сердцебиение

      Горячее, утихающее дыхание обжигало грудь и беспокоило сердце, а причиной тому была до поры неясная, но ощутимо сильная тоска. Как оказалось — от тревоги за свою и чужую жизнь. За свою и чужую человечность. Танджиро это прочувствовал, стоило ему только взглянуть на Зеницу. Он не допускал и мысли, что Зеницу излишне драматизировал, поскольку слишком хорошо его знал. Слишком остро чувствовал, как вибрирует воздух от каждого тяжёлого вздоха, от каждого слова, которое только слетало с дрожащих губ.        — Танджиро, тебе ведь комфортно, от того, что я прижимаюсь головой к твоей груди, когда мы спим?       Густые золотистые брови нахмурились от явного беспокойства и неуёмной тоски. Этого было не скрыть от пристальных глаз и слишком острого чутья. — Конечно, Зеницу, мне даже приятно засыпать в твоих объятиях, — бодро ответил Танджиро.       Он доброжелательно улыбнулся и на миг прищурил глаза. Но думал, как бы, всё-таки, заговорить с Зеницу. А тот робко улыбнулся в ответ, но взгляд его был полон невообразимой печали о собственных беспрестанных тревогах, на которые и Танджиро никак не мог закрыть глаза. И однажды он решил спросить напрямую, готовый выслушать любые капризы и истерики, только бы не оставлять Зеницу наедине с самим собой. — Я люблю слушать, как бьётся твоё сердце, — тихо произнёс Зеницу и сжал губы, явно заставляя себя недоговаривать.       Танджиро сейчас лежал напротив Зеницу и пристально вслушивался в каждое слово. Он не отводил обеспокоенный взгляд от красивого нервного лица. Танджиро сумел добиться ясного ответа на безмолвный укор: — Я хочу знать даже во сне, Танджиро, что ты жив. Что ты человек, а не демон. Я хочу знать, что ты в полном порядке. — Зеницу… — с нежной решительностью прошептал Танджиро, поглаживая пальцами тёплые мягкие щеки. — Я здесь, рядом с тобой. Никуда не денусь. Никогда тебя не брошу.       Зеницу смущённо зажмурился и прижался щекой к ладони Танджиро. А Танджиро не мог перестать улыбаться от чувства удовлетворения и понимания того, насколько сильна и незыблема верность Зеницу. Словно у напуганного, затравленного жизнью ребенка, верившего в того, кто всегда готов протянуть руку. Танджиро притянул Зеницу в объятия, прижал его головою к своей груди и поцеловал в светлую макушку. Зарылся носом в густые золотистые волосы и неторопливо вдыхал свежесть весенней грозы, баловал таким образом острый нюх. Совсем не жалел поцелуев, только бы утешить Зеницу. — Ты любишь слушать биение моего сердца, а мне нравится запах твоих волос… — томно проговорил Танджиро.       Улыбаясь сквозь новый лёгкий поцелуй, он с безутешным наслаждением продолжал дышать самым нежным ароматом на своей памяти. Танджиро говорил искренне, и с пониманием того, насколько Зеницу необходимо считать себя нужным и не чувствовать вины за свои капризы. Теплом собственных мыслей пронзило сердце, отбивающее теперь уж утихающие ритмы. Танджиро чувствовал, как его медленно погружало в спокойный сон.