуган не решился дотрагиваться до ручки. Он хотел, чтобы это сделал я. Собственно, как старший брат, я должен нести ответственность за младшего и набираться храбрости, чтобы защищать как себя, так и его. Не понимаю к чему такие странные правила. Разве не будет честно, если мы оба станем храбрее? Плевать на остальных, но своего Кио я не хочу бросать в пучину ужаса.       Я бесшумно открываю дверь и выглядываю из-за неё. Что там может быть? Разве что воображение. Но когда я хотел включить свет, Кио меня остановил. Он схватил меня за запястье и покачал головой из стороны в сторону. Будто бы я это хорошо увижу во тьме.       Мы прошли подальше, пока за моей спиной трясся как осиновый лист жертва чудовищ. Я стал водить глазами, чтобы найти ту самую легендарную сущность. Но ничего не происходит. Совершенно ничего. Лишь шум ветра стучал по окнам.       Я хотел было обернуться, как что-то мелькнуло в поле моего зрения. Может быть это просто свет от фар? Бывает же такое, да и на кухне полно отражающих принадлежностей, приборов. Нет. Совершенно не то. Передо мной показалась размытая фигура, в точности как я сам. Моё сердце чуть не остановилось. Я не выдержал и вскрикнул, отпрыгнул назад, а после прикрыл рот руками. В грудной клетке неестественно запылал огонь.       Это нечто разбило кружку. Я отчётливо слышал! Ошибки быть не может. Обернувшись, я схватил Кио за предплечье и быстро умчался прочь. Я даже чуть не врезался в дверной проём, пока пытался убежать от монстра. — Кичиро, ты видел тех двух людей? — С надеждой в голосе спросил младший.

Двух людей?! Но там была лишь одна единственная фигура!

— О чём ты? — С опаской поинтересовался я. — Т-там был только один… Похожего роста, как я. Почему ты не вздрогнул, когда разбилась кружка? Мне казалось, что ты боишься резких звуков… — Там не было шума, Кичиро, — с замиранием сердца промолвил Кио. Паника перешла и к нему. — Ч-что ты видел? Неужели ты такой же, как и я? Ты можешь видеть их? Это страшно? Они размытые? Эти фигуры… У них будто нет лиц. Я не могу их различить, вечно пропадают из памяти, — затараторил тот. — Нет, я не… Может мне просто показалось? Я же проснулся недавно, — потряс головой. — Я не знаю как это объяснить. Пожалуйста, подожди, — я чуть не вспылил, но вместо этого отпустил ручонку брата. Я сел на кровать, прогоняя последние минуты в своём разуме.       Кто-то зашевелился в комнате родителей. Из-за нашего ночного похождения они и проснулись, наверняка. Я убегал и совершенно позабыл о том, что мы тут ночуем не одни. Теперь нас накажут? Мы услышим очередные поучения? Как же не хочется… Я закрываю глаза руками и изо всех сил стараюсь прогнать леденящие кровь предположения.       Но вместо ругани мы с Кио оказываемся в крепких-крепких объятьях. Пока папа досыпал, мама испуганно подошла к нам. Она всегда была такой мягкой, приятной девушкой. С годами я понял и то, что мне очень стыдно её разочаровывать или расстраивать. В конце концов, кто будет к нам ближе? Мои друзья сменяются год за годом, а семья остаётся прежней. Нас может разлучить только смерть.

* * *

      Натаниэля поместили в отдельную палату. Он пребывал в специализированной больнице под тщательным наблюдением. Состояние не из лёгких. Парень пережил слишком много чувств и эмоций за раз. Он толком и есть не мог, как и спать. Помогали только препараты, назначенные психиатром. Кируми боялся засыпать без снотворного, поскольку тогда ему начнут сниться сны. А сны в его случае — это круг Ада, сотканный из ярких воспоминаний.       Он не помнит ни родительского замешательства, ни врачей, приходивших сюда. Всё, что его волнует, так это стресс и мания самоуничижения. Чёрные фигуры снова глядят на Натаниэля. Тот уже не пытается им сопротивляться. Пусть смеются. Он это заслужил.       

Кем бы ни был спаситель, всё равно помогать уже некому. Такая ободранная игрушка никому не нужна.