believe me

Я знаю коллег, которые многое хотели бы стереть из своей памяти. Пробы, кастинги, приставания продюсеров, минуты слабости. Это возможно было перечислять бесконечно. Вот только к сути мы совсем не приближаемся. Каждый день на протяжении пяти лет я осознавала, что в моей жизни происходило нечто, достойное внимания и памяти. Я точно знала, что однажды наступит день, когда нерушимые стены забытого прошлого начнут стремительно падать. Но даже не догадывалась, чем это будет чревато для меня.

Оглушительным концом или желанным началом?

***

Вереница из машин, сформированная в неудачную тягучую пробку, выстроилась в ряд, подтверждая мои опасения. Задержаться всё же придётся. А это значит, что пораньше освободиться точно не получится. Сегодня в планах первая в списке приветливо стояла галочка напротив утреннего прогона массовки балета. Но впереди по прежнему оставались не завершенные пункты. Танец для Оскара. И срочная постановка медленной композиции для миллиардера и его избранницы.

И лучше бы было только это.

Но до того, как и все последние три месяца по настоянию подруги, еженедельно у меня сессия с психологом. Спасательный круг, который рисковал слишком туго сжаться вокруг шеи, тем самым удушив свою героиню. Именно так можно было охарактеризовать всю ту помощь, что мне оказывала доблестная медицина. Отстояв еще какое-то время в пробке, припарковала машину возле бизнес-центра, поднимаясь на шестнадцатый этаж с помощью молчаливого лифта. Я не могу судить о том, насколько всё это эффективно, но, возможно, именно благодаря терапии я действительно получала в эти дни рациональную пилюлю. — Что вас тревожит, Вики? — мой психоаналитик Сильвия поджала свои губы, спрятанные за вишневой помадой. Обладая способностью читать эмоции, я была не просто уверена, а знала. Ей все это не нравится. — Кажетесь взволнованной. Ещё бы. В последнее время моя жизнь напоминала заполненный в час пик трамвай. Было слишком много людей, задач и плотный график. Иногда не хватало времени даже на лишний час сна, не говоря уже о выходных. — У меня была встреча со знакомым из так называемого прошлого. Он считает неправильным зацикливаться на том, чего не вернуть. Прошло пять лет. — Раздражение больно укололо и неприятно сдавило грудную клетку. Сделав помарку, она удовлетворенно кивнула. Её черный блокнот в белый горошек, рассчитанный на шестьдесят девять листов, был заполнен ровно наполовину. Всегда было интересно узнать, какую степень депрессии или безумия психолог успела мне приписать. Однако я проявила стойкость и не поддалась искушению воспользоваться этой возможностью. Всё-таки и для хореографов имело место быть банальной этике. Её краткие примечания вряд ли могли мне помочь. Однако, будто бы зная о моей особенности, она всегда старалась быть нечитабельной, и все ее задумчивые взгляды мне совершенно ничего не говорили. — А ты как считаешь? — Сильвия удобно перешла на «ты», ожидая, что это сделает меня более настроенной на разговор. — А я так не считаю. Я знаю, что не смогу отпустить всё это, пока не вспомню. Я знала, что не отступлю от своей цели ни на шаг. В конце концов, мне стоило знать о своём прошлом, даже если у меня была самая скучная из всех возможных жизнь. Ведь это совершенно не давало мне покоя. Моя интуиция, противостоя психологу, кричала: «Вики, ты должна все вспомнить». Да. Для своих двадцати пяти я была до чёртиков проницательна. Навык чтения эмоций был со мной ещё тогда, когда я очнулась в больнице, не вспоминая ничего из прошлой жизни. Словно подарок свыше. Тот, что мог, подобно компасу, помочь в обнаружении лжи и чужих корыстных целей. Это был весьма привлекательный навык для человека, который о себе совершенно ничего не знал. — Считаешь, там есть что вспоминать? — Её вопросительный взгляд позабавил меня. Действительно ли она так думала или сейчас в этом была какая-то психологическая подоплёка, из ряда: освободиться от того, что тебя тяготит. Никто бы не хотел забыть большую часть своей жизни, вместо каких-то воспоминаний наблюдая белый лист с прочерком посередине. Думать, что знаешь хоть что-то, но нет. Я собирала информацию по крупицам, жадно впитывая её и бережно храня в памяти. В какой-то момент была настолько подавлена, что даже записывала каждую деталь в блокнот, опасаясь снова всё забыть. И она спокойно спрашивает, считаю ли я что там есть что-то что нужно вспомнить? Невероятно… — Уверена. — удобнее устроившись на диване и приготовившись к рою вопросов, нагло опередила её. — Это ты мне скажи, Сильвия. Когда я это вспомню? Или вот хотя бы почему не могу? Сделав несколько пометок ручкой, мой психолог закрыла свой блокнот, разделяя закладкой на резинке нужную страницу. Подтянув очки с носа на глаза, она оценивающе прошлась по моему лицу, пытаясь вычислить, какие эмоции меня одолевают. — Пока рано говорить. Человеческий мозг штука интересная, но крайне мало изученная. Ты должна понять: может быть что угодно. Возможно, это просто сильный удар в результате аварии, или, может быть, ты совершила преступление, и травма не позволяет тебе вспомнить. Не исключай риск появления нового вида деменции. Может быть, твоя амнезия связана далеко не с аварией и появилась задолго до нее? И это только несколько предположений. Поэтому я настаиваю на групповых встречах и хотя бы двух-трёх вместо полутора часах в неделю. Конечно, чтобы я послушно сидела в компании ненормальных и в конечном итоге сама убедила себя в своей адекватности на их фоне? — И сколько я так буду? — Отогнав головную боль, сделала глубокий вдох, пытаясь справиться с подступающим комом в горле. Ничего не менялось, и это обрывало во мне всякие надежды на нормальную жизнь. Вот опять. Время шло, а я так и стояла абсолютно беспомощная на одном месте. Ничего, что бы вносило необходимые коррективы. Одно сплошное белое пятно, мешающее двигаться дальше. Жить в таком состоянии было невыносимо, и лишь благодаря невероятному самоконтролю мне удавалось не поддаваться эмоциям. — Тебе этого никто не скажет. Ты можешь вспомнить всё, как только покинешь кабинет, а можешь вообще через семь лет. Но, по крайней мере, однажды мы доберёмся до всех твоих призраков, и вот тогда тебе больше не придётся к этому возвращаться. — Звучит печально. — Осушив свой стакан с водой, мысленно совершила в голове пробег, считая, сколько же мне будет через долгих семь лет.

Тридцать два года и никакой гарантии. Вот такая была моя жизнь.

В течение первых двух лет я свято верила в возможность вспомнить всё. Пыталась изучать свой родной город, пробовала с десяток хобби и различных блюд, в общем, всё то, что так уверенно советовали в интернете на форумах люди с похожими проблемами. Но постепенно чувство безысходности и суровая действительность поселили в моей душе уныние. С каждым днем надежда угасала, и недоверие, как гладкий сорняк, прорастало внутри. Поэтому, со временем растеряв огромный энтузиазм, я лишь пыталась продолжать двигаться. — Найди того, кто сможет точно и быстрее. Ах да, какая жалость! Пока люди не создали таких технологий. — Она улыбнулась, ударяя своим тесаком суровых реалий по голове. Хотелось бы мне, чтобы это было не так печально, как оно являлось на самом деле.

Но чего стоит пустая жизнь?

— Вики, ты считаешь себя сумасшедшей? — Уже серьёзно проговорила мой психолог очередной свой вопрос. Долго думать не пришлось. Ответ был очевиден, возможно, не для самого психолога с огромным опытом. Но я точно была в этом убеждена. И ни одна живая душа бы не переубедила меня, доказав обратное. — Нет. — Спокойно и непоколебимо смотрю в её большие зеленые глаза. — Но ты веришь в сны? — Словно пытаясь подколоть, продолжила свою тираду Сильвия. Эти слова на мгновение вернули меня к тому, что открылось незадолго накануне, когда я проснулась ранним утром в холодном поту и, не осознавая, куда иду, бросилась в душ, надеясь понять, когда же этим мучениям придет конец. Это не выглядело как свет в конце беспробудного черного тоннеля, но это была совершенно точно тень из позабытого прошлого.

***

«Сон Вики»

Мелодия скрипки и арфы предавали композиции оркестра необычную легкость, тогда как фортепиано и аккордеон были чем-то необычным в этой упряжке, но крайне удивительным по звучанию. Они предавая некогда лёгкой мелодии обворожительно-зловещий подтекст.

В воздухе всё ещё пахло новыми тканями, вокруг которых ощутимым шлейфом распространился терпкий аромат парфюма. Он играючи переливался трелью, пока отовсюду доносился шелест праздничных одежд, словно молитвенный хор. И только скрипучее, почти неслышное покалывание тлеющих свечей в старинных канделябрах настырно пробивалось сквозь эту вакханалию.

Огромный бальный зал, каких ранее я не могла наблюдать даже на Бродвее, с высокими потолками и огромными витражными окнами, через которые приветливо светило ярко-красное затмение, был отнюдь не пустым. Здесь проходил красивый настоящий маскарад.

Люди, переодетые в демонов, в красивых утонченных нарядах, подобранных строго по дресс-коду, как истинные профессионалы вальсировали по большому залу в тон музыкального противостояния.

Наблюдая за всем этим впечатляющим зрелищем, я отвлеклась, совсем не замечая, как крепкие руки сжимают мою талию, перетянутую кружевным корсетом. Подняв свои очарованные картиной глаза выше, увидеть лицо дебютанта не удалось.

Серая маска черта и рога делали мужчину совершенно неузнаваемым. Однако во мне трепыхалось странное чувство, так, будто мы слишком хорошо знакомы. Больше, намного больше, чем незнакомцы и хорошие приятели.

Тяжелый дерзкий взгляд, от которого возникает непреодолимое желание бежать и в ту же секунду млеть, прижимаясь к сильной груди, отпечатался глубоко на грани сознания. Он вызывал во мне томное дежавю. От чего легче отнюдь не стало. Наоборот, приятное наваждение расползлось теплом по всему телу жгучей патокой.

— Ви-ки… — Прижав меня к себе ближе, как настоящий что ни на есть хищник, он опалил своим горячим дыханием кожу.

Комок нервов задрожал внутри от опьяняющего чувства. Мне хотелось намного больше этого мужчины, я желала каждую секунду наслаждаться его обжигающими касаниями.

Мужчина по слогам протянул моё имя, от чего оно зазвучало ещё лучше. Как нечто личное. Дерзость, которую кроме него никто не мог себе позволить. От того она становилась слишком томительной и желанной.

Мужской тяжёлый парфюм с древесными нотами и перцем с табаком быстро проник в ноздри. Удивительно, что впервые запах мне нравился, хотя прежде я никогда не была поклонницей мужских ароматов, приходя в ярость, когда перед тренировкой танцоры душились.

Но сейчас мне становилось все равно. Словно чувства выжигали и исчерпывали себя, делая эти мелочи незначительными, существовали...

Только я и он.

Глаза необычного винного оттенка, словно вылитые из крови, горели страстным огнем сквозь тонкие прорези маски. Он так же смотрел мне в глаза, не отрывал своего пытливого взгляда, это дикое обожание кружило голову.

Ноты аккордеона стали звучать ещё громче и ниже. Когда на очередном повороте меня подхватили, практически подбрасывая в воздух и красиво раскручивая, это действие вызвало внутренний восторг и бабочек, что прежде знались лишь в теории.

В легких так безудержно закончился кислород. Эта дикая эйфория наполнила меня неистовой энергией, вынуждая дышать глубже.

— Потерпи, душа моя, — тихий шёпот прозвучал на грани сознания. Так тихо и по-настоящему трепетно. И при всем том твердо, как обещания, которые обязательно выполняют, во чтобы то не стало.

Прежде чем всё слишком быстро успело застыть, возвращая в реальность, словно затмение, что окончательно закрыло небосвод, погружая его во тьму. Всё померкло, возвращая меня в спальню, однако на талии, как в дар, так и осталось ощущение веса чужих рук и запах терпкого парфюма, настойчиво зацепившегося за волосы.

Что вполне могло быть предрассудком, иными словами — сильным наваждением, желанием, чем угодно, но вовсе не реальностью.

***

— Я верю в то, что они могут быть отголосками моих воспоминаний, а возможно, и тем, что было в действительности, — выгнула бровь, всё ещё не понимая её скептики. За все пять лет что-то подобное снилось крайне редко, и оно значительно отличалось от обычного сна. — Ты так не думаешь? Девушка покачала головой, перевернув шармики на своём браслете нужной стороной к верху. Отложив очки в сторону, она расправила плечи, полностью готовая к тому, чтобы вывалить на меня объём своих мыслей. — Такое случается, когда наши страхи приобретают в голове образы демонов. Это объяснимо и трактуется с точки зрения психологии, Вики. — Но мне не было страшно, и это был маскарад. — Сильвия, возможно, была права в своих суждениях, но я совсем не хотела верить. Это далеко не просто так, и для меня не является убедительным доводом, чтобы принять её точку зрения. — Тогда тебе не стоит на этом акцентировать свое внимание. Это может быть просто красивой сказкой. Вспомни аспект своей работы. Ты и сама сталкиваешься с такими маскарадами не редко. В чём-то Сильвия всё же не ошибалась. Вот только всем своим нутром я не просто чувствовала — знала. Такое сложно объяснить, и это действительно не имеет ничего общего с работой. Но убеждать психолога в личных предрассудках, как правило, себе дороже и чревато рецептом для получения катализатора. — И все-таки я не могу взять и пустить это на самотёк. — Её не устраивала моя категоричность в этом вопросе. Психолог всеми силами старалась вразумить меня, а я же, как ребенок из группы Артура, не могла с ней согласиться и делать так, как она просит. Понимала, что это неправильно и такими темпами все эти сеансы могут растянуться, но и поделать с собой ничего не могла. Мне так хотелось вернуть воспоминания и почувствовать себя цельной личностью, что я слишком часто совершала необдуманные поступки, а потом, анализируя их, чувствовала себя полной дурой. — Ты придаёшь пустым домыслам слишком много символизма, начиная от короткого сна до кольца на твоём среднем пальце. Не позабыв о красивом кольце с бриллиантовой огранкой, взглянула на правую руку. Всего в паре миллиметров от безымянного пальца, в напоминание о чём-то важном, как влитое, оно увивало бледную кожу, то и дело напоминая о себе, отсвечивая на солнце.

Как надежда на прошлое, в котором меня любили.

— Это кольцо вполне может означать, что на этой земле есть хотя бы один человек, который слишком хорошо меня знает, иначе так близко он бы не подобрался. Сомнения в этом у меня точно не возникало. Я слишком хорошо знала себя, и если кому-то все же удалось надеть мне его на палец, это означало, что дело было далеко не в симпатии. Поистине крепкая связь. — Или твой возлюбленный умер годами ранее. Потому кольцо и оказалось не на безымянном пальце, как напоминание о прошедшем, но важном. — Она поджала свои губы в тонкую полоску. Лишь мимолетно взглянув на мою правую руку, как будто бы это пугало ее. — Я так не думаю, Сильвия, — намеренно выделила её имя, показывая свою твёрдость. Неприятные эмоции всё же пробились под корку спокойствия. Хотелось как можно скорее завершить сеанс и перестать себя мучить. Эта женщина своими попытками помочь мне умудрялась разрушать остатки веры и надежды. Каждый раз после наших встреч, постепенно я все меньше грезила и мечтала, осознавая суровую реальность. Понимала, что все не имеет смысла, и я слишком часто мечтаю о несбыточном и вкладываю в глупости много значения, пытаясь трактовать каждую мелочь. Она была права, но почему-то это больно резало по мне. — Тогда почему же этот Ромео так и не нашёл свою Джульетту за пять лет? — Она иронично улыбнулась, тут же сменяя гнев на милость. Теперь жалость — единственное, что оставалось на её лице. — Хорошо. Мы закончили? — Мягко улыбнулась, однако это явно граничило со всем, что я испытывала. Меня трясло от противоречивых эмоций, возникало непреодолимое желание закричать. Но я упрямо подавляла его в себе. — Да. Но, Вики, пожалуйста, задумайся над тем, что я сказала. Кивнув напоследок, вышла. Как бы я не хотела распутывать этот клубок, чувство ответственности напоминало мне о работе и тех, кому моя помощь была необходима. Поэтому, заведя свою малышку, помчалась в сторону студии, включив радио. Ах, вот бы существовала возможность телепортироваться, я бы точно стала самой счастливой женщиной, не ведая огромных пробок в центре. Добравшись до студии, вытащила из багажника спортивную сумку. Дойдя до своего кабинета, ловко обернулась в попытке рассмотреть настенные часы, что показывали пять минут до начала тренировки, негласно призывая меня к тому, чтобы поторопиться. Приходить позже клиентов было не в моём стиле. Твёрдый паркет приятно ощущался под танцевальными балетками. Запах свежей краски все еще не выветрился из стен, напоминая о произошедшем ремонте. Каждая деталь в спортивном зале негласно напоминала о специфике моей работы, проскальзывая в небольших картинах, завитках и деревянных шкафах, переполненных танцевальным инвентарем. Мне так по нраву было это немыслимое чувство такта. Танец всегда наполнял тело настоящей энергией. Такой же жгучей и необузданной, как и в том сне. Он делал меня живой. Это было ещё одним звеном из прошлой жизни, в котором я была уверена на все сто двадцать пять процентов. — Я опоздала, — миловидная платиновая блондинка залетела в зал. Её извиняющийся взгляд тут же устремился ко мне. Розовый кислотный спортивный костюм из бархата отлично сидел на её выраженных формах. Пока я мысленно придумывала, какие движение будут более выгодно смотреться со сцены и какой градус размаха при покачивании был не обходим. — Не страшно на первый раз, — улыбнулась, подбадривая понурую актрису. — Сара, давай начнём с разминки. Мне нужно посмотреть твою растяжку, и тогда мы начнём потихоньку выстраивать композицию, идёт? — Супер! — девушка просияла, подходя ко мне ближе. Встав напротив зеркала, начала проводить базовую тренировку, как обычно помогая полностью растянуться. Растяжка после подросткового периода, когда в полёте можно было прыгнуть на шпагат, наряду со взрослой значительно отличалась. А потому было важно сделать всё правильно, избегая последствий ввиду растяжений и болей. Плодотворно закончив урок, вернулась в свой кабинет: до следующей записи с будущими супругами времени оставалось больше часа. Неплохо для того, чтобы прочесть очередную выдержку из книги или вновь перечитать «Мастер и Маргарита». Это произведение, так же как и некоторые книги, находились в моей квартире на юге Италии ещё тогда, когда я вышла из комы. Но то мрачное место совсем меня не держало, даже две подруги, которые пытались помочь мне вспомнить жизнь. Ни к чему из перечисленного, увы, я не испытывала интереса, кроме книг и личных вещей. Всё было сродни застоя на месте. Безрадостные три месяца реабилитации. Такой я помню Италию. Тогда пришлось координально изменить свою жизнь, переехав в Нью-Йорк. Мой диплом из колледжа не был интересным на фоне огромного количества уже зарекомендовавших себя профессионалов. Однако постепенно, как по сарафанному радио, мной начали заинтересовываться. Как итог, основанная на коленке студия стала пользоваться большим спросом, но это лишь отвлекало от безрадостных мыслей, и никак не влияя на чувства, что я испытывала. — Всё витаешь в облаках? — Артур, детский тренер по бальным танцам, как по дуновению магии, зашёл через соседнюю дверь. С этим парнем я любила перекинуться парой-тройкой фраз и разбавить давящую тишину. Артур, к счастью, отличался многословностью, и что всегда приятно удивляло, так это отсутствие излишних вопросов. Поэтому время с этим парнем всегда было комфортным. — Почему бы и нет? — иронично усмехнулась, когда кареглазый юноша поставил картонный стакан с кофе на стол. — Не могу понять, как ты пьёшь черный кофе пустым. — Но он был таким задуман, — сжав в руках тёплый стакан, провела коротким, окрашенным в цвет спелой вишни, коготком по картону с инициалами, написанными маркером. — Если твой ученик по одному виду скажет, каким ты выглядишь, использую те качества, не свойственные тебе, это будешь ты? Лишь на мгновение он остается озадаченным, всерьёз раздумывая над сказанным, но быстро берет себя в руки. — Умеешь ты утрировать, красотка. Но можно ли быть такими категоричными к простой вещи? Это же кофе, подумаешь, на банановом он молоке или с двойной дозой сахара и сиропа. — Бесспорно. Но мне нравится старая классика и вещи такими, какими они были задуманы. Я не терплю ложь и страсть приукрашивать, создавая для кого-то искусственную версию настоящего. В конце концов, мир цикличен, и через пару лет от десятков видов молока ничего не останется, и вот тогда все начнут наслаждаться горькой эстетикой. — Не дай бог, такого мой желудок не переживет, — парень отпил немного своего ядерно-сладкого месива, как нетрудно было догадаться по запаху, это был легкий лавандовый раф. Его крепкие, но в то же время лёгкие руки, что были идеальным балансом для бальных танцев, умело, по инерции, очертили надпись на стакане. Он был задумчив, что могло значить либо серьёзные рассуждения, либо нерешительность. Последнее было тем, что я меньше всего любила. — Ты пришёл выпить кофе или что-то случилось? — нетерпеливо, однако спокойно произнесла. Во мне преобладала неожиданная черта. Все люди меня отталкивали, и не было желания сближаться с кем-либо. Казалось, абсолютно любого возможно прочитать, все, к несчастью, были до чрезвычайности типичны и шаблонны, отчего интерес так быстро угасал. Потому я и любила свою профессию. У меня не было групп, лишь частные уроки, благодаря которым больше пары-тройки раз ни с кем встречаться не доводилось, несмотря на просьбы. Возможно, это было связано и с интровертностью, а может, и с последствиями аварии и амнезии. Странно и двояко, когда твой партнёр может так много рассказать о себе едва ли не с рождения. А рассказывать каждому, что ничего не помнишь, не лучшее занятие. Вызывает глупые чувства. В такие моменты я была неимоверно зла на себя за это «ничего», за тот тотальный пробел в воспоминаниях, в котором не было моей вины. — Мы говорили позавчера. Ты обещала подумать об ужине, — он с выжиданием и некой надеждой уставился на картину с садом, что висела за моей спиной поодаль от рядом стоящего стула. Взглянув краем глаза на календарь, лежавший недалеко от его правой руки, с расписанными датами, наткнулась на окно в пятницу. Желания куда-то идти не было, однако Сильвия не раз упоминала о нужде в хороших положительных эмоциях. В конце концов, это всего один вечер. — Что насчёт пятницы? — собрала пальцы домиком. Хотелось отказаться от своих слов, однако в следующий раз я буду дольше думать, прежде чем давать кому-либо надежды. — Отлично, у меня как раз только утренние группы. Я заеду? Повеселев, Артур с беском в глазах уставился прямо на меня. — Нет, — покачала головой. — Выбери ресторан, я сама приеду. Не то, что бы мне были ненавистны джентльмены, но не было никакого желания, чтобы какой-либо парень знал мой адрес. Это действие потенциально больше, чем что-либо говорит о начале отношений, которых я не хотела. Да и давно словила себя на мысли, что мне всегда нравились и казались куда привлекательнее мужчины старше, а не младше, как Артур, на два с половиной года. — Кухня? — ничуть не смутившись, продолжил. — Японская. — Отлично. Ох. У меня сейчас тренировка, не хотелось бы тебя оставлять… — заметив то, как время быстро указывало на шесть вечера, он скрылся. Я лишь выдохнула. Захватив из кабинета джазовки для танца жениха и невесты, мне нужна была более твёрдая обувь. Так было проще вырисовывать танец. На доске мелом я уже начертила комбинации, в какой последовательности будут повороты, поэтому, сверившись с временем и записями, прошла в зал, захватив бутылку воды. — Добрый вечер, на сегодня я ваш хореограф — Виктория Уокер, — приветливо улыбнулась счастливой парочке. Всё началось по привычному сценарию. Сначала знакомство, а уже после желание клиента, растяжка и постановка композиции. Конечно, за один раз сделать что-то весьма приличное и подходящее мог только хореограф. Однако моя задача состояла в том, чтобы упростить классику, но так, чтобы уровень мероприятия не пошатнулся. Но это не такая сложная задачка, когда хореограф чётко понимал, какие комбинации можно применить, да и не такая сложная на фоне той глобальной, когда нужно вспомнить всё, что ты забыла. Закончив тренировку, приняла душ, выуживая из шкафа в кабинете сменную одежду. Время показывало половину девятого, когда я, наконец, открыла дверь своей квартиры. Сейчас моё гнёздышко, моё родное место, было чересчур сумбурно обставлено. Совсем скоро я планировала переехать в частный дом. Судя по всему, интроверт во мне рос не по дням, а по часам. Но это к лучшему. Район, который я подобрала, находился так близко к студии, как мне было необходимо, но ремонтные работы, казалось, длились вечность. Лишь пару дней назад меня наконец оповестили, что происходит финальная отделка. Скинув вельветовый пиджак с плеч, осталась в обтягивающем шёлковом платье длины миди. С ходу нажав две кнопки на пульте, сняла туфли на каблуке, когда первые плавные ноты зазвучали из колонок. Это была манящая трепетная мелодия. Прокрутив бедрами, поддалась неторопливому звучанию, отдавая себя этой жгучей страсти, попадая во власть причудливого, чарующего танца. Как безумная, кружась по гладкой, холодной плитке, собрав пальцами шёлковую, прохладную ткань на бёдрах, приподняла ее выше, продолжала двигаться. Выгибаясь головой назад, касаясь мягкими локонами платья, прокрутила плечами, изогнув губы в безумии. В единственном, что могло по-настоящему наполнить. Стащив с себя окончательно платье, опустив ненужную одежду через лямки вниз, наконец-то вырвалась, оставаясь в одном кружевном белье. Танцы были моей единственной любовью и спасением. Тогда, когда боль утопии и раздирающей потери сковывала сердце, я предавалась танцу. Безудержно и страстно выплескивая всех тех демонов, которые пытались свести меня с ума. Ладонь медленно прошлась от шеи, невесомо касаясь волосами груди, играючи оттягивая лямку в сторону. Сделав ещё несколько соблазнительных движений бёдрами, рассмеялась, падая на мягкие подушки дивана, и думая о том, как много мужчин мечтали бы увидеть что-то подобное в моём исполнении. Как бы сильно эта картина могла завести лишив рассудка.

В конечном итоге, мне всё же пришлось лечь спать.

Проснувшись, достала из прикроватной тумбочки тетрадь, несколько секунд играясь кончиком пальца с кожаным переплётом. Ещё одно звено, что было отдушиной. Небольшие строки время от времени появлялись на желтых страницах, что однажды рисковали стать полноценной книгой.

«У прекрасной длинноволосой девы было всё. Своя стража, огромный замок, любовь целого народа, клумбы снизу до верху засаженные небывалой красоты розами.

Ей подчинялись стихии, для неё сочиняли баллады, писали стихи, вот только не было у красавицы одного.

Любви.

Без этого каждый из предложенных челядью даров не имел пущей важности.

Но однажды…

Повадились на клумбы прекрасной девы демоны, что расхищали сдобренную госпожой землю, сводя ценность её труда к пустоте выжженной почвы. Не хотела светлая госпожа мириться с наглостью непрошенных гостей, и тогда повстречался на её пути сам тёмный лорд, их предводитель, величавший себя Дьяволом.»

Закончив, вернула тетрадь обратно, открывая в смартфоне свой планер на несколько дней вперед. Всё-таки планирование уже который год подряд меня выручало и было далеко не прихотью. После аварии, какая бы реабилитация меня не ожидала, ничто не смогло повлиять на некоторые побочные эффекты. Иногда случалось так, что мысли в голове безбожно путались, и я могла что-то забыть. Обычно это была какая-нибудь мелочь. И потому мне удалось себя обезопасить таким образом. Несмотря на то, что первое занятие начнется в обед, я планировала совершить пробежку. Привычной энергии не хватило для моих последних номеров. Силы мышц. Но так как силовые упражнения я не любила, а кардио в танцах были рутиной, самым лучшим отвлечением оказался бег. Пробежав небольшую дистанцию в виде нескольких километров, никак не могла отделаться от мысли, что за мной следят. Чувство слежки было чуждо, однако бывает же такое, когда всем нутром ощущаешь, словно подкожно, взгляд, который, увы, не можешь найти глазами, однако больше чем уверен в том, что он есть. При этом всё позади точно никто не бежал. И конечно, как ни разворачивайся, ни возле деревьев, ни со стороны проезжей, практически пустой от машин дороги никого не было. И даже небольшой пригорок, не заполненный лиственными деревьями, ничего не показывал. Однако мне всё же стало не по себе, и потому я решила прекратить этот досуг. Мысли о том, как я начинаю стремительно сходить с ума, не дают и крупицы покоя. Чаще начала задумываться о катализаторах, таблетках, что могли притуплять эту паранойю, которые порекомендовала на одном из последних сеансов Сильвия. Вот только пичкать себя медикаментами — последнее, чего я на самом деле бы хотела. В каком-то смысле это даже надоело. Учитывая тот факт, что за пять лет настоящего и не забытого времени очень хорошо себя поняла. Главное то, что больше всего на свете я ненавижу, когда не могу контролировать некоторые вещи. Вернувшись домой, сходила в душ. Утешение, казалось, либо меня не касалось, либо с каждым разом всё меньше ко мне приходило, оставаясь где-то поодаль от порога. Растянувшись на мраморном мокром полу, прижалась голой спиной к холодной стенке кафеля. Хотелось бы забыть и эту невыносимую нужду в поисках своего прошлого, поскольку начинала терять настоящее. Сейчас было безразлично. Но как долго такое могло продолжаться? Я не знала. Громкий звук пришедшего на мобильник уведомления закончил приступ меланхолии. Знакомые инициалы побудили к тому, чтобы перейти в чат для дальнейшей переписки.

«Земля вызывает Вики.

P.s если ты сейчас же не ответишь, создатель-свидетель, я не выдержу и приеду»

Улыбнулась. Эта девушка сведёт меня с ума. Взбалмошная энергичная брюнетка, от которой, несмотря на весь её запал, веяло теплом и уютом. Первая, за долгое время, кому удалось из клиентов перейти в друзья.

«Я никуда не делась. Всего лишь принимала душ, сладкая»

Ответ не заставил себя долго ждать, таким же не то звоном не то свистом высвечиваясь ниже на экране.

«Давай позавтракаем сегодня вместе. Мне есть что обсудить! Я смотрела твоё расписание, так что не будь угрюмой и приезжай, выручай свою подругу.»

Настырности Мими не занимать никому. Мне всегда нравилось то, как она шутит, так что и мёртвого из могилы поднимет, Мими же на такие комментарии задорно смеялась, делая вид, что она и есть мертвец, восставший из могилы.

«Хорошо. Тогда через час в нашей кофейне.»

«Я рядом по работе. Так что не задерживайся»

Делать было нечего. Нужно было быстрее собираться. А с другой стороны Мими была единственным человеком, с которым мы знакомы всего пару месяцев, но всегда находили о чём поговорить. Это было чем-то удивительным, вопреки моей посредственной рутинной жизни. Из шкафа, который был распахнут настежь, на меня смотрело платье, купленное несколько месяцев назад. Оно словно осуждало меня своим взглядом. Не то чтобы платье не подходило мне, наоборот, моя фигура явно требовала, чтобы я начала его носить. Однако моя профессия и увлечения сделали это прекрасное тело заложником спортивного стиля. Не долго думая, ведь я боялась, что снова надену один из своих многочисленных брючных костюмов или, в крайнем случае, шёлковые шорты, я выбрала красивое платье оливкового цвета, которое привезла из Нидерландов во время очередного путешествия. Дорога заняла по большей мере вместе со сборами сорок пять минут, учитывая спортивную одежду, которую пришлось взять с собой. Вот только, как оказалось, моя малинка пунктуальна и уже во все оружия сидела, потягивая свой ароматный латте. — Надо же, чему я стала свидетелем, — улыбнувшись, притворно разводя руками. — Виктория Уокер в кои-то веки натянула на свою симпатичную пятую точку платье вместо одних из своих скучных треников. — А что я вижу? Мадам Мамонова при полном боевом параде ещё и раньше приехала. День открытий, не иначе. На мою реплику Мими в своей манере не обратила внимания, раскрывая свои объятия. Эта девушка источала невероятную энергию. Мими могла бы уверенно блистать на сценах Бродвея, но, как и я, не желала такой славы, и в этом мы сошлись. — Помнишь, я тебе рассказывала о том парне, который мне с детства нравится? — При упоминании которого твои глаза сияют, как бриллианты, только что добытые из шахты? Как мне забыть? — усмехнулась. Мими определённо была влюблена в этого парня, кто бы он ни был, и лучше бы ему быть порядочным и честным, иначе я не позволю обидеть её. — У нас с ним скоро помолвка, — как на духу выпалила моя красотка. — А разве он не был в отношениях с какой-то Ости? — Не удержалась и фыркнула. Не хочу для моей Мими такого бабника. — Так решили наши отцы, — неохотно подчеркнула девушка. — Твои чувства я могу понять. А он? Неужели что-то всегда было? — Он не может пойти против своего отца, в наших кругах это не принято, — она замялась. Тема будущего свёкра явно для неё была табуированной. — Его отец очень сильный… Властный, для многих авторитет. — Явно подбирая слова, продолжила. — Это была его идея, я так думаю. Протянув свои руки к девушке, подбадривающе сжала, улыбнувшись. Сейчас Мими нуждалась в этом больше, чем кто-либо. Я могу понять эти чувства, она может получить то, о чем давно мечтала, но не разочарует ли ее все это? — Если ты согласна и рассчитываешь на положительный исход брака, то дерзай, — вспомнила тот самый танец на балу из сна. Я бы точно хотела хотя-бы небольшое продолжение. — Не оставляй времени и места предрассудкам. — Ты всегда меня понимаешь. Но дело в другом, я чувствую муки совести. — Из-за Ости? — с пониманием, не теряя вопроса в глазах, задержала на девушке взгляд. Если эти дела решают из-за семьи, то мне по-настоящему жаль девушек. Если этот парень любил свою девушку и она его, для них это будет слишком сложно. А Мими… Я бы не хотела, чтобы моей малышке было больно. Наблюдая за тем, как он не может дать тех же чувств. — Да. Мы не так близко знакомы, но… сложно представить, что бы я чувствовала на её месте. — Я не думаю, что она нуждается в твоей поддержке и каком-либо контакте, но, по крайней мере, если это так сильно тебя волнует, ты можешь поговорить с ней, чтобы у вас не было недопониманий. — Я подумаю над этим. Лучше скажи, как книга? Когда ждать? — Долго будешь ждать. Не один год, а может даже десяток. В этом кожаном переплёте есть часть меня и, возможно, я буду уделять ей всю жизнь. — Лет семьдесят это всё же долгий срок, но я дождусь. Её слова воистину меня рассмешили. Она была столь уверенной, что к тому времени будет прибывать всё ещё в сознании, а не поздней деменции, а главное, что будет жить дольше меня, и это поражало. — Тогда желаю удачи в этом, — улыбнулась. — Ты как? — Мими улыбнулась. Ещё бы мою подругу это не интересовало. — Так же. Сильвия пытается меня убедить, что нужно жить сегодняшним, а не прошлым. — Конечно, она права, но мы не в силах действительно понять твоих чувств. Это надо прожить. — Это не проживается, Мими, — без сарказма прошептала. — Ты пытаешься подстраиваться под заданный ритм, но в конечном итоге всё равно живёшь одним большим поиском. Моя малышка подошла ко мне. Её холодные, как и всегда, руки по-родному обняли за плечи. Девушка действительно не могла в полной мере ощутить то, что и я, однако она ни разу не просила меня выбросить эти мысли из головы или делать что-то, что считается правильным и, возможно верно, но делать я не хочу. Просто поддерживала. — Но как известно, у любой книги есть свой конец верно? — малинка коснулась моей щеки, подбадривающе улыбнувшись. — Я знаю очень мало людей, Вики, но сильнее тебя по духу за всю свою жизнь мне видеть не приходилось. Её слова, в какой-то степени, на меня повлияли, но правда в том, что я даже не знала, было ли мне за что бороться. А боролась ли я вообще? Возможно, я всего лишь тешила в себе надежду однажды вспомнить. И навряд ли это была та самая стоящая битва, какой её представляла эта девушка. — А когда твоя помолвка? — мне совсем не хотелось заострять на себе наши темы. Более того, минута слабости была кончена и хотелось перейти к чему-то стоящему и более насущному. А раз уж темы были, то грех бы ими не воспользоваться. — Думаю, через пару недель, — Мими поджала губы, словно сильно сомневалась. — Это не просто. — Конечно. Но главное, что ты счастлива. — Желаю того и тебе, — тут же просияв, сосредоточила по новой взгляд на моём платье. Хотя казалось, больше обсуждать эту ткань было нечего. — Когда-нибудь и тебе придётся отказаться от своей фамилии в пользу чужой. — Сомнительное удовольствие, — хохотнула в момент, когда официант подал кофе в картонном стакане. — Но, возможно, мне стоит пересмотреть свои решения, когда я пойму, что этот человек мой. — Так и будет, — она улыбнулась, когда нам подали счёт. — Как жаль, что тебе уже пора. — И как не жаль, что этот чудо-напиток можно умыкнуть с собой. — Не могу не улыбаться, будучи кофеманом до мозга костей. Это единственное, что может употребляться мной в неограниченном количестве. — Госпожа Уокер, что вы находите в этом бессмысленном кофеине? — понижает свой голос, придавая ему нарочито строгую интонацию, сдерживая смех, тянет подруга. — Полагаю, то же, что и вы в своём мохито. Даже удивительно, как так случилось, что вы его не успели здесь достать? Обменявшись любезностями с малинкой, без желания села за руль, наблюдая за тем, как стройный силуэт неторопливо исчезает в роще деревьев, что вели прямиком к платной парковке. Её чёрное платье-мини со смелым разрезом на груди и высокие кожаные ботфорты добавляли девушке львиную дозу неотразимости и шарма, а солнцезащитные очки и помада цвета спелой вишни так же, как и то, что Мими непринуждённо потягивала свой напиток через тонкую трубочку из стекла, говорили о Мамоновой гораздо больше, чем любая брошенная наспех ловеласом фраза. — И как она уговорила официанта отдать ей напиток вместе с стеклянной кружкой… — хохотнула. Этот факт меня позабавил.

Всё-таки она была определенно той ещё чертовкой.

Дорога не заняла у меня слишком много времени. К счастью, пробки миновали, а погода хорошела с каждым часом, выводя всё больше солнца из-под облаков. Припарковавшись недалеко от главного входа в здание, выбросила в урну пустой стакан, проходя в вестибюль. — Вики, тебе принесли цветы, я отнесла в кабинет, — мой администратор настигла меня до того, как я проскочила по коридору до кабинета. — Курьер? — что-то не припоминаю, чтобы мне приносили что-либо в офис. А заказывать цветы для поздравлений я могла лишь только на домашний адрес. — Нет. Какой-то парень, — будучи настоящей сплетницей, она загадочно улыбнулась. — Ты не рассказывала о своём поклоннике. Не став слушать её и дальше, прошла в кабинет, не хотя разглядывая вазу. Прекрасные розы необычного оттенка крови с белыми прорезями напоминали георгины. Казалось, прежде я ни разу не наблюдала цветы такой завораживающей красоты. Но отчего же это вызвало странные ощущения? Чего-то забытого… Коснувшись пальцами нежных лепестков, вдохнула ярко выраженный сладкий аромат с ноткой чего-то крепкого. Но такое не свойственно цветам, а значит, это пришло с их владельцем. Смутно знакомый аромат. Но откуда я его знала, было не ясным. Вдохнув, расправила затёкшие плечи, выходя из кабинета. Так быть не должно. Но в глубине души я не могла отделаться от мыслей, что когда-то раньше могла видеть этот сорт цветов. И он мог что-то для меня значить. — А как ты поняла, что он не курьер? — вздохнула, пытаясь сохранять своё безразличие. — Он точно знал, куда идёт. Едва приблизился к двери твоего кабинета, почему-то развернулся передумав, остановился, вручив мне это великолепие. — Как же он выглядел? — на это девушка вздохнула. — Ох, всё произошло так быстро. Мне не удалось всмотреться в черты его лица. Высокий парень в кожаной куртке и очках. Это было практически ничего. Не считая того факта, что на моей памяти никто как минимум за последний год под описание не подходил. Словно в шутку, что-то одно из трёх не сходилось. А с прошлыми годами дела обстояли хуже. Словно что-то мешало мне быть до конца в трезвом рассудке, не давая чёткую картину. Скорее глобальные события, но не какие-то мелочи, свойственно запоминающиеся обычному человеку. — И ничего не оставил? Ни записки, ни слова? — вдохнула. Таких случайностей за пять лет ни разу не случалось, а потому сейчас мне было важно узнать всё. — Я спросила, надо ли что передать, а он сказал… — она прикрыла глаза, пытаясь вспомнить. — дословно: «слова излишни, если не сказаны при личной встречи». — Интересно, — улыбнулась но это получилось как кривая ухмылка. Не то радость, не то полное отсутствие понимания того, что будет дальше.

Неожиданно в жизни происходит что-то необычное, что не вяжется с привычной жизнью и её реалиями. То, что даёт надежду, а с тем и напрягает, намекая на прошлое, которое может быть не столько радужным.

— А как давно он приходил? — некая надежда всё же не покидала меня. — Да вот, перед твоим приходом. И удивительно, как вы не пересеклись на парковке? — она задумчиво сложила журналы с каталогами на столик посреди комнаты. Глубже вдохнув, подумала всего секунду, прежде чем ринуться в сторону выхода. Могло быть так, что это парень заводил своё авто. Ждал кофе у кофейни, находящейся совсем неподалёку. Курил сигарету. Но только не уехал, сильнее вороша и без того хлипкую землю под ногами. Выбежав из здания, тут же попала на просторную парковку, вглядываясь в пустые иномарки, что красовались под палящим солнцем. Развернувшись, посмотрела по сторонам и сильный ощутила гнев, который рисковал выбраться на поверхность. Но мобильник предупреждающе затрещал. Входящее сообщение с неизвестного номера заставило напрячься, оглядываясь по сторонам ещё внимательнее, с большим возбуждением не веря в то, что прочитала. А это были всего лишь две короткие, ни к чему не обязывающие строки.

«Уезжай, Вики. Лучшее решение сейчас

для тебя — Италия. Ватикан.».