Двух зайцев

Коля в ужасе смотрел на лицо Алисы, на котором отражался не меньший ужас — с примесью вины и молчаливых извинений. Алиса сидела на нём верхом, сдавливая своими тёплыми ладошками его шею. Где-то над головой, напротив Алисы, должно быть, сидел Глот, которого Коля видеть не мог, и это ни капли не успокаивало, а только заставляло паниковать ещё больше. — Алиса… — с трудом просипел Коля, чувствуя, как в лёгких кончается воздух, а кровь постепенно перестаёт поступать в мозг. Руки Алисы сдавили шею ещё сильнее, и Коля попытался сглотнуть, но это не облегчило дискомфорта — стало только больнее. — Прости, — почти одними губами прошептала она, напряжённо хмуря брови и пытаясь сдержать слёзы, вот-вот норовившие покатиться по щекам. И вдруг её ладони расслабились, а сама девушка свалилась рядом. Именно «свалилась» — Коля почти физически ощутил удар её тела о жёсткую поверхность. Если бы не эффект от продолжительной асфиксии, быть может, он бы успел вскочить на ноги и, быть может… сделать хоть что-то? Коля не успел придумать, что именно он мог бы сделать, потому что в следующую секунду эти размышления перестали иметь всякий смысл. Теперь уже он сидел верхом на Алисе и сжимал ладонями её тонкую шею. На её лице всего на секунду отразилось смятение, тут же сменившееся смирением. Было страшно видеть, как Алиса — Алиса Селезнёва! — сложила метафорическое оружие и без боя приняла поражение. При желании она с лёгкостью скинула бы его с себя, смогла бы отбиться, но то ли она понимала, что Глот в любой момент может перехватить контроль над её телом, то ли просто не хотела причинять вред Коле. Парню очень хотелось верить в последнее. — Прекрати! — выдавил из себя Герасимов, вперив умоляющий взгляд на Глота, сидевшего точно напротив него, словно кривое зеркало, в котором не было Алисы, а вместо него, Коли, было лысое костлявое существо с пугающе отрешёнными глазами. — Прекрати, пожалуйста! Глаза Алисы были прикрыты, а на губах застыла слабая улыбка. Она смотрела на него уплывающим взглядом с болезненной нежностью. — Я была рада познакомиться с тобой, Коля Герасимов, — тихо и медленно просипела она. — И умереть от твоих рук… это лучший из возможных вариантов. — Нет! Алиса, не отключайся, слышишь? — истошно завопил Коля и на пару секунд метнул отчаянный взгляд на Глота. — Пожалуйста! Девушка с грустной улыбкой хрипло усмехнулась, сильнее прикрывая глаза… И тут Глот снова остановился, расслабив руки — Коля всё ещё чувствовал нежную шею под пальцами, но больше не давил. Алиса рвано вздохнула и жадно стала глотать ртом воздух, балансируя на грани сознания. Коля поднял удивлённый взгляд на Глота, который тоже смотрел на него каким-то странно-заинтересованным взглядом. В следующее мгновение Коля увидел, как Глот медленно наклоняется, вынуждая парня зеркалить движения. Больше Коля не видел Глота, потому что с удивлением обнаружил себя впритык к лицу Алисы и свои губы — на её губах. Голубые глаза напротив растерянно расширились, когда Коля почувствовал, как его руки, подчинённые чужой воле, тянутся к шортам из синтетической ткани. Коля протестующе промычал в губы девушки, пытаясь одновременно одёрнуть руки и поднять голову, но противиться влиянию Глота решительно не получалось. Коля не мог сконцентрироваться ни на сопротивлении, ни на том, что он делает, ни на том, как на это реагирует Алиса — он на секунду выцепил тот факт, что он плавно спускается вниз, а девушка, кажется, застыла под ним, но взглянуть ей в лицо он не смог, даже если бы его сейчас не контролировал Глот. Он осознал, что Глот его пальцами подцепляет два слоя ткани и тянет вниз — о, господи, он раздевает Алису! — потом на секунду свобода действий вернулась к нему, а Алиса развела ноги и, кажется раскинула руки над головой. Но Коля опять не успел ничего, даже отстраниться, потому что уже в следующую секунду он был между ног девушки, в паре сантиметров от её промежности. До Коли дошло, что происходит и что собирается делать Глот, только когда он почувствовал, как открывается рот и высовывается язык. Он сейчас против воли отлижет Алисе Селезнёвой, девочке, которую не успел сводить ни на одно свидание — и, наверное, уже не сводит. Не так Коля представлял себе первый секс, вообще не так — уж точно не на сто лет вперёд, в антиутопии похлеще Замятина, Брэдбери и Оруэлла, и точно не под строгим контролем и равнодушным наблюдением космического пирата. Коля почувствовал, как его язык скользнул по нежной плоти, а сверху донёсся едва слышимый скулёж. Бёдра Алисы слегка дрогнули, и колины руки тут же ухватились за них, слегка надавив под подвздошными косточками. Языком Коля — или Глот — прошёлся по внутренним половым губам до того, что, кажется, называлось клитором (Коля смутно помнил тот урок биологии, на котором — на тот момент — восьмиклассники сдавленно хихикали и перешёптывались, а он просто краснел, тупя глазами в парту), а потом на пару секунд скользнул внутрь. Алиса была влажной и немного скользкой внутри, но Коля очень сомневался, что это оттого, что происходившее до этого возбудило её. Он невольно задумался о том, что вот вообще не в курсе, как это работает у девчонок — возможно, сильный прилив адреналина отражается на женских половых органах, подобно мужским? Эта мысль открыла ему ещё один неутешительный факт: у него у самого росло напряжение внизу живота, и — какое совпадение — это тоже едва ли было связано с возбуждением в привычном понимании. Выделения внутри девушки были немного солоноватыми, почти безвкусными и совсем не противными. Язык снова скользнул вверх и остановился на выступе — головке клитора. Он сделал несколько круговых движений, а затем Коля понял, что прижался к выступу губами. Это было похоже на поцелуй, но как будто более интенсивный (и односторонний). Его рот чередовал движения, то проводя языком, то вбирая в себя девичью плоть, то немного сдавливая зубами, но не кусая. Коля всё это время предпочитал держать глаза закрытыми и не думать, но получалось плохо. Мысли метались туда-сюда, как и обычно, но Коля был даже отчасти благодарен Глоту за перехваченный контроль и невозможность рандомно переключиться на другую деятельность. Происходи всё это исключительно добровольно и только между ними двумя, было бы неловко — он точно бы потерялся, не зная, куда деть руки, как двигать языком и куда смотреть. Наконец Глот отстранил его лицо от промежности Алисы и заставил приподняться. Коля увидел, что Алиса прижимает тыльную сторону ладони ко рту и загнанно дышит. Её щёки горели — румянец охватил, кажется, не только лицо, но и уши, и часть шеи. Её короткие розовые прядки взмокли и прилипли ко лбу. Алиса была прекрасна даже в таком состоянии, и Коле оставалось только жалеть, что всё происходит в таких обстоятельствах, а не иначе. Его снова повело чужой волей, и он понял, что руки расстёгивают ремень на его штанах. — Нет… — тихо выдохнул Герасимов, не узнавая свой голос, и снова попытался воспротивиться действиям Глота. — Да, — в тон ему возразил пират и заставил резко стянуть джинсы. Коля сглотнул — и это единственное, что удалось ему сделать по своей воле, потому что одна его рука уже обхватила член и неспешно провела по отвердевшей плоти. Он немного сместился и приставил головку ко входу во влагалище. — Прости… — прошептал он, перехватив взгляд Алисы, которая только обречённо покачала головой. Внутри неё было тепло, даже жарко; Коля двигался неспешно и мысленно благодарил Глота за то, что он не делает резких движений, давая девушке передышку, время привыкнуть. Когда член вошёл больше, чем наполовину — это был предел, головка утыкалась в шейку матки — парень почувствовал, что Глот снова отпустил его. От неожиданности Коля потерял равновесие и упёрся руками по обе стороны от талии Алисы. В это время Глот поднялся и зашёл за его спину, а в следующую секунду он почувствовал на шее ладонь. Опять. Только на этот раз это была более грубая, мужская рука, и она не душила, а скорее просто фиксировала. Тут Коля заметил, что рука Алисы, до этого прижатая к лицу, теперь поднята — а это значит, что Глот контролирует её тело. — Что… что происходит? Почему ты это делаешь? — Коля повернул голову насколько это было возможно и скосил глаза, улавливая только размытые очертания бледного гладкого лица возле своего левого уха. — Забираю двух зайцев одним махом, — безликим и негромким голосом пояснил Глот почти в самое ухо, посылая по телу волну мурашек. Коля хотел бы сказать, что это не совсем правильная формулировка земного фразеологизма, или уточнить, что Глот имел в виду, но смог только возмущённо промычать, потому что грубые чёрные пальцы бесцеремонно ворвались ему в рот. Это ощущалось грязно — возможно, из-за того, что космический пират был не землянином (что уже казалось противоестественным); или из-за того, что его руки от запястий к ладоням и пальцам имели контрастирующий окрас (слишком напоминающий чернила или нефть); а может, потому что его прижимал к себе другой мужчина (мужчина же?), пока его собственный член находился внутри Алисы. Не исключено, что всё сразу делало эти действия до невозможного грязными. Глот несколько раз интенсивно провёл пальцами по языку Коли, едва не проникая в глотку и недвусмысленно намекая, что от него требуется. Герасимов послушно обхватил пальцы губами и совершил унизительные фрикции, обильно смачивая пальцы пирата слюной. Пальцы вышли из его рта с отвратительно пошлым хлюпающим звуком, и к этому моменту Коля уже примерно представлял, чего ожидать, но, как оказалось, был совершенно к этому не готов. Глот убрал руку с его шеи и, грубо схватив его за ягодицу, отвёл в сторону. В следующий миг из груди Коли вырвался полу-стон полу-хрип — парень почувствовал, как один палец резко проник в него, болезненно растягивая анус. К физической боли примешалась психологическая — он не мог сопротивляться, хотя его никто не контролировал. Стоило подумать об этом, как он понял, что тело снова не слушается его, а руки Алисы снова безвольно лежат на земле. Когда Глот перехватил над ним контроль, дело явно пошло быстрее: Герасимов чувствовал, что его зад совершенно расслаблен, несмотря на действия, от которых хотелось сжаться как можно сильнее. Коля не хотел смотреть на Алису, которая выглядела совсем уж поникшей и отрешённой, поэтому снова прикрыл глаза, сосредоточившись на не самых приятных ощущениях. А потом пальцы сменились чем-то более внушительным, и Коля невольно распахнул глаза, издав удивлённый стон. В Алису он тоже толкнулся, поэтому с секундной задержкой она вторила ему. Член, который сейчас находился внутри него, явно был не человеческим (несмотря на отдалённые сходства Глота с землянами): более рельефным, изогнутым и, кажется, увеличивался от головки к основанию. Коля снова ощутил, что Глот отпустил его сознание, а тело напротив — прижал к себе, как прежде, устроив свою ладонь на его шее. Другой рукой он придерживал его за бедро, задавая ритм и иногда направляя его член. От каждого соприкосновения чужого члена с его простатой, и его — с шейкой матки Алисы, Коля уплывал всё дальше от реальности, ощущая слишком много всего одновременно. Как никогда хотелось исчезнуть. А ещё мучительно хотелось кончить, но избыток стимуляции словно сковывал его. Через пару секунд Колю резко вышвырнуло в действительность, словно мозг отгородился от физических ощущений. Должно быть, ненадолго. — А… каких… зайцев? — совладав с собой, проговорил Коля; каждое слово раздельно — на выдохах. Глот тихо хмыкнул и не ответил, но это и не требовалось: Коля почувствовал, что подбирается к разрядке, когда их вдруг окутало подозрительно знакомым свечением. Герасимов на мгновение испугался, что космион перенесёт их на сто лет тому назад — и перед мамой Алисы и одноклассниками Коли развернётся весьма неприглядная сцена. Но этого не произошло. Свечение усилилось, и Коля почувствовал сразу несколько вещей: во-первых, он излился внутрь Алисы, что повлекло за собой ощущение всепоглощающего стыда, во-вторых, Глот кончил почти одновременно с ним, и внутри Коли теперь было так же мокро и липко, как внутри Алисы, в-третьих… космион ушёл. Вот так просто. Коля не мог сказать, что именно позволило ему сделать такой вывод, но знал: космиона в нём больше не было. Свечение исчезло, и Глот, дёрнув парня на себя, вышел из него с влажным шлепком, после чего отпустил и позволил ему свалиться на Алису. Грудь девушки рвано вздымалась, и Коля снова ощутил прилив вины и стыда за то, что произошло, хотя умом и понимал, что ни его вины, ни вины Алисы в этом нет. Глот поднялся на ноги и обошёл лежащих на земле измотанных подростков, смерив их равнодушным взглядом, и безэмоционально проговорил: — Мне было любопытно, почему У всегда так тяготел к сношению. А ещё я знал, что космион можно получить, не прибегая к убийству. Достаточно просто сильной перегрузки носителя. Это акт милосердия. Коля устало повернул голову, глядя на него снизу вверх. — Двух, — Глот, медленно поднял руку с двумя отведёнными пальцами. — Зайцев. Это было последнее, что уловил Коля перед тем, как реальность окончательно поплыла и он провалился во тьму.