you were promised to me

На следующий день Драко сидел с другими слизеринцами за весь урок. Он видел, как Том был рядом с Гарри, и о чем-то бурно обсуждали. Иногда смеялись, ругались, но друг от друга не отлипали. По большей части, Том не отходил от Гарри, рассказывая новые интересные темы, а другому приходилось поддерживать разговор, чтобы не навлечь на себя и друга преследование. Однако ревнивый Драко видел все по-другому.  Огонь на душе бушевал. И словно двое подливали масло.  Он смотрит на него с особой нежностью издалека, когда Гарри не смотрит. Источает любовь, когда никто не глядит.  — Знал бы ты, Гарри, насколько сильно я тебя люблю, что любой твой холод все равно меня греет. — шепчет под себя.  Пристально наблюдает, сидя в гостиной в углу, а те двое сидят на диване ближе к камину и разговаривают так, что вокруг никого не замечают.  Слова любимого глубоко его ранит, но блондин готов всегда прощать. Он ждёт его с самой первой жизни, и до сих пор ждёт его любви. Ждёт, как Гарри повернется к нему с любовью на глазах и прошепчет заветное «люблю». Только это не происходит, но Драко упрямо ждёт уже в девятой жизни.  Драко для Гарри выбрал кровавый след. Он ослеплен своей любовью, что не замечает, как погубил жизнь Тома и Гарри. Он не хочет это замечать, стремясь стать в одной хоть жизни любимым для него человеком.  Он до сих пор помнит, как Гарри в первой жизни улыбнулся самой очаровательной улыбкой для него, когда пытался рассмешить, чтобы хоть раз услышать смех. Он до сих пор помнит то самое нежное, солнечное чувство, которое начало зарождаться в нем. Больше в той жизни Гарри ни разу ему не улыбался. Ему было трудно. Блондин хранит то чувство в сердце до сих пор, но на самом деле оно гниет и продолжает вонять. Ему бы открыть сердце, проветрить, но закрылся и не никого туда не пропускает. И никто бы даже не сумел, потому что никто не похож на Гарри.  Родители его не волновали настолько, насколько волновал Гарри. Блондин в некоторых жизнях бросал их, чтобы быть рядом с Гарри. Только бы быть с ним, даже если не взглянет с любовью, не полюбит в ответ. Даже если его взор всегда направлен на Тома.  Только он, а все остальное потом. Блондин сильно страдал, но терпел лишь ради него.  В любой борьбе человеку нужно уметь вовремя остановиться, и принять свое поражение, но Драко так и не сумел это сделать. Он так и смог принять поражение, все дальше пытаясь быть с ним ближе.  Все в порядке, если не полюбил. Все в порядке, если это снова Том. Все в порядке, ведь начнёт все заново. Все в порядке, он готов еще подождать.  — Гарри, молю тебя, не вынуждай меня влюбляться в тебя еще больше. Ты же итак завладел моей душой и жизнью, моим сердцем полностью. Как же мне теперь быть?  Его сердце трепещет, дрожит мелодией, когда на улице видит, как из-за ветра развивается его пышные, непослушные волосы. Он наблюдает издалека, чтобы никто из них не заметил его присутствие.  Драко любит его разного: поломанного, сдавшегося, умирающего, инвалида, злого, злодея, некрасивого как сейчас. Драко все равно видел в нем красоту. Завороженно смотрит, любуется им, когда Гарри ухмыляется Тому. О чем-то болтает, и как мило хмурит брови - все было в нем прекрасно. Глоток свежего воздуха.  — Драко?  Блондин очнулся, и обернулся. Он сидел на скамейке, и смотрел на Мертвое море, где якобы в первой жизни нашли трупы Гермионы и Рона. Быстро поморгал и сделал лицо холодным, чтобы Гриффиндорец не заметил, насколько его взгляд может быть мягким, при видя его.  — Я только сейчас тебя увидел. — одними губами шепчет Драко, и не смог унять дрожь в голосе. Он имел ввиду другое, но Гарри сказал, что тоже видит сегодня первый раз. Драко в этот момент думает, что ощущает его дыхание с близкого расстояния, когда Гарри опускается рядом неловким движением. Словно пытается поговорить по душам, но Драко слишком очарован, чтобы замечать.  «Я весь покрыт трещинами, а ты мой свет, Гарри, который в меня проникает» — думает Драко.  Он любит, когда он капризный, вредный, агрессивный, колючий, обиженный на мир. Он так хочет расцеловать его сладкие щечки, которые прямо сейчас нет. Ему все равно. Только бы ощущать его рядом всегда.  Опомнился тогда, когда толкает локтем в бок, и вопросительно смотрят в лицо. Драко не расслышал, что он сказал, и поморгал ресницами.  — Эм… я не расслышал. Что ты сказал? — сказал холодным голосом, чтобы как обычно все скрыть.  Гарри нахмурил брови.  — Ты не хочешь меня слушать? Настолько обижен на меня? — удивляется он. Драко готов отдать все, даже весь этот мир, лишь бы Гарри продолжал на него так смотреть. Или дуться, обиженно надувать щечки.  Его мысли пошли не туда. Драко отпрянул, покачал головой и прокашлялся.  — Нет. Я просто задумался.  Гарри отвел от него взгляд, и устремил взор на море. На тихое море, которое не бушевало.  — Том все время был рядом. Не смог к тебе подойти и поговорить.  — Что-то вы в короткое время стали близки, что он не дает тебе познакомиться с остальными слизеринцами.  — Это тебе так кажется. Со стороны мы выглядим друзьями. Возможно. — Гарри поморщился. — Но мы не друзья. Том пытается разузнать откуда мы пришли и т.д., потому что не верит.  — Параноидальный тип. — ответил Драко, смотря вперед. Гарри кивнул.  — Жуткий. — Гарри повернулся к нему, и посмотрел на свои руки, которых тёр о друг друга. — Драко, на счет нашей ссоры…  — Мы говорили то, что думаем на самом деле. — помешал ему Драко и встретился с ним взглядом, когда Гарри поднял голову.  — Что?  — Ты же ведь не собираешься сказать, что не хотел так говорить? — и прищурил глаза. — Вот это будет ложью, если так скажешь.  Гарри расплылся в улыбке.  — Я не собирался. — и коротко рассмеялся. — Хотел всего лишь извиниться, хотя в нашем с тобой случае извинение исчерпало свою ценность, согласись. — и ехидной улыбкой посмотрел на него.  — Да, мы давно перешли этот путь. У нас такое отношение, что поругавшись, можем спокойно и дальше общаться. Без извинении.  — Верно, Драко, но порой мы говорим друг другу ужасные вещи.  — Все нормально. Какой раз мы обсуждаем нашу ссору? — притворно задумался улыбающимся лицом. — Тысячу? Миллион? Без разницы.  — Но ты не подходил ко мне утром и после. Я думал, ты сильно обиделся.  — Ты тоже был обижен, Гарри. Нам можно обижаться, потому что говорим друг другу, повторяюсь, ужасные вещи. Не важно сколько раз. Если больно - значит есть своя ценность, но мы все равно пытаемся задеть именно это место. И кстати, к тебе сложно подойти, когда вокруг тебя околачивается главная змея школы. Мне, что, надо было схватить тебя за руку и с силой забрать? Было бы странно для меня.  Гарри громко расхохотался, слегка откинув голову назад. Для Драко — это лучший звук на свете.  — Было бы славно, если ты так и сделаешь, потому что я уже не могу выдерживать давление нашей старосты. Он такой параноик, — воскликнул он, размахивая руками. — дай Мерлин!  — Понял. Тогда дай знак, и я примчусь спасать тебя. — пошутил Драко улыбаясь.  — Обязательно. —кивнул в ответ Гарри, рассматривая прекрасный пейзаж.  В гостиной Слизерина все было как обычно. Разговаривали между собой, посмеивались девочки, шушукаясь о разных сплетнях. Все было настолько обыденно, что Гарри хотелось блевануть прямо сейчас и умереть от очередного приступа, потому что терпеть боль, которая все это время никуда не уходила, невозможно. Гарри на самом деле все время испытывает боль по всему телу. Она давала ему знать об утрате. О потери людей, безвинных детей, которые пытались жить в магическом мире без кровопролития. Которые не догадывались, что в начале учебного года никогда не вернутся домой. И все из-за него самого, который допустил, чтобы Лорд Волан-де-Морт возродился. Гарри чувствовал огромную вину настолько сильно, что дышать было сложно.  Он не хочет говорить об этом. О том, что испытывает моральную, душевную боль постоянно.  Пытается сейчас жить, игнорировать мучение, но это остаётся вопросом времени, потому что парень уже не справляется. Хоть и пытается подшучивать, быть злым, грубым, чтобы никто в нем не замечал, как жизнь из него медленно уходит. Было бы лучше, если бы жизнь уходила без боли, но это было не так. Гарри чувствует страдание каждой клеточкой. Зелье помогает, но не до конца. Просто облегчает боль, но все еще ощутимо.  Гарри очень устал. От войны, слез, безысходности. Устал бежать, отчаянно ища любой выход из ситуации, чтобы их не нашли Пожиратели, которые убивали людей с проклятиями. Без жалости, жестоко и беспощадно. Гарри знал, что многие умирали с болью, но не помнит, кто и как именно погибали.  Тяжело было вспоминать. И в глубине души он осознавал, что ему нельзя возвращать память. Однако почему?  Гарри поудобнее сел на кресло, почувствовав, что ему становится плохо, но приступа не было. Ему надо просто отдышаться, реагировать спокойно, чтобы не ухудшать свое состояние. Рядом на диван сел Драко, и уставился в одну точку. Гарри же бегал глазами куда угодно, но ни на чем не останавливался. Боль забирала его энергию, и ему хочется сидеть и ни с кем не разговаривать, чтобы не исчерпать её до конца.  Откуда ни возьмись рядом с левой стороны присел Абраксас лучезарной улыбкой, а рядом с ним расположился Эйвери Розье.  Розье, конечно, миловиден и несколько выделялся внешностью среди слизеринцев, однако характер был чересчур отвратителен. Восхищался старостой, и говорил за его спиной восхищенным тоном, гордился, что Том принял его; чтобы быть ближе к нему. Ему было все равно на то, что Том использовал, ведь все слизеринцы так делают. Сильно уважал Тома просто за то, что он потомок самого Салазара. Восхищению не было предела.  Он вальяжно сидел на кресле, и после привстал, чтобы поменять свое местоположение ближе к Гарри, чтобы его было видно. В таком случае, они образовали некое подобие круга со стороны Абраксаса.  — Я слышал, Том тебя пригласил в наш тайный совет. — начал ехидным тоном, и разглядывал парня оценивающе с ног до головы.  Драко удивлённо посмотрел на Гарри.  — Ты не рассказал своему парню? — и коротко рассмеялся. Драко похолодел, но молчал.  — А, ты завидуешь, что у меня есть парень? — улыбнулся Гарри, пока Драко задыхался воздухом.  — Ответь на вопрос, грязнокровка! — прошипел Розье, пропустив мимо ушей его слова. Гарри уставился на его лицо. В эту минуту к ним присоединяется Том, расположившись прямо напротив к Гарри. Он поставил одну ногу на другую, взял свою книгу и стал читать. Гарри сдержался, чтобы не закатить глаза.  — Фильтруй свою речь, Розье. — спокойно произнёс Гарри.  — Ты должен знать свое место, грязнокровка.  — Разве тебя не учил твой покровитель, что нельзя бросаться грубыми словами? Или ты не понимаешь простых слов? — вопросительно выгнул брови.  Том оторвался от книги, и выжидающе посмотрел на Розье, что тот сжался. Комкал в кулаках свою же мантию, чтобы сдерживать рвущий гнев наружу.  — Хорошо, Гарри. — произнес его имя с нажимом, и натянул улыбку. — Так, ты собираешься присоединиться?  — Если ты хочешь, Розье. — Гарри невинно улыбнулся.  Розье смотрел нескрываемой ненавистью, что услышали скрежет зубов.  — Я не хочу. — просто ответил он, что Том издал смешок и покачал головой, возвращаясь к чтению книг. Розье почувствовал холодок.  — Мне тоже непонятна твоя ненависть ко мне. — этим словом он стрельнул взглядом на Тома, и он это подловил, посмотрев исподлобья.  — Я тебя не…ненавижу. — промямлил Эйвери.  Том посмотрел на новеньких особым вниманием.  — Бьете той же монетой?  — Нет, мы ничего такого не делали. — спокойно ответил Драко, выдержав его взгляд.  — Ты просто предатель крови. — осмелился озвучить свою мысль Эйвери, что сидящий рядом Абраксас разочарованно вздохнул. — Такого, как ты, никогда не примут. Ты грязный и жалкий таракан!  — Разве мы не договаривались, что ты не будешь так себя вести? — медленно и спокойно произнёс Том, даже не смотря на него. Розье задохнулся от его магии, которая шла только на него. Гарри заметил, как он синеет прямо на глазах и ужаснулся. Драко оставался спокойным, не обращая внимание.  — Эннервейтус Экстремус! — быстро произнёс Гарри, направив волшебную палочку на Розье, который хватался за шею и почти умирал от удушения. Рядом сидящие Абраксас, Том и Драко не моргнули глазом, даже не смотрели на страдание бедного волшебника. Сердце у Гарри за мгновение успело сжаться до боли. Ему привиделось, что потеряет еще одного человека, и плевать кто он такой. Паника дала о себе знать в эту секунду, давя своей силой на грудную клетку. Гарри прослезился и задрожал у них на глазах, когда Розье упал на колени с кресла и стал жадно хватать воздух. Том не пошевелился, кидая на сидящего на полу свой презренный взгляд, а затем поднял взор на трясущегося Гарри, который нависал над бедным.  — Эй, как ты? — взволнованно схватил за его плечо и затряс. — С тобой все хорошо? Сейчас это пройдёт. Я помогу.  Гарри видел перед собой уже не Эйвери. Он видел детей, которые умирали в Хогвартсе из-за внезапного нападения. Его сердце бешено колотилось. Он подумал, что Розье умрет, а он мог правда умереть, потому что Том умеет заметать следы, а такие, как Абраксас, встанут в его защиту, как алиби. Что Том не замешан в убийстве, и сделают так, что Розье умер по другой причине.  Гарри сел на колени, и стал проверять его состояние, пока Розье стоял на четвереньках и не мог нормально дышать. А когда начал приходить в себя, то грубо отшвырнул его руку на своих плечах. Гриффиндорец остался там сидеть и глядеть на удаляющуюся спину наверх по лестнице.  — Как по-слизеринский. — ядовито выплюнул Том, смотря на Гарри карими глазами, в которых были отблески красного цвета. Драко взглянул на Гарри, у которого дрожали руки, и был готов в любую минуту помочь, вытащив из кармана нужную пилюлю.  Гарри встает и все также ненавидяще смотрит на старосту, который тоже не отрывает от него свой взгляд. Абраксас сглатывает слюню, и с надеждой на глазах смотрит на Драко, чтобы он вмешался, если что-то пойдёт не так, потому что никто из них не любит, когда староста выходит из себя. Обычно всем присутствующим доставалось.  — Ты почти его убил. — сквозь зубы сказал он. — Но не убил же. — с ухмылкой ответил Том, оценивая взглядом его напряженный вид.  — Ты собирался. Не видел как он посинел? Ты со всеми так обходишься? Нельзя людей мучить их-за своих правил.  — Если бы не я, Гарри, — ответил лукавым голосом, — они бы оборзели. Я учу их манерам, подобающим достойным слизеринцам.  — Хорошо, в этом ты прав, но нельзя прибегать к насилию. Можно все разрешить простым разговором. — Гарри не терпелось уйти и побежать вслед за Розье. Его беспокойство за него взяло вверх.  — Я так и сделал. — непринужденно пожал плечами, будто не видел в своих действиях абсолютно ничего аморального. Гарри выпучил глаза от услышанного, и схватился за шрам.  — Не могу поверить. Ты такой подонок.  Абраксас резко побледнел от его слов, а Том выпрямился, уставившись злыми глазами на мальчика, который игнорировал неожиданно пониженную до нуля атмосферу. Даже Драко прирос к дивану, кидая взгляд, то на друга, то на другого.  — Что ты сказал? — медленно, но угрожающее произнёс Том, готовый встать с кресла. Гарри было до лампочки его страшные маневры, которые на него совсем не действует. Он уже встречал его, и убил в своем времени.  — Так ты еще и глухой. — осведомился Гарри, но не улыбался. Ему было не до шуток. — Тебе стоит правильно выбирать слова, Гарри. — с нажимом напоминает Том, сцепляя его горящим взглядом.  — Я никогда не выбирал правильные слова. Теперь и меня задушишь? — Гарри шагнул в сторону Тома, и смотрел прямо в глаза. Рост позволял быть на одной уровне. — Тебе стоит запомнить, Реддл, что у всех бывает враги; что у большинства отсутствует манеры, но запрещено учить их к чему-то с помощью темных сил. Я пойду к нему и помогу. — бросил он напоследок и развернулся, чтобы скрыться, идя на второй этаж.  Том резко встал и поплелся за ним тяжелой магией.  — Оставайтесь здесь. — приказал перед уходом. Драко тоже хотел идти за ними, но после произнесенных слов старосты, не смог. Его нога прилипла к полу, и никакие контрзаклинания не помогали.  — Не пытайся. — непринужденно сказал Абраксас, заерзав в кресле. — Том не отпустит, пока сам не разрешит. Бесполезно. Мы пытались.  Драко молчал, кидая обеспокоенный взгляд на лестницу.  — Не волнуйся. С Гарри все будет хорошо. — Абраксас откровенно лгал, потому что не доверял блондину, хоть и являлся, возможно, дальным родственником. Он бы доверился скорее Гарри, чем мерзлоте Драко. — Том бы не стал убивать Розье или причинять боль к Гарри. Он не такой. Он хороший. — он своим же словам не верил, но убедительно улыбался, чтобы успокоить новенького.  Драко не верил ему, но вынужден был кивнуть и ждать их возвращение.   Разъяренного Тома все слизеринцы, которые были в его кругу, страшно боялись. От того все притихли, вслушиваясь в каждый шорох, который доносился из комнат.  Гарри поспешно открыл дверь, где лежал Розье сероватым лицом. Подошел к нему и схватил за одно плечо, чтобы он проснулся. Эйвери сильно вздрогнул, увидев перед собой мальчика, который выглядит как ребенок.  — Что ты здесь потерял, грязнокровка? Вход сюда тебе запрещен! — голос был не таким злым, как было до удушения. Гарри проигнорировал его выпад, и стал копаться в сумке, чтобы вытащить оттуда знакомую пилюлю. Том наблюдал за его действиями.  — Как благородно. Пытаешься ему помочь. Ему бы помогли в Больничном крыле. — съязвил он, намекнув, что там лучше, чем ненужная помощь какого-то новенького. Гарри нутром чувствовал магию, направленную на Розье, которая мешает ему нормально дышать, чтобы зелье, которое держал он, не помогло.  — Ты можешь перестать вредить Розье? Отключи свою магию! — закричал он, поворачиваясь к нему. Розье сжимался, чувствуя сильное головокружение. Все перед глазами плывет, но его поражало в этот момент только одно: никто из близких людей, слизеренцы не стали за него заступаться так, как делает это человек с грязной кровью.  — С какой стати я должен подчиняться тебе?  — Это не подчинение, Реддл. Ты буквально убиваешь человека из-за своей прихоти. — Я ничего такого не делаю. — улыбнулся Реддл маниакальными глазами. Гарри не выдержал и вытащил из кармана свою волшебную палочку. Том вытащил свою. — Из-за человека, который ни во что тебя не ставит, ты собираешься драться? — его глаза опасно сузились. — Ты не похож на слизеренца. — Иди к черту! — закричал Гарри, будучи теряясь в своих воспоминаниях, где был вынужден драться с врагами, чтобы защищать умирающих людей. Ему привиделось, что находится прямо в пекле ада. — Не хочешь получить по морде… Сектусемпра! — последнее он закричал.  В то время заклинание Сектусемпра не было изобретено. Гарри удачно об этом позабыл из-за вспышки гнева. По причине того, что подумал — из-за него очередной школьник умрет. Он не видел что происходило перед собой, думая, что находится на поле боя.  Том из-за не знания что это за заклинание, подумал, что это безобидное или хотя бы не столь опасное, чтобы легко бросаться к ровесникам, ибо пугающее его самого никого не было.  Подумал, что можно взмахнуть палочкой перед белым заклинанием, который стремительно и слишком быстро полетел прямо на него, и это была ошибкой. Он не знал, что сектусемпру можно остановить только с заклинанием Протего. Простым взмахом сложное заклинание не отскакивает в сторону.  Сектусемпра резанула его предплечье правой руки, и плечо левой руки.  Том распахнул глаза от резкой боли и упал на колени. Резаное место усиливалось, и он обеими руками схватил за раны. Староста задохнулся от мучения, а кровь выплеснулась из ран, и мантия стала прилипать к рукам. Ладони скребли залитую кровью в плече и предплечье. Палочка упала на пол. Гарри мгновенно задохнулся от осознания, что наделал, но принял холодный вид, когда шокированный Том поднял голову, встречая паникующий взгляд.  — Что ты… — его голос потерялся из-за ора Розье, который что-то бормотал. Им было не до него. Гарри повернул голову на орущего и прошипел:  — Заткнись, Розье. Тебе нельзя вставать.  Словно под империусом Розье замер, и не издал ни звука. Ему стало страшно, потому что никто из слизеринцев не могли поднять руку на старосту, тем более вот так серьезно поранить. Гарри обратно посмотрел на задыхающегося старосте. Его руки стали дрожать, словно пробыл в холодном месте несколько часов.  Гарри живо подошел к нему и заглянул в красные глаза, которые стали исчезать.  — Я же сказал, что знаю многое. Тягаться со мной не стоит, Реддл. Я тебя сейчас спасу.  Том громко молчал. Все о чем он думает было написано на лице. Стиснув зубы от боли, тяжело дышал, и смотрел прямо на него, пока Гарри осторожно снимал рукавы рубашки и мантии с помощью заклинание. Однако увиденное произвел неподдельный шок. Глаза Гарри округлились, и быстро наложил вокруг них барьер, сквозь которого не смог бы увидеть лежащий на кровати Розье. Он быстро все скрыл, чтобы Эйвери ничего не заметил.  Гарри сделал вид, что ничего не видит и сосредоточился палочкой на раны, которые были сильно разрезанными.  Характерным движением прошелся палочкой по глубоким ранам в двух местах, бормоча при этом заклинание «Вулнера санентур». Том, который впервые слышит новое заклинание, внимательно вслушивался и пристально смотрел за ловкими движениями, словно мальчик заучил из-за многих практик. Гарри стер с пола и рук кровь, а потом заново прошептал заклинание, после чего раны затягивались прямо на глазах.  Произнёс заклятие в третий раз, и Том выдохнул от облегчения.  Староста панический боялся за свою жизнь. Именно поэтому сидел тихо и не препятствовал новенькому, ибо почему-то знал, что он поможет. Гарри тихо выдохнул, а затем вытащил из сумки быстрыми движениями бадьян. Том расширил глаза и вопросительно посмотрел на юношу.  — Серьезно? — вымолвил он потрясено.  — Бадьян поможет тебе полностью вылечить раненое место. Это заклинание не простое, как ты и сам на собственной шкуре убедился. Если вовремя не помочь, ты можешь остаться без обеих рук. А теперь замолчи, и сделай то, что нужно. Том выпил красноречивым взглядом, словно телепатический договорился с ним в следующий раз его убить. Гарри также взглядом согласился на повторную дуэль.  Его взгляд снова упал на его руки, которые были мелко, но кажется глубоко порезаны. Его рука будто превратилась в одно месиво с множественными шрамами из-за порезов.  «Он причиняет себе боль. Почему?» — подумал Гарри, и слезы невольно вышли из глаз.  Том молниеносно спрятал руку в мантии, и оттолкнул от себя Гарри, выходя из барьера, а потом вовсе пропал из их поле зрения, покинув комнату.  Гарри утихомирил свое обеспокоенное сердце, которое разрывалось от увиденного. Встряхнул слезы и встал, чтобы повернуться к лежащему. Подошел к нему, и прикоснулся ко лбу. Розье молчал, а потом отпихнул его руку с отвращением.  — Отвянь, грязнокровка.  Его сердце падало вниз, но был убежден, что состояние слизеринца пришло в норму, и он кивнул самому себе.  — Будет лучше, если ты немного поспишь, но с тобой уже все хорошо. Если что-то пойдёт снова не так, то выпей это, пожалуйста. — сказал волнительным голосом, а затем оставил пилюлю на тумбочке.  Вернулся в комнату, и забежал туда быстрыми шагами Драко.  — Что случилось? — почти заорал он. — Я слышал как орал Розье.  — Ничего. — отмахнулся Гарри и упал лицом на свою кровать. Повернул голову и закрыл глаза. — Все в порядке, Драко. Не волнуйся.  Драко простоял там еще минуту, а затем вернулся к себе, потому что в таком состоянии из него ничего не вытянешь. Было бесполезно. Гарри же быстро заснул из-за усталости.                                    *** Две недели Гарри не предоставилось разговаривать со старостой, который очевидно избегал его. Перестал с ним разговаривать, сидеть рядом в любых уроках, поэтому мальчику посчастливилось наконец-то быть рядом со своим другом. Драко-то был безмерно рад, что так вышло, но все еще был в неведении. Он всего не знал, а Гарри не говорил, не объяснял.  Очередной раз, когда сидели на улице в холодной погоде, используя заклинание теплоты, они начали простой разговор.  — Странно, что мы не начинаем искать выход, чтобы вернуться домой.  Драко молчал, потому что не знал, что сказать в ответ. Они реально ничего не искали за месяц.  — Я… кажется слишком устал. В этом времени думал, что немного отдохну, ведь в нашем ничего не угрожает, даже если я исчезну, потому что Волан-де-Морт был повержен. Хотя я не знаю почему я так уверен в этом.   — Ты прав, Гарри. Ты действительно его убил. Я видел все своими глазами. Просто стоял сзади тебя с профессором Макгонагалл.  — Макгонагалл? — у него глаза загорелись, резко повернув голову на него. — Она жива?  — Да. Ты просто не помнишь. — сухо ответил Драко, избегая от его радостного взгляда. Да, она правда была жива.  — Рад это слышать. — усталой улыбкой ответил Гарри, возвращая взгляд вперед. — Однако Пожиратели остались. Они могут… отомстить. — прошептал он, думая о своих двух лучших друзей.  — Все будет хорошо, Гарри. — попытался успокоить. — Главного ты грохнул, а с мелкими и остальные авроры справятся. — Ты так думаешь? — с надеждой на глазах посмотрел Гарри. Драки сглотнул и кивнул. — Я уверен.  Гарри поник, отпуская голову вниз. Смотрит на свои худые ноги и вновь выпивает зелье для того, чтобы не ощущать сильную слабость из-за худобы. Чтобы симптомы не часто ощущались.  — Они ведь даже не знают, — заговорил через минуту Гарри, — что нам на самом деле не шестнадцать, а девятнадцать.  — Что мы старше них. — с одобрением закивал Драко, рассматривая всех людей безразличным взглядом. — Они не подозревают.  — Следовательно, мы не выглядим на свой возраст. — умозаключил Гарри, а потом заметив, как Драко сдерживает смех, закатил глаза: — Только попробуй рассмеяться из-за моего вида.  Драко покачал головой, и кое-как смог сдержаться.  Глаза мальчика с начала войны выражали только скорбь, печаль, мучение. Как бы сильно не хотел все скрыть беззаботными поведениями, истинная глубина просачивалась наружу. Однако замечали не все люди.  Блондин всматривается на, искаженное от боли, лицо мальчика, и отводит взгляд в сторону.  — Какие планы на вечер? — шепнул он, уверенный, что его расслышат. Гарри пожал плечами, сидя на скамейке сутулясь.  — Я устал. Хочу всего лишь отдохнуть. И нам непременно стоит отыскать любой выход из положения. Сейчас мне лучше надо отыскать любую информацию на длинный прыжок во времени в библиотеке. Я пойду. — уныло поплелся в Хогвартс. Драко проводил его взглядом.  Гарри хотелось разрыдаться от давления, когда видит смеющихся школьников, которые счастливы проживают свою жизнь. Когда видит живых профессоров, которые не догадываются, что в будущем умрут из-за Избранного, на которого все полагались. А ведь просто потому, что он ничего не смог сделать, чтобы предотвратить возвращение Волан-де-Морта, и в результате погибли множества безвинных жертв. Он хочет вернуться, потому что там его дом. Дом — это Рон и Гермиона. Он хочет вернуться, потому что чувство вины стискивает в крепких объятиях. Думал, что ему положено находиться там, где ему место. Где надо чувствовать и видеть страдание. Чувствовать вину всем сердцем. Не только морально, но и физически.  Ему нормально не задышать.  Гарри снова оглянулся, сидя в библиотеку, где голова не видна из-за книг. Засиделся до глубокой ночи, и не разомкнул глаза даже на минуту. Он знал, что осталось до трех ночи еще двадцать минут, но все равно решил поискать информации. Драко до вечера бывал рядом и отговаривал от затеи поискать до ночи, но и понимал умом, что упрямому гриффиндорцу нельзя перечить. Драко сидел в углу библиотеки, скрестив руки и не отрывал свои глаза от читающего. Гарри не знал его присутствие, думая, что он ушел спать.  Мальчик встал, чувствуя, как боль возвращается. Вытащил из кармана по дороге в гостиную пилюлю, и выпил. Странно, зелье, которое помогало мгновенно, на этот раз медлил.  Ватной походкой плетется по длинному, темному коридору, который был немного освещен лампами на стенах. Драко тихо шагал позади него, и смотрел заплаканными глазами. Он видел, что зелье начал перестать помогать.  Совсем скоро он может его потерять.  Сжимал руку до побеление костяшек. Искусал губы до крови, когда видел, что Гарри падал на одно колено, а потом, тихо простонав из-за боли, шел дальше.  После вернулся в свою комнату, а Драко остался стоять возле его двери, и ушел к себе только через несколько минут.  Гарри не спал, встревоженный из-за усиленной боли. Осмотрелся сквозь очки в темной комнате, надеясь, что соседи спят. Хотел переодеться, но боль была такая нестерпимая, что ему захотелось прямо сейчас заорать и разрыдаться. Однако вместо этого стоял и сильно дрожал. Не смог даже руку поднять, чтобы снять с себя длинную мантию.  Осторожно, терпя мучение всей душой и телом, прилег спиной в кровать. Волшебной палочкой кое-как смог наколдовать, и закрыл балдахин, чтобы двое не увидели, как он страдает из-за неизвестной болезни. Пришлось вновь приложить усилие на то, чтобы наложить заклинание Оглохни, чтобы его крик, стон не расслышали. Чтобы не мешать другим спокойно спать.  Гарри начал рыдать и орать. Душевная и физическая боль усиливалась так молниеносно, что мальчик думал, вот она, смерть. Он прямо здесь и сейчас уйдёт на покой.  Мальчик спустя полчаса закрыл глаза и перестал кричать, плакать.  Том, который проснулся из-за шороха, когда вернулся его сосед, нахмурил брови. Вслушивался в каждые вздохи, которые доносились от мальчика. Ему было плевать на него, но не смог сомкнуть глаза даже через полчаса, когда мальчик затих из-за заклинании.  Не выдержав какое-то беспокойство в груди, которого он никогда не ощущал в своей жизни, раздраженно и резко открыл балдахин. Встал с кровати, подошел к кровать соседа, включил лампу, и открыл балдахин. И резко в нос ударился терпкий запах крови.  Том расширил глаза от шока, когда увидел, что мальчик лежит полумертвый. Со рта мальчика обильно текла кровь. Будто лежал в луже из крови.  От неожиданности Том включил весь свет в комнате. От чего проснулся Абраксас, который забыл закрыть свой балдахин. Сильно зажмурился, прежде чем окончательно проснуться, но не успел что-либо понять. Увидел удаляющегося спину старосты, и распахнул глаза, резко привстав с кровати.  Опустился на пол и увидел кровь в кровати Гарри, и рванул в Больничное крыло.  Мальчик в руках старосты обмяк, словно издал последний свой вздох. От чего-то сердце Тома весь сжалось. Он никогда не вел себя разбросано. Даже не смог нормально подобрать слова, когда дошел до Больничного крыла. Мадам все поняла итак, и оставила старосту сидеть в коридоре или подождать у себя в комнате, а сама ушла вместе с мальчиком.  К нему подошел запыхавшиеся Абраксас, и вопросительно на него взглянул.  — Я не знаю. — ответил на него Том, и прислонился спиной к стене. Он немного трудно дышал из-за бега. Абраксас остался рядом стоять и томительно ждать выхода мадам.  Откуда ни возьмись через час подошел к ним Дамблдор. Том особенно ненавидел его, но всегда скрывал за своей вежливой улыбкой.  — Профессор. — вежливый кивок.  Профессор не читаемо взглянул на них, и добродушно улыбнулся.  — Полагаю, это вы привезли мальчика по имени Гарри. — сложил руки назад, и обратил все свое внимание на них.  — Да. Это был я, сэр. — ровно ответил Том. — Он пришел в комнату в около три часа ночи. А, мне не спалось, — соврал. — поэтому заподозрил его странное поведение. Мне стало любопытно, почему он пришел столь поздно, но обнаружил его в таком состоянии.  — Очень хорошо, Том. — по-доброму улыбнулся Дамблдор, окинув его искренним взглядом. — Ты сделал все правильно. Мы могли его потерять, если не действовали бы быстро. Я горжусь тобой, Том. А теперь я пойду проверю.  Том кинул на спину профессора ненавистный взгляд, и прыснул, когда дверь за ним закрылся. Абраксас ничего не сказал, глядя на свои ноги, лишь бы не столкнуться с злой старостой.  — Как думаешь, с ним все будет хорошо? — поднял на него глаза. — Я имею ввиду… там такая кровь…  — С ним все будет хорошо, потому что наши колдомедики исключительные. — уверенно заявил Том, но не смотрел на него. Абраксас тяжело вдохнул.  После несчастных несколько часов, когда настало время завтрака, вышла мадам и удивилась, когда обнаружила, что двое никуда не ушли.  — Вы так волнуетесь. — сердечно заявила она, и ахнула. Том сам не понял, почему так ждёт и внутри чертыхнулся с себя. А Абраксас наоборот закивал, загорая узнать причину болезни. — Вы можете отдохнуть в палате или у себя. Могу освободить вас от занятий.  — О, было бы неплохо! — заулыбался было Абраксас, но сразу сказал, что им не нужно разрешение; что с ними все будет хорошо, когда Том презренно посмотрел на него. Мадам ничего не заметила и святилась от радости, но было видно, что и она совсем не сомкнула глаза. Она выглядела уставшей.  — Хорошо. Вы можете проведать Гарри всего лишь на пятнадцать минут, но не дольше. Вы все равно не сможете с ним поговорить, ибо он находится в глубоком сне.  — В смысле? — вопросительно выгнул брови Том. — Когда он проснется?  — Я предполагала, что его внешнее состояние вернётся через два месяца, но это происходит слишком рано. Крови было достаточно, чтобы усомниться в своих способностях. — было также видно, что мадам настрадалась за несколько часов, проведя время вместе с мальчиком. Её голос дрожит. — Я думала, что… мы сможем его спасти, но это не происходит. Какая-то жуткая болезнь забирает жизнь бедного мальчика, а ему только шестнадцать! Волшебники рано не умирают, если их не убивают на войне. — вскричала она и стала платочком вытирать слезы, как вдруг из двери вышел Дамблдор, который также выглядел уставшим.  — Не переживайте, мадам. Мы всегда найдем выход из любой ситуации.  «Врет. Нагло врет!» — воскликнул Том в мыслях.  — Да, но… что с ним происходит? Я понять не могу. Предполагала, что мальчик умрет через один или два года, и это минимум, но после этой ночи я сильно в своих же словах сомневаюсь.  — Мадам. — немного холодным тоном сказал профессор. Намекнул, что она забылась и все рассказала ученикам. Она всхлипнула, извинилась и обратно ушла к себе. Дамблдор в тот час же удалился.  Том с Абраксасом переглянулись, и вошли в крыло, чтобы увидеть трансформацию мальчика. Поменялась ли его внешность за эти несколько часов? Волосы мальчика прямо на глазах белели. И это был не красивый блонд, а самая настоящая седина. Его исхудалое лицо стало сереть, местами появлялись синяки.  — Вернет свой возраст в течение двух часов. — пояснила медсестра, которая тоже находилась в одном помещении, а после закрыла за ними штор, чтобы никто не увидел жуткое состояние парня.  — Мерлин, это… странно… — прошептал Абраксас. — Его лицо так быстро меняется. И рост тоже…  Том молчал, разглядывая вовсю. Затем повернулся к другу.  — Ты иди, Абраксас. Я, как староста, прослежу за его состоянием. Ты не должен пропускать ни одно занятие.  Абраксас доверительно улыбнулся, и кивнул прежде, чем выйти.   Гарри в это время находился в страшном кошмаре, где не мог догнать за Роном и Гермионой, которые отдалялись. Он постоянно слышал жуткие шепоты, которые разговаривали прямо под ухом. Ему не разобрать слов, но они почему-то были обвинительными. Затем видел, как лучшие друзья умирали на его глазах и обвиняли его. За то, что возродился Темный Лорд по его вине. Что все убиты из-за него. Что война началась из-за него.  Гарри сильно плакал, но не менялся в лице. Он продолжал спать. Том видел его слезы и хмурил брови.  В этот момент резко открылся штор и показался переживающий Драко. Его лицо не менялось даже тогда, когда понял, что здесь сидел Том. Драко почти плакал, и тяжело вздохнул, присоединившись к старосте, но сел близко к Гарри.  — Он так страдает… — шепнул Драко. Том взглянул на него непроницаемо.  — Я бы сказал слишком. — заметил Том.  Драко проглатывает огромный ком в горле, когда спящий парень еле слышно шепчет « Рон, Гермиона…»  Слезы выходят с глаз блондина жгуче. В горле заболело в спазмах, и ему пришлось часто дышать. Староста за ними внимательно наблюдал.  — Я… я всего лишь хочу, чтобы в нем была эта чертова необходимость, потребность во мне. Хочу, чтобы он нуждался во мне. — прошептал Драко, закрывая их головы с заклинанием Оглохни, чтобы, если вдруг Гарри проснется, то не услышит их разговор. Том удивлённо взглянул на него.  — В тебе такая странная трусость. До одержимости боишься, что он узнает. — и насмешливо усмехнулся.  — Ты не понимаешь. Я не тот, кто ему нужен. — покачал головой. — Гарри… он всегда будет видеть во мне друга. Я просто сгораю от этого.  — Ты должен действовать, Драко. Я, конечно, не разбираюсь в отношениях, потому что мне это совсем не нужно, но даже я вижу, что ты должен действовать как парень, а не как друг. Почему ты сидишь здесь и нюни распускаешь, и надеешься, что он обратит на тебя внимание просто из-за того, что ты постоянно рядом в трудных ситуациях? Он воспринимает тебя как друга, не больше. Но ты действуй.  — Ты не понимаешь. — обними губами скорбно прошептал Драко и активно покачал головой. На это Том цокнул и закатил глаза. — Ты зачем здесь сидишь? — словно очнулся спросил он, поворачивая заплаканные глаза на него.  — Я староста. Я должен следить за его здоровьем.  — Тебе это не нужно. — жестко вставил он. — Я здесь. Я могу сам проследить за его здоровьем, а ты можешь уйти. Пожалуйста.  — Кем ты себя возомнил, Драко, просить меня уйти оттуда, где я сам хочу сидеть? — прошипел он и между ними появилась острая искра. Драко пришлось зажмуриться и задрожать от страха.  — Просто, когда война уляжется, мы уйдём отсюда.  — И это каким образом имеет отношение на то, что я сейчас сижу здесь? — За тем, что не ты будешь рядом с ним, когда он вернется туда. Не ты будешь сидеть и видеть, как он умрет сразу, как только вернётся туда.  Том вопросительно потянулся к нему.  — Что ты сказал?  — Его лучшие друзья на самом деле мертвы. — сказал это и закрыл лицо руками. Том несколько раз моргнул, и снова ровно сел, задумываясь об его словах.  — Те самые друзья, которых Гарри так хочет увидеть? Как их звали? Не помню. — Рон и Гермиона. Они мертвы. Умерли, когда на нас напали.  — Почему Гарри ничего не помнит? — спросил все еще удивленный. — Неизвестная болезнь. А, он должен был помнить, но… профессор стер ему память, потому что видели, что он из-за травмы умирает.  Ему… — Драко тяжело выдохнул. — ему нельзя грустить. Ему вообще нельзя грустить. Это ускоряет его смерть.  — Значит, если вернётся, то узнает, что там никого нет? Поймёт и умрет.  — Да. — Драко кивнул и всматривался на болезненно выглядящего парня, который стремительно менялся. Драко уже видел знакомые черты лица, когда он был взрослым, а не двенадцатилетним.  Том закатывал глаза каждый раз, когда Драко душераздирающе плакал со словами, что он скоро умрет. Он был рад, что никогда подобные чувства не овладевали его. Он был выше всяких ненужных чувств. Ему нужны только власть и подчинение миров.  Через два часа они позвали мадам, которая следила за Гарри.  Он смог проснуться после полного обследования. Вернулся его нормальная внешность.  «Все еще уродлив, худощав как скелет» — подумал Том.  — «А, ты, что, ожидал противоположное?» — внутри кто-то еще запротестовал. Том моргнул и встряхнулся. Действительно, что он ожидал увидеть?  Драко улыбался и говорил ему, что с ним все будет хорошо. Что день другой, он может покинуть Больничное крыло. Гарри взглянул на тихо сидящего старосту.  — Это ты меня привез сюда? — тихо прошептал он. Том молча кивнул. — Спасибо. — и вновь закрыл глаза и заснул.  Мадам после этого попросила покинуть его палату. Сказала, что он завтра выйдет, поэтому нельзя тут сидеть.  Им пришлось уйти.                                          *** Если здраво рассуждать, то обиду держать на умирающего парня было до смешного абсурдно. Хотя бы за тот простой факт, что никто из слизеринцев не узнали о тайне старосты. О том, что он причиняет себе боль. Всячески готовился к любым вопросам, если к нему подойдут, но ничего не происходило. Гарри оказался надежным человеком, который не распространяется о чужих секретах. Не говоря уж о том, что во время дуэли он скрыл барьером, чтобы Розье ничего не увидел.  Все же внутри царапал горсть обиды, злости. Ведь тайна была раскрыта.  На следующий день, сидя в своей кровати, где был совсем один, потому что другие находились на квиддиче, он проводил свое время за чтением книг. Его не интересует полет на метле. Считал пустой тратой времени.  К удивлению, дверь открылась и зашел лохматый скелет Гарри. Выглядел как обычно нездорово.  — Здравствуй. — шепнул Гарри у двери и присел на край своей кровати. Том проследил за ним, и захлопнул книгу.  — Здравствуй, Гарри. Рад, что ты вышел из Больничного крыла. — сухо поприветствовал он. — Я хотел бы поговорить о некоторых важных для меня вещах. — Конечно. Что ты хочешь узнать? — поднял усталые глаза на Тома.  — Почему еще никто не знает о случившемся в комнате Розье?  Гарри моргнул. Так это его интересует?  — О таких вещах, Том, не распространяются. Я не дурак. Сразу понял, что это важно для тебя. Скрыть, что ты это делаешь. Хотелось бы, конечно, узнать почему ты это делаешь, но я уверен, что ты не расскажешь. — безразлично бросил, и расположился в кровать уже поудобней.  Том немного поразмыслил над его словами.  — Я ожидал, что ты расскажешь.  — Я бы не стал. Я такие вещи, которых ты делаешь с собой, даже врагам не пожелаю.  Том удивился с этого. Его сердце больно забилось.  — Каждый раз, когда я допускаю ошибку, я делаю это с собой. — тяжело признался Том. Гарри, который был уверен в обратном, что староста никогда не объяснит, был поражен его откровением. Это был потрясающий момент. Парень всем телом повернулся к нему и уставился доверительными глазами.  — Не надо этого делать, Реддл. Все ошибаются, и это нормально. Надо себя прощать за промахи.  Гарри сам себя не прощает. Мысленно усмехнулся с себя. Какой же он лжец!  — Я говорю это не ради того, чтобы услышать от тебя утешительные слова или тому подобные, не нужные вещи. Я признался лишь для того, чтобы отблагодарить тебя за то, что ты не проболтался.  Парень понимающий кивнул.  — Даже Драко об этом не знает, так что… — замолчал многозначительно. Том окинул его пустым взглядом и вернулся за чтением книг.  — Спасибо. — сказал спустя минуту. — Что? — вопросительно взглянул Том. — За то, что поделился. Мне это было важно. — и немного улыбнувшись закрыл балдахин, и при этом не забыл наложить заклинание, чтобы его никто не услышал.  Ждать своей смерти было мучительно. Гарри знал, что однажды зелье больше не подействует, и потом закончится воздух, а на теле, душе усилится боль. Ему это не вынести. Гарри бы хотел умереть прежде, чем почувствует адскую боль. Наложить на себя аваду, но и при этом считал, что достоин умереть таким образом, потому что вина легла на плечо. Он должен пройти мучение, чтобы наконец испустить из себя последний вздох.  Как же безумно хотелось объятие лучших друзей. Услышать от них простое «мы теперь счастливы»…  Гарри глубоко задумался, что не заметил, как несколько минут стоит посередине коридора, где ученики странно на него косятся и обходят стороной, чтобы не задеть.  — Ты людям мешаешь. — прозвучал голос сзади него. Гарри оживился и посмотрел назад. Там стоял Том с красивой улыбкой, ровной осанкой. Выглядит так безупречно, что невольно замираешь.  — Ах, да. — поморгал Гарри, и посмотрел уже вперед. — Я шел…  — Сейчас у нас зельеваренье. Где твой Драко, который вечно околачивался рядом с тобой?  — Он ушел в Больничное крыло, чтобы взять несколько нужных лекарств. Они у меня и у него закончились.  Том понимающе кивнул, и вместе начали идти в кабинет профессора Слизнорта. Им вновь доверили сварить зелье гербицид.  — Я не думал, что о тебе могут ходить слухи. — первым начал разговор Гарри, добавив в ступку 4 хребта рыбы-льва. Том проделывал тоже самое и еле заметно нахмурил брови. — Не думал? Считаешь меня идеальным?   — Многие считают тебя идеальным. Ты ответишь? — Гарри не смотрел на старосту, а вот он изредка кидал ему свой интересующий взгляд.  — Я не слежу за слухами, которые касаются меня. — и улыбнулся широко. Гарри сдержался, чтобы не бросить ему в лицо нож, которого держит в руках. А потом оставил в покое несчастный нож.  — Я слышал, что один профессор сильно тебя недолюбливает. Хм… — сделал лицо задумчивым, будто вспоминал. — Ах, точно. Это профессор Дамблдор. Интересно, почему? — и кинул на него взгляд. Том вел себя так, будто его не злит этот вопрос.  — Профессор Дамблдор считает, что я человек, которому нельзя доверять.  Гарри слышал в его голосе нотки злости.  — Могу ли я узнать, почему он думает, что тебе нельзя доверять? Как ты думаешь?  — Считает меня магом, который выдает себя за другого.  — Он сам так сказал? — взмахивает волшебной палочкой, смотря на ступку. Надо немного времени, чтобы настояться. — Нет. — ответил сквозь зубы, смотря на свою ступку. — Но это отлично прослеживается за его внимательными взглядами, когда всматривается именно на меня. Конечно, я не могу оспорить тот простой факт, что профессор Дамблдор самый сильный и могущественный маг, но ты тоже наверное почувствовал бы что-то неприятное, когда видят в тебе силу, но указывают на это как что-то мерзкое.  Гарри моргнул. Активно похлопал ресницами, и в душе сильно жалеет, что спросил об этом. Профессор Дамблдор действительно сильный маг, но даже он ошибался в своих действиях и рассуждениях. Что, если он своим плохим отношением к студенту Тому наоборот сделал хуже? Что, если корень сумасшествия Тома пошел именно с этого? Том Реддл правда был идеальным. Превосходно готовит зелья, первоклассно использует любые заклинания. Все ему удается с первого раз, да и безупречно! Почему профессор Дамблдор не помог поменять его мировоззрение, чем наблюдать издалека и делать все хуже своими подозрениями?   Тот же «хороший» Слизнорт, которому на тот момент точно было плевать, когда Том спрашивал, как ему разрезать собственную душу на несколько частей. Истинный профессор, который реально волновался за будущее студентов, не стал бы пропускать мимо ушей этот ужасный вопрос. А он допустил! Допустил, чтобы несчастный Том Реддл мог сотворить с собой такую мерзость.  Тем не менее, ненависть к Тому была сильнее. Гарри навлекает его в разговор, мешая ему сосредоточиться на то, что было перед ним.  — А разве он не прав?  Том резко повернул голову. Его глаза вновь опасно заблестели, и в них искрился красный оттенок. — Так вот что ты думаешь обо мне, когда сам изучал много темных заклианий и использовал. — произнёс вкрадчиво. Гарри хмыкнул, не обращая внимание.  — Знаешь, Реддл, я изучал не для того, чтобы развлекаться или завоевать целый мир. Я защищал свою родину и друзей. Есть между нами разница. — Откуда ты взял, что мне нужна власть и именно поэтому занимаюсь темными вещами?  — Это очевидно. Попробуй тогда опровергнуть, если я не прав? — с легкостью произнёс и взглянул в глаза напротив, которые жадно его изучали. Том оскалился.  — О, дорогой Гарри, ты абсолютно прав в своих словах. Однако профессор Дамблдор, — произнеся его имя он выглядел озлобленно, — ошибается. Я не собираюсь делать что-то убийственное.  Гарри выдержал его тяжелый взгляд, в которых видна игривость.  — Как правильно ты подобрал слова. — ухмыльнулся Гарри, вспомнив об убийстве Миртл, и то, как он удачно подставил Хагрида. Хагрида, которого убили его последователи.  Том нахмурил брови, когда почувствовал, как Гарри возгорается к нему ненавистью. Снова это надоедливое чувство.  —  Опять это чувство, Гарри. Как лицемерно с твоей стороны, ненавидеть меня за то, что я использую темные заклинания для власти, когда сам пользуешься и даже знаешь многое, чем я.  — Я этот факт не отрицаю, но презренно отношусь к тем людям, которые не понимают в чем опасность темных заклинаний. Ты думаешь, что сможешь завоевать мир с чувством страха? Что все будут тебя боятся? Как после этого у тебя будет власть, когда точно будет существовать сопротивление против тебя?  — Я полагаю, в их числе входишь ты. — О, Реддл. Я буду первым кто встанет на путь Сопротивления, когда ты начнёшь творить худшие вещи, чтобы завоевать мир.  — Как очаровательно. — улыбнулся Том сладкой улыбкой, показывает все свои зубы. — Что еще сделаешь?  — Все возможное, чтобы тебя остановить. — ровно ответил Гарри. — Значит, чтобы иметь в своих руках власть, ты используешь своих последователей? Чистокровных волшебников?  Том одарил его мягким взглядом.  — Естественно. Чистокровные волшебники — самые влиятельные люди в Магическом мире. Это прямой путь к власти. Они принадлежат к древней роде, поэтому не стоит недооценивать их влияние. Мои чистокровные последователи… Хм, не могу сказать, что они блещут умами, но ими легко управлять, если дать им нужные вещи, поддержку и помощь. Именно поэтому за ними буду управлять, ведь я сильнее и лучше всех, Гарри.  — То есть, ты легко манипулируешь ими, создавая видимость их значимости, и склоняешь в свою сторону. Таким образом, ты получаешь огромную власть.  — Именно. Ты меня прекрасно понимаешь. — загорелись его глаза. Гарри не отрывает от него взгляд и незаметно колдует, чтобы со шкафа взять  синий фруктовый лед, паука и цветок. Идеальные ингредиенты, с которых варятся взрывающееся зелье.  — А, если, скажем так, у тебя не получается на ком-то манипулировать, то ты прибегаешь уже к Непростительным, верно? — глаза Гарри сузились.  — Никчемные волшебники, которые неспособны поддаваться к идеальным моим взглядам, чтобы создать новый мир, должны быть наказаны. — тихо ответил он.  — О, значит, ты не разозлишься на меня, — в этот момент опасные три ингредиенты плавно опустились на котел Тома, — если ты почувствуешь на собственной шкуре какого это, когда ты на волоске от смерти?  Том толком не успел понять, как его котел со страшным звуком взорвался, и он отлетел назад на несколько метров. За секунду до взрыва зелье Гарри было готово, поэтому завершив свою работу, наложил на себя мощное Протего и быстро удалился.  Впервые в жизни Том оказался в Больничном крыле. Он панически боялся того, что медсестры увидели на коже руки раны. И также боялся за свою жизнь.  Вспоминает последние слова Гарри и страшно злится. Его оставили врасплох уже второй раз. Второй раз он ранен!  В это время Гарри сидел на улице и страдал от боли. По выражению лица особо ничего не видно. Рядом опустился Драко улыбающимся лицом.  — То, что взорвался котел Тома - это твоих рук дело? — весело спросил он. Гарри хихикнул и закивал головой. — Никогда прежде не видел его таким уязвимым. Даже его последователи стали шептаться и переживать.  — Ну, он меня просто здорово выбесил. — ответил просто Гарри. — Устаешь от его занудства. Все время твердит о том, что он такой идеальный. Ладно, с этим я естественно согласен, но… это же Волан-де-Морт. — сказав это заметно помрачнел. — С такого идеального волшебника вырастит… змееподобное существо. Такая трата таланта, Драко.  Драко внутри уже горел от ревности, что Гарри положительно о нем отзывался. — Странно, что ты так о нем говоришь. Словно жалеешь его. — И это самое худшее. Жалеть. — заметил Гарри. — но не получается отзываться хорошо, когда знаешь, что произойдет в будущем. Он заслужил лежать в Больничном крыле. Надеюсь, не выйдет оттуда в ближайшее две недели.  — Нет, через неделю точно выйдет. Я подслушивал разговор слизеринцев.  Гарри фыркнул.  — И быстро значит восстанавливается. Жаль.  Драко не выдержал и коротко рассмеялся.  — Ты жесток. — По сравнению с тем, что он сделал, я цветочек.  Потом Гарри стало неприятно от своих же слов. Словно кто-то внутри прошептал, что он никакой не цветочек. Что он делал с людьми и похуже Волан-де-Морта.  Что это может значит?