вомитинг бловджоб

Это неправильно. Было невыносимо больно и мерзко, когда этим его заставляли заниматься сегейны. Но даже тогда было не так противно, как сейчас. Возможно, за счёт того, что тогда его напичкали хер знает чем, но… Осознавать, что ты сам согласился на секс, которым обычно занимаются только те люди, что уже смирились со своей животной участью, почему-то намного противнее: даже при осознании того, что Тилл делает это единожды и не собирается повторять под дулом пистолета ведь после предстоящей и, скорее всего, неизбежной для него смерти, он уже не сможет согласиться на такое снова, даже если бы захотел. Это физически невозможно. Если только Лука не скатиться до уровня совокупления с холодным трупом. А можно ли вообще винить Луку за его поведение, в их-то нынешней обстановке? Правильно, Тилл же сам на это согласился. Поддался отчаянию, нагрянувшему из-за потери близких, а потом сам не заметил, как они оказались в тихом и укромном месте. Как в какой-то момент, благополучно выпавший из памяти Тилла, Лука переместил руку на его затылок, удобно контролируя процесс и смотря на него снисходительным взглядом. Он бы предпочёл продолжить игнорировать сложившуюся ситуацию, но чёрт его дернул взглянуть на Луку из под собственной сальной челки. А называлось ли это вообще насильственным сексом, если Тилл был в совершенно трезвом состоянии с самого начала их разговора? Осознавал каждое произнесенное слово, каждую промолвленную чужим ртом насмешку, чуть ли не прямо говорящую — «Я знаю, как вывести тебя из себя». Только вот у Тилла попросту уже не хватало сил на такие яркие эмоции. … Но так сдаваться в первую очередь означало то, что всё жертвы были напрасны. Каждая смерть, каждый труп, погибший от рук системы. Всё это только ради того чтобы в следующем, уже новом раунде, мерзкие существа посмеялась над очередной человеческой смертью. Стоит лишь моргнуть, а человека уже нет. Остаются только воспоминания. О разделенном вместе смехе, страхе, плаче. Только потраченную впустую любовь не вернуть: она останется навсегда похороненной вместе с трупом- (Что насчет Мизи? Разве ты её не любил?) Любил, конечно, и всё ещё люблю. Никогда не смогу её забыть. Как бы сильно мне не хотелось отпустить свои чувства. Тилл пытается опереться руками на внутреннюю сторону бедер Луки. Не будь на нем наручников, этих мерзких инопланетных ограничителей, у него бы даже получилось хоть как-то комфортны расположится... Боже. Они что, не могли снимать их с него хотя бы на ночь? Просто Мизи уже давно со мной нет. А надежда на её возвращение всё продолжает уносить слишком много эмоций. С апатией я не проживу и до начала седьмого раунда... Он заканчивает мысль в своей голове, окончательно портя себе настроение и заканчивая жалкую попытку борьбы с болью в запястьях. Ему, на самом деле, и не сильно хотелось доживать до нового выхода на сцену. Сцена, на которой снова прольётся кровь. Кровь... картина, что кажется отпечаталась в его памяти навсегда. Дождь, размывающий красные подтеки... (Шестой раунд. Разве Иван тебя не любил?) Снова эти нескончаемые вопросы к самому себе... Тилл не хочет об этом думать вовсе. Рядом с Лукой, так тем более. Странно, наверное, заниматься таким, пока в голове не единой соблазнительной мысли… И у его так называемого партнера, наверное, тоже. Теперь даже ненавидеть Луку сложно. Виной тому даже не истощение, просто с течением времени он пришёл к мысли, что и любимчик сцены может себя так вести исключительно из за желания жить, и мысль эта сама по себе очевидна. Поразило в ней Тилла другое: в какой-то момент он осознал ужасное — он начал понимать Луку. Понимать такое сильное желание выжить, даже сквозь своё накопившиеся желание самоубийства после стольких лет пыток. (И Ивана с тобой тоже больше нет.) Замолчи. Лицемерно так по нему оскорбить после такого озарения. Со мной хотя бы остался... Тилл приглядывается к желтым глазам, выглядывающим из-под таких же ресниц. Пусто. Лука будто его даже не видит. Во взгляде не найти даже привычной надменности. Нет ни той усмешки, которой он довел Мизи до нервного срыва прямо на сцене, ни удовольствия… Просто пустота. Может, и он может уставать? Хотя и усталости во взгляде Луки нет и в помине. Непонятно. Раньше, когда у Тилла еще хватало сил на ненависть, он ненавидел Луку всей душой. Ненавидел искренне, за пятый раунд, за Мизи, за то, как он использовал собственную популярность и прочее. Ненависть он толком-то и не скрывал. Захлебывался в слезах ярости по ночам, из раза в раз думая лишь о том, как бы проломить этому «победителю» череп. Ударить, да так, чтобы оставить сломанный нос, после чего вмазать по глазу, и оставить ублюдку не только фингал, но и напрочь выбитый глаз. Простыми словами избить, как это сделала Мизи, он желал отомстить за неё, убежать из этой идиотского места и найти её после. Получается, с временем и такие чувства угасают. Учитывая чьим членом Тилл сейчас давился. Сейчас бы в нём разочаровался каждый погибший. И Мизи, и Иван, да даже Суа, хотя та, казалось, никогда не была о нём высокого мнения. Тилл пробил новое дно, о существовании которого даже не подозревал. Какой кошмар. С такими мыслями в нём скоро и желания сражаться за жертвы не останется. А останется лишь слабое, вялое и уставшее, как и он сам, желание погрузиться во всё происходящее по уши. Погрузиться в грязь вместе с Лукой, в эту странную интрижку, если её вообще можно было так назвать. Не отношениями же, в конце концов. Отношения не бывают такими гадкими, да и вряд-ли то, как Лука сейчас периодически дергал его волосы, было любовью. Как можно так легко подавить волю человека, так сильно желавшего продолжать жить и выбраться отсюда? Секрет был прост донельзя: пара смертей дорогих Тиллу людей, и он уже сам раздумывает над тем, чтобы стать ничем не лучше человека над ним. Жалкий. «Так не может продолжаться». — впервые подумал Тилл, когда даже спустя недели, Мизи так и не была найдена. Учитывая то, как подавлена она была после первого этапа, и он бы не удивился, обрадуйся она этому исходу. Как бы его это не печалило, для неё всегда была важнее С… «Так не может продолжаться». — думал Тилл, когда увидел её же фото в баре, и когда услышал мелодию «Моего Клематиса», и когда они… «Так не может продолжаться». — раздумывал Тилл совсем недавно, смотря на тело того, кого считал своим другом. В этой смерти однозначно виноват был он. Если бы только Тилл обратил своё внимание на Ивана, а не на М… … Это вульгарно и грубо. Просто ужасный бред. Никогда не подумал бы, что буду таким заниматься по своей воле. И это Тилл о том, что они сейчас делают. Рано или поздно и эта их жалкая пародия на секс закончится, и он надеется, что поскорее… В конце он умрёт в любом случае, верно? Даже если он ещё не встретил Мизи, не исполнил столько своих детских мечтаний о возмездии, о нормальной жизни... Господи, как же ему не хочется умирать на самом деле. … У Тилла нет шансов, нет сил, как бы ему не хотелось продолжать сражаться. Смешно думать об этом в контексте второго раунда. Смешно думать об этом в контексте того, что прямо, сейчас происходит между ним и Лукой. Резкая боль в горле. А я и забыл, с какой мразью трахаюсь. Тилл от неожиданности почти закашливается, пока его голову не продолжают удерживать на месте. И ведь Лука видит, что он на грани, но ему по-видимому, совсем наплевать. Пялится, и не даёт даже шанса закончить этот фарс, хоть сам, судя по мокрому лбу и тяжкому дыханию, впервые испытывает такой стресс для своего слабого тела. Поэтому он и любимец публики, да? Умеет держать себя в руках, старается выглядеть красиво, даже когда его избивают, даже когда… Неприятно. Неприятно, когда вязкая субстанция наполняет собой рот и горло Тилла, но он же потерпит. А ведь пару лет он бы в жизни не поверил, что стал бы таким заниматься, независимо от того, кем будет партнер. Выдумкой, пустой мечтой какого-нибудь мерзавца вроде Урака, и не более того. Но теперь молчаливое смирение перестало удивлять самого себя. Теперь он просто мычит что-то нечленораздельное в ответ, пытаясь убавить боль в горле и не дай Бог сделать самому себе хуже. «Фью…» — Кто ещё просвистит в конце подобного, как не Лука… Снова напоминает о Мизи. Бесит. «… Проглоти». — Лука просит, и не считая легкой улыбки, играющей на губах, его лицо совсем не меняется. Не хочет, чтоб его же сперма замарала роскошную одежду, а? Только об этом и волнуется, паскуда. … В ответ, Тилл его кусает.