you were promised to me

Болезнь совсем необязательно бывает подступающей, она может наступить незаметно, неожиданно. Так и случилось, когда Гарри весело вернулся в свой купе с другом. Он сел и сразу же почувствовал сильную боль в теле и понял, что не может достать из кармана зелье. Его сразу же вырвало прямо туда, и глубоко пожалел, что что-то поел в том кафе. Хорошо то, что рядом был Абраксас, и он смог дать ему то, что он хотел. И конечно, вытер все до блеска с помощью магии.  Исцеление идет мгновенно. Гарри чувствует себя так, словно заново родился. Глаза открываются, вокруг превращается все в яркое, и он вновь может улыбаться от счастья, что не умер сегодня. Абраксас смотрит и переживает за него, но не подает вида. От чужих глаз опустили на двери штор, чтобы никто не стал заглядывать через стекло, затем вовсе заперли, чтобы не зашли расспросами.  На ужин они пришли первыми и заняли место. Сидели рядом и немного смеялись, обсуждая что-то. Через несколько минут Большой зал наполнился людьми. Гарри по-прежнему не ел, и пристально смотрел на блюда, которые вкусно пахли. Абраксас же начал трапезу и ничего вокруг не видел.  — Почему ты не ешь? — отвлек его внимание Том, который почему-то сидел прямо напротив к нему. Гарри поднял на него взгляд, игнорируя остальных, которые вели себя сдержанно, но пытались что-либо спросить.  — Я же не ем… — сухо сказал, но на это Том отреагировал с усмешкой. Медленно с изящными пальцами, которые держали вилку, стал есть салат.  — Правда? Но я видел, как ты в кафе ел пудинг. — и насмешливо поднял брови. Гарри кивнул под себя.  — Да, я пробовал, но позже все вышло наружу.  Абраксас сочувственно кивнул, подтверждая его слова. Том бегло осмотрел его, и перевел взгляд на Гарри. После по щелчку пальцев неожиданно на столе появились новые блюда, но все они были ближе к Гарри.  — Что это? — удивился он.  — Это твой индивидуальный ужин, Гарри.  Гарри расширил глаза от услыханного и уставился на старосту. — Что?  — Тебе нельзя начать есть сразу с сладкого. Попробуй есть с этого. — указал на бокал, в котором была какая-то жидкость зеленого цвета. — Это салат, но измельченный до жидкости. Специально для тебя. Как я понимаю, у тебя челюсть перестал уметь сживать еду. Начнёшь с жидкостей. Дальше уже пойдёшь более к сложной еде. Все потихоньку. Тебе сейчас надо привыкнуть.  — Ни за что не стану это выпивать или есть. Спасибо за заботу, Том, — выделил его слова раздраженно. — но я не хочу. — Знаешь, что я заметил, когда ты ел тот пудинг? — вкрадчиво, спокойно сказал, а сам ел свой салат, а затем принялся к куриной мясе. — Что ты съел его за разговором, и при этом ни разу не выплюнул. Конечно, ты съел не все, даже не наполовину, но видно, что ты сможешь съесть.  Гарри помотал головой и поджал губы, смотря на бокал с жидкостью, от которого пахнет помидором и огурьцом. Абраксас обратил на них внимание и обеспокоено сжал руку друга. Слизеринцы заметив этот жест, начали хихикать и перешептываться. Том стрельнул взглядом на их руку, но никто из двоих это не замечал.  Он стал дышать слишком глубоко, но при этом воздух в легких нормально не подступает. Что-то в груди удерживает, как камень. Участился пульс, и не мог отвести взгляд от еды перед собой. Сильная одышка проходящая с ощущением комом в горле. Через минуту у него сильно закружилась голова, появились испарины на лбу и начал потеть.  — Мерлин… — с отвращением прошептал Розье. — Когда делаешь вот так, то становишься еще более похожим на урода.  Том быстро встал с места, обошел стол и встал сзади задыхающегося парня. Отлевитировал его ужин и поднял парня на руки. Ушел в спальню, чтобы наедине с ним поговорить и заставить съесть то, что приготовили специально для него по его приказу.  Гарри больно упал на пол, когда староста безжалостно бросил с рук. Он промычал и сразу же начал ползти спиной к стене между комодом и своей кроватью, когда яростный Том стал приближаться с едой на руках.  — Ты будешь есть. Прямо сейчас.  — Нет, нет! — сжался спиной к стене и пытался сквозь него пройти. Стал махать руками и задыхаться от удушения, потому что он заканчивался.  — Гарри, ты в кафе ел сладкое без всей этой ненужной возни, поэтому открой свой рот и выпей это. — прорычал он от злости, и стал с силой пихать ему в рот, надавив на подбородок, а после вовсе схватил за волосы и стянул назад. Буквально выливал в рот, пока Гарри итак задыхался, а теперь выливались наружу, а если и сглотнул, то выходили наружу рвотой сразу. Том морщился и встал с пола. От гнева бросил бокал в стену, что он разбился вдребезги, — Хватит быть жертвой, Гарри. — едко сказал Том, что лежачий просто замер. — Ты свою оставшуюся жизнь собираешься так провести? До конца своей смерти? Из-за войны, которая сейчас нет? Как долго ты будешь себя жалеть и не есть то, что перед тобой? Как долго, Гарри? Ты думаешь, что тебе будет хорошо, если Абраксас будет бегать рядом с тобой, чтобы позаботиться о тебе? Ты упиваешься этим? Нравится тебе, когда он надрывается? Именно поэтому ты не ешь и губишь себя, выставляешь себя мучеником!  Том вытащил палочку и направил на него. Лицо исказилось от ярости, и прошептал «круцио».  Гарри стал биться в конвульсиях, а в горле сдавленный крик, который начал переходить на вопль и истошный звук. Кости будто начали расплавляться, а глаза закатывались назад.  В эту самую мучительную минуту, запыхавшись от бега, вошел Абраксас, открыв дверь так, что она чуть не сломалась.  Том прекратил мучить парня из-за звука и обернулся. Абраксас смотрел только на обмякшего парня, который лежал в без сознания. Он, сам того не замечая, оттолкнул старосту в сторону так, что он еле удержался на ногах, а затем блондин выкрикнул.  Том взглянул на них, глаза расширились. Со рта у Гарри начали течь кровь. Абраксас выкриками попытался привезти его в сознание и слегка шлепал по щекам, но было безрезультатно, ибо он просто обмяк в его руках.  Абраксас поднял взгляд полный ужаса на старосту и почти заплакал.  — Милорд, не делайте ему больно. Гарри все равно умрет. Болезнь у него сильная, что он в любом случае помрет в муках! Он не хочет есть! — его голос стал громче от истерики. — Не заставляйте его! — затем поджал губы, а подбородок слегка задрожал. — Ты перегнул палку!  Абраксас, несмотря на то, что здесь был староста, встал и вышел из спальни, чтобы увезти друга в Больничное крыло.  Лицо Тома поменялось на напуганное, ошарашенное, будто внутри него что-то сдавливало. Перевел глаза на рвоту, осколки, и принялся убирать волшебной палочкой, игнорируя то, что сердце бешено заколотилось.                                         *** — Мерлин, Больничное крыло скоро станет его вторым домом! — возмущенно в высоких тонах разговаривал Розье, который молниеносно открыл шторы. Там сидел, конечно, Абраксас. Он не сдержал себя, чтобы не закатить глаза. — Ну, естественно, что я нашел тебя именно тут. Как быстро ты поменял Тома на этого урода. Что ты в нем вообще нашел? Носишься с ним постоянно как какой-то идиот. Один день всего лишь прошел, и все видят, что между тобой и Томом что-то поменялось. Вы вообще не разговариваете. Что стряслось после ужина?  — Не твое дело, Розье. — ответил Абраксас, закрывая книгу, которую читал до его прихода. — Ты пришел сюда ради этого? Чтобы разузнать?  Розье застыл, и затем закивал головой.  — Ты в него втюрился. Все видели тебя вместе с ним в кафе для парочек. Слухи такие идут. Ты спятил? Свою репутацию портишь.  — Я подпортил репутацию лишь перед вами, но не перед другими факультетами. Им все равно. Некоторые даже поддержали меня, но в отличие от вас, они слышат меня. Я им сказал, что мы просто шутили. Что мы не встречаемся. Они понимают. Только вы никак не уйметесь.  — Это потому что мы видим как ты поменялся, Абраксас. — повысил голос, несмотря на то, что Гарри спал. — Раньше ты был другим. — разочарованно помотал головой. — Раньше ты с нами больше общался, говорил о чистоте крови, больше устраивал вечеринки в честь для Тома и нас, но как пришел этот урод, ты изменился!  Абраксас сглотнул, смерив его тяжелым взглядом.  — Убавь свой голос. Гарри спит.  Напротив Розье начал дико хохотать, а Малфой пришлось слушать и разочарованно опускать плечи.  — Не могу поверить! Ты… с этим? — и поморщился.  — Розье, он скоро умрет, как ты и хочешь.  Быстро поменял выражение и перевел взгляд на спящего, и провел рукой по волосам, отступая на шаг. — Так, это правда? — в голосе слышится плохо скрываемое изумление. — То, что он… ну, умирает.  — Да, Розье. — кивнул и посмотрел на Гарри. — Он скоро уйдёт, поэтому тебе стоит потерпеть.   Розье наколдовал себе стул, и опустился на него, смотря на Гарри, который начал просыпаться. Глаза обрели ясность спустя минуту. — Как ты? — первым спросил Малфой.  Гарри почувствовал боль в теле, но было терпимо. Немного зажмурился, меняя положение на сидячее, а затем выдохнул дрожью. Взял с тумбочки свои очки и удивился, когда заметил Эйвери. Что он тут делает?  — Эм… я в порядке. — ответил рассеянно.  — Слушайте, — прочистил голос Эйвери и продолжил: — Вы с кем пойдёте на бал?  Гарри и Абраксас смущенно переглянулись, и Эйвери разочарованно и медленно закрыл глаза. Нагнулся к своим ногам, положил локти на колени и драматично закрыл ладонями лицо. Через секунду открыл наполовину, чтобы посмотреть на них.  — Вы вместе пойдете? С ума посходили? — взвизгнул он, резко и хаотично размахивая руками. Гарри звонко рассмеялся с его возмущенного вида, а Малфой всего лишь улыбнулся, украдкой смотря на Гарри. — Терпеть тебя не могу, Гарри. — его лицо исказилось. — Как ты можешь смеяться? Про вас такие слухи ходят! — развел руками. — И всему виной ты! Ты развратил нашего драгоценного друга!  Абраксас закрыл лицо ладонью, и неслышно вздохнул, уставая от него. Гарри продолжал искренне посмеиваться.  — Да что ты ржешь?! — заорал Розье.  — Мне смешно с тебя. Никого я не совращал. С моим-то лицом и телом? Кто взглянет? — и снова, но коротко засмеялся. Розье усмехнулся. — В этом ты прав. Ты урод и отвратительнее тебя нет! — скрестил руку, довольно улыбаясь. Самодовольно откинулся назад, скрестив руки. Слова о внешности режет его душу, но за правду обижаться нельзя. Гарри грустной улыбкой кивал головой, пока за ним сквозь пальцев смотрел Абраксас.  — Ладно, я не за этим на самом деле пришел. — сказал Розье, поворачиваясь к другу. Абраксас убрал ладонь с лица и вопросительно уставился. — Том… Вы слышали про него слухи?  Оба отрицательно помотали головой.  — Ну, естественно, не в курсе. Ты все время лежишь в больнице, — указывает рукой на него, а потом на друга: — а он постоянно рядом с тобой. — огрызнулся он, и потом попытался себя успокоить. Наложил заклинание заглушение, чтобы никто не услышал. — Том уже два дня встречается с разными девушками, и занимается сексом. Это неслыханно. — сказал поникшим голосом, а глаза стали печальными. — Ты же знаешь, Абраксас, что он никогда подобным не интересовался. Я думал, ты знаешь, и хотел спросить, но вы даже не разговариваете друг с другом.  В этот момент сердце упало вниз у Гарри и резко взглянул на Абраксас, который нахмурил брови.  — Я думал, он… он… — голос стал тихим и начал ерзать на месте. — думал, что он по мальчикам, но… как оказалось, нет? — и поднял на друга печальные глаза. Гарри никогда прежде не видел Эйвери настолько грустным, что его сердце сжалось.  — Я не знаю, Розье. — ровно ответил Абраксас и пожал плечами. — Может, просто заиграли гормоны? И я не хочу обсуждать интимную жизнь нашего милорда. Это несколько неэтично.  Словно последние надежды угасли в глазах у Розье. Он настолько помрачнел, что вдох был дрожью. Затем тяжело поднялся с места и оставил их наедине. Гарри смотрел вслед и перевел взгляд на Абраксас.  — В смысле вы не разговариваете? — настороженно спросил он. Абраксас выпрямился и тяжело вздохнул, повернув голову на окно. За ним на улице бежали студенты и посмеивались, играя в снежки.  — Дело в тебе. — честно ответил он. У Гарри глаза расширились и немного пошевелился, услышав острую правду. — Он перегнул палку, Гарри. — плавно перевел взор на него. — Причинил боль умирающему. Причинил боль тому, который итак страдает от боли. Не знаю и не хочу понимать из-за чего он так разозлился, что пытал тебя круциатусом, но это было неправильно.  Никто не знает Тома настолько ближе, как Гарри, но и его последователи должны были понимать все гнусные действия. Даже Гарри, который знает его жизнь, не знает что из себя представляет его молодая версия. Почему вокруг него никто не пытается понять его поступки?  — Слушай, — начал Гарри, лихорадочно думая о том, как бы правильно излагать мысль. — Я знаю, что Том может быть таким бесчувственным, но ты, Абраксас, плохо поступил, когда перестал с ним разговаривать из-за меня. Это… неправильно, понимаешь?  — Но он же пытал ум…  — Я знаю, Абраксас, подожди. — быстро перебил его слова. — А ты не подумал, почему он это сделал? Что он делал перед этим? — блондин нахмурил брови. — Он сделал для меня индивидуальную еду, помнишь? Он сделал это для меня, Абраксас. Он как староста хотел, чтобы я чувствовал себя хорошо. Он пытается. Просто не так, как надо. Том не знает, как заботиться. Понимаешь, к чему я клоню? И… почему он не пытает тебя за то, что ты не разговариваешь с ним? За то, что ты отклонился от его правил? Почему? Подумай, пожалуйста.  Он выглядел озадаченным из-за Гарри и нервно хохотнул, прикасаясь пальцами ко лбу.  — Потому что знает, что сглупил? — тихо спросил и увидел утвердительный кивок. — Но это все равно…  — Я знаю. В любом случае, Абраксас, не веди себя так. Попытайся с ним поговорить и наладь отношение. Я уверен, что на этот раз он тебя не будет пытать, а просто полетят на тебя различные оскорбления. Вновь оба рассмеялись.  — Просто, — минуту спустя продолжил задумчивый Гарри. — знаешь, я попадаю к вам, как гром среди белого дня, и ты становишься моим другом, а после ты перестаешь с ним разговаривать, и опять из-за меня. Что чувствует Том, когда какой-то человек из будущего забирает его верного последователя? — у Абраксаса от осознания сердце нетерпимо сжалось. — Он только тебе рассказал кто я такой, Абраксас. Просто подумай, насколько он тебе доверяет, хотя он вообще никому не доверяет. Он знает, что ты не уйдёшь от него, но день назад ты поступаешь так, и Том в растерянности. Конечно, он виноват, но все равно тебе нужно попытаться с ним поговорить и наладить былое отношение.  Он меня ненавидит не просто так, Абраксас. И я не хочу отбирать у него тебя. Я бы не стал. Просто оставайся моим другом и его верным последователем.  Абраксас молчал, глядя в зеленые глаза.  — Наша вражда только между нами, Абраксас.                                      *** Разговоры с профессорами, которые видели в нем идеального ученика умеющего абсолютно все, радовало его душу. Проводил время за разговорами с первокурсниками, чтобы узнать, как они справляются с учебами, смогли ли усвоиться. Все связи дарили ему удовольствие, когда видишь, что все ученики начинают идеализировать его, а потом влюбляются, бегают за ним. Все слушались его, восхищались.  Рукой проводит по подоконнику, рассматривая через окно играющихся студентов из другого факультета. Морщится, потому что слизеринцы так себя не ведут. Том чувствует огромную злость в своей груди, когда вспоминает о Гарри и Абраксас. Они стали прекрасными друзьями, что его последователь стал походить на него. Стал бегать, громко смеяться. Совсем на него не похоже. Абраксас совсем не был таким. Он был истинным аристократом, который всегда следовал за ним. Исполнял все его прихоти, чего бы не говорил. Много времени ушел после последней вечеринки в честь него, а Абраксас кажется не собирается звать на новую вечеринку; не собирается устраивать для него.  Было утеряно. Том это замечает.  Его внутренности горело из-за Гарри. Из-за человека, который портит его имидж своими действиями. То, как он смеется, когда чудит с его волосами, а потом говорит, что он с таким небрежным видом идеальнее и человечнее. Том злится и постоянно избегает от его общества. Сидит с Розье во время занятий, и сразу же покидает помещение. Если в комнате сидит Гарри, то разворачивается и выходит. Ему было все равно на то, что делает слишком безрассудно.  Крутит свое кольцо Мраксов на пальце и кусает свои губы. На теле снова появляется неприятный зуд из-за совершенной ошибки.  — Прямо сейчас он стоит один. — прошептал Гарри, который скрывается за стеной вместе с другом. — Иди, Абраксас. Идеальный момент для того, чтобы подарить ему подарок и наладить отношение.  — Что, если он рассердится? — его голос дрогнул и сглотнул. Гарри посмотрел вперед, а затем немного опустил взгляд на пол. Тяжело вздохнул и пожал плечами. — Когда он вообще не сердится?  Оба мгновенно и коротко засмеялись, пока очкастый не оттолкнул его вперед. Взял себя в руки и уверенно шагнул к нему.  Гарри оставил их наедине, потому что не хотел подслушивать. Это не его дело.  Аристократ извинялся подобающее к своему статусу, но и немного переволновался, потому что перед ним никто иной, как сам наследник Салазара Слизерина, который унаследовал от него дар змеуста и прочие лидерские качества. Излишне переживать оказалось не стоило. Том окинул его добродушным, но тем не менее в какой-то мере теплым взглядом.  — Я всегда говорил, что человек заслуживает второго шанса на прощение. Верно, Абраксас? — повернулся к нему полностью, и очаровательно улыбнулся.  Блондин слегка оживился, услышав его голос, и то, что староста вовсе не был рассержен. От такого ощущения становится легче в животе.  — Да, ты так неоднократно говорил.  — Именно поэтому я могу принять твое прощение, Абраксас, однако ты мне нужен для большего дела.  Том посмотрел на него с особым вниманием. Улыбался и слегка давил своей тяжелой магией. Прочувствовав это всем нутром, Абраксас немного напрягся, но выдавил из себя нечто подобие улыбки.  — Конечно, Том. Я никогда больше не стану отворачиваться от тебя, и тем более вести себя неподобающее по отношению к тебе. Непреклонно буду исполнять все твои просьбы.  Том растянул губы.  — Я рад это слышать, Абраксас, и сердечно благодарю за прекрасный подарок. Гарри Поттер был живым примером для блондина, чтобы понять — Том Реддл самый могущественный, злой волшебник, который сделает больно абсолютно всем. Вопреки такому факту, Абраксас всегда хотелось обнять своего милорда, но никому из последователей не удавалось это сделать. И попросить было даже лишнее. Жизнь дороже, поверьте мне!                                        *** В Хогвартсе зашумели все ученики, которые находились в Большом зале. Каждый разговаривал на горячей теме: кто с кем переспал или кто кого пригласил на Святочный бал, кто с кем начал встречаться или наоборот расстался. Девушки звонко хихикали, кидая смущенные взгляды в сторону старосты Слизерина, когда он присоединился к столу позже остальных. Естественно староста все видел, и был счастлив от этого простого факта, что словно заблистал. Лишь Абраксас с Гарри не обращали на него внимание, шушукаясь между собой, посмеивались.  — К слову, я нашел себе партнера для бала. — вставил между разговором Орион, когда, наконец, восхищение старостой немного успокоилось. Ученики обратили на него внимание, кроме Розье, который самодовольно фыркнул.  — И мы все знаем кто она такая!  — Вальбурга Блэк, я полагаю? — спокойно спросил Том, и секунду спустя немного улыбнулся. Орион издал громкий смешок.  — Не думал, что моя личная жизнь настолько публичная!  — Ну, естественно, когда ты кричишь об её красоте в каждом углу! Кто ж не догадается? — ответил Розье, скрестив руку и расположил локти на стол.  — Вот только удивительно лишь то, что такая красавица посмотрела на тебя и согласилась. — сказал Альфард, и тыкнул локтем в бок парня. — Что ты ей наплел?  — Вы кем меня вообще считаете? — возмутился Орион, глядя на всех, которые любопытно на него смотрели. — Я просто красавчик! Не смогла твоя сестра устоять перед харизмой!  Парни шумно загоготали и изображали при этом тошноту, кроме Альфарда, который присвистнул. Словно то, что он сказал был правдой. Гарри ничего не делал, лишь улыбался, слушая всех внимательно, а Абраксас закрывал глаза над каждой репликой около тридцати секунд. — А ты выбрал кого заарканить? — положила руку за шею Розье Мерула. Он слегка поёрзал и улыбнулся, глядя на стол. Пожал плечами, и прошептал. — Еще никого не пригласил.  — Что ты засмущался? — прищурился Альфард. — Кто-то на примете есть? Кого ты хочешь пригласить? Смелости не хватает, что ли?  — У меня? — взорвался Розье, что сидящий рядом Том нахмурил брови, но продолжил есть ужин. — Хватает, конечно!  — Так что ты медлишь? — заорал в его тон Альфард.  Розье не знал, как ответить, потому что предмет воздыхания сидит прямо рядом. Он не мог перед всеми в этом признаться. Это слишком, слишком сложно, да и у кого вообще хватит смелости пригласить на бал парня, еще и самого милорда? Только девушкам такое одобрительно.  — Я не медлю. Просто думаю над этим. — фыркнул он, таращась на друга злыми глазами. — Что ты прокопался ко мне? Ты сам кого пригласил?  — Стрелки метаешь, да, Розье? — заиграл бровями. — Выкладывай, трусливый кот. Кого ты там пригласить боишься? — немного потянулся вперед, потому что стало интересно. — Че ты там пизданул? Как ты меня назвал? — заорал вновь Розье. Взяв со стола пустующую бутылку и замахнулся, но ударилась в голову другого студента из Когтеврана. На возмущение ученика Розье встал и показал средний палец, и громко и злобно ответил: — Не извиняюсь!  — Где твои манеры? — холодный и спокойный голос Тома резанул по животу Розье, и он резко опустился на свое место, попутно извиняясь за неподобающее поведение.  Альфард смотрел на Розье, перевел взгляд на старосту и обратно посмотрел на друга, и тяжким вздохом поняв реакцию друга, решил быстро сменить вопрос, потому что понимал его положение. Не хотел давить.  — А, ты, Абраксас, с кем собираешься? С Лукрецией? Вы вроде неплохо общались.  Вопрос застал его врасплох, и он неестественно быстро обернулся к нему. Гарри вспомнил разговор в кафе. О том, что они занимались любовью, и подумал, что они неплохо бы смотрелись вместе.  — С чего ты взял, что я буду её приглашать на бал?  Альфард поднял брови, не понимая, к чему он клонит.  — Тебе, что, не понравилась моя сестра? Перепехнулись и все? Так получается?  — Ты все не так понял. — начал оправдываться Абраксас, глупо улыбаясь. — Просто мы общались и все. Я слышал, она встречается с Игнатиусом, поэтому и не стал приглашать.  — Что за пиздеж? — быстро вмешался Розье, улыбаясь уже широко, потому что он знал то, что остальные не догадывались. Абраксас уже понимал, что он сейчас скажет, и разочарованно вздохнул. Гарри же уставился на стол, чувствуя себя мелкой букашкой. — Вы не знаете кого он пригласил на бал! А я знаю! Я знаю! — издевательским голосом засмеялся он, чем вызвал интерес старосты. Том поднял взгляд от тарелки на блондина и вопросительно уставился.  Давление со стороны нарастало, а Абраксас не мог признаться. Гарри понимал его положение, но и не спасал, потому что тупо не знал, как это сделать.  — Если знаешь, то говори! — нетерпеливо произнес Орион. Догадка быстро пришла в голову девушки, что она резко хлопнула ладонями о стол. А лицо исказилось в радостное выражение, ибо сама догадалась, и спустя секунду, когда пришло осознание, она поморщилась.  — Серьезно, Абраксас? Ты пригласил на бал Гарри?  В столе внезапная тишина нарушила идиллию шума. Том непонимающе несколько раз за одну секунду успел поморгать ресницами.  Сила из блондина исчезли, заменяя на слабость. Руки потеряли умение держать ложку, и тихо упала на стол.  Абраксас поднял на их изумленные лица свой взгляд, но не поменял выражение на испуганное, ведь прекрасно знал, что сам отвечает за свой же поступок. Он не хотел, чтобы кто-то делал больно другу, поэтому принял решение, что должен стойко вытерпеть их помойные слова.  — Да, я пригласил на Святочный бал именно Гарри. Мне так захотелось. Гарри знает, что девушки не принимали мое приглашение. Мы решили друг другу помочь. Еще какие вопросы? — уверенно кинул взгляд на них, которые нескрываемым отвращением смотрели.  — Что за пиздеж? — повторил вопрос Розье. — Не мог другую причину выбрать? Отказали? Тебе? Не смеши нас, Абраксас. Такое невозможно. По тебе же девушки сохнут, что ты пиздишь?  Гарри осторожно поднял взгляд и сразу же встретил взор Тома, который молчаливо пожирал. Поспешно отвел глаза на других и прочистил голос.  — Так уж вышло, Розье. — коротко ответил блондин, не зная, как выйти из этой ситуации, а затем подумалось, с чего они вообще лезут в его выбор? — А почему вы так яро обсуждаете мое решение? Я сам отвечаю за свое действие. Не вы же пригласили его на бал, а реагируете, будто это так.  — Видите? — указал на него рукой Розье, и беспомощным выражением лица оглядел на всех. — Вы слышите его? Я не пиздел. Наш Абраксас умом тронулся.  — В отличие от тебя, Розье, — заговорил внезапно Гарри, которому все это надоело. — у него хватило смелости пригласить меня на бал. Ты бы смог, скажи? — и победно улыбнулся, понимая, что загнал его в угол. Остальные прыснули, коротко посмеиваясь, и никто из них не догадывался про кого говорит Гарри. Абраксас сжал руку и закрыл рот, чтобы не засмеяться, потому что Розье выглядел оскорбленно. Открывал рот, а потом закрывал в ярости.  — Что же это получается, вы вместе? — удивлённо спросил Орион.  — Нет. Мы не встречаемся. — одновременно ответили Гарри и Абраксас.  — Тогда зачем вам пойти вместе на бал?  — Потому что со мной никто не стал бы. — ответил быстрее друга Гарри. — Вы и сами видите, как я выгляжу. Абраксас просто помогает мне. Вот и все.  — Как благородно! — улыбнулся Том ядовитой улыбкой, смотря на своего верного, преданного последователя. Абраксас взглянул в ответ, изучая его расслабленное лицо, в котором было что-то еще, но он не разобрал. — Истинная натура аристократа! — выделил каждое слово, словно издеваясь, то ли над Гарри, то ли над Абраксас.  Гарри демонстративно закатил глаза, что некоторые возмутились с его поведения.  — Тебе что-то не нравится? — прямо спросил он без капли уважения в сторону наследника Слизерина. — Что-то еще хочешь сказать?  Том очаровательно улыбнулся, сменяя выражение лица на дружелюбное.  «Какой же ублюдок!» — подумал Гарри и специально открыл свой мозг, чтобы староста мгновенно получил эти слова. Том нахмурил брови, но сразу же улыбнулся.  — Нет, Гарри. Я всего лишь восхищен нашим драгоценным другом. Просто хочу напомнить, что в факультете однополые пары не одобряется. Иначе…  — Засунь в себе жопу свои нелепые правила. — Абраксас и Орион одновременно поперхнулись едой. Если первый отделался легким кашлем, то второй, Орион, успел быстро выплюнуть со рта еду и начал кашлять до того, что глаза начал слезиться. Мерула ошеломленно открыла рот, а Розье превратился в помидор из-за гнева. — И еще мы упомянули, что мы не встречаемся. — самонадеянно произнёс Гарри.  — Как ты можешь так разговаривать с Томом? — почти заорал Розье, и Гарри повернул голову на него. — Не сахар — не расплавится. — выплюнул он, что Абраксас немного и незаметно улыбнулся.  — Я тебе напоминаю, как староста, что… — Что ты заладил про правила? — вновь перебил его слова Гарри. — Мы это уже не раз обсуждали, Том.  Напомнил те дни, когда они ссорились не на шутку. Том сдерживал свое лицо и продолжил вежливо себя вести.  — Хорошо, Гарри. Я всего лишь забочусь о своих друзьях.  — Вот именно! — взорвался опять Розье. — А ты все время грубишь!  — Ох, Розье, ты как мыло… — и недоговорил, улыбаясь странно. Его поняли остальные, но не сам блондин, который кинул взгляд на всех, которые молчаливо улыбались; прятали глаза. Том, который не в восторге от слов новенького, тоже не улыбался.  Каждый из них, кроме Тома и Абраксас, подумали, что новенький слишком дерзкий, потому что открыто обсуждает, грубит их милорду и даже не был за это наказан. Им показалось, что он имеет какую-то привилегию, иначе как может так себя вести перед самим милордом? И считали, что староста такой терпеливый и вежливый, что не стал грубить в ответ, как бывает всегда с остальными, стоит им просто открыть рот для возражений. Кто такой Гарри Поттер?  За те время, когда ощущал полную ненависть со стороны старосты, он не заметил, как пересек то, до чего сам никогда не задумывался. Казалось бы мало времени ушло для того, чтобы по-настоящему волноваться по поводу Святочного бала, потому что до этого он мог задумываться и думать, что это не реально; что он не собирается пойти на бал с парнем, а с девушкой, но теперь реальность била тревогу именно в тот момент, когда все пошло по, мягко говоря, наклонной.  К ним подошел декан факультета Слизерина, и тогда Гарри почувствовал себя не в своей тарелке. Профессор Слизнорт всегда выглядел веселым, немного смущенным, хотя на деле было не так. Розоватые щечки сегодня особенно горели, когда подходил с доброй улыбкой. Абраксас повернулся к декану и вежливо поприветствовал, что и Гарри последовал за ним, когда перестал вспоминать.  — Гарри! — воскликнул он, — Абраксас!  — Профессор! — одновременно ответили мальчики.  — Пройдемте ко мне в кабинет. У меня очень важный разговор с вами.  Зайдя в кабинет декана, он предложил чашечку чая, и двое охотно взяли, не желая отказывать столь доброму человеку. Удобно уселись напротив к профессору, и внимательно стали слушать.  — До меня дошли некоторые слухи про вас двоих…  Гарри потерял свое лицо, выглядя резко бледным, а Абраксас быстро отвел взгляд с сторону, будто увидел огромного дракона по среди кабинета.  — Не переживайте.  Я одобряю ваше отношение, но хотел бы поговорить об этом. Наш директор и другие учителя радуется к такому слуху, и если вы действительно нравитесь друг другу и делаете романтические шаги, — Гарри позеленел после этих слов, а блондин резко повернул голову, чтобы взглянуть на профессора. — то вы непременно должны прийти на Святочный бал вместе. — Простите, профессор, мы… — начал было Гарри дрожащим голосом, чтобы отрицать, но его перебил Абраксас.  — Что вы подразумеваете, профессор?  Слизнорт радостно хихикнул.  — Ты меня сразу понял, дорогой Абраксас. Ваше отношение серьезный шаг для магической школы, где не приветствуется однополые отношения. Мы и не затрагивали такую тему, чтобы не разжечь между факультетами, учениками волну ненависти, но вы двое за раз решили наши проблемы. Благодаря вам и появлением на Святочный бал станет роковым днем для тех, кто скрывается, боясь быть оскорбленным и униженным. Вы оба очень смелые, мои дорогие! Открываете путь тем, кто хочет быть открытым в отношениях!  Гарри потерял дар речи, разинув рот. Абраксас прокашлялся и привлёк на себя внимание. — Правда в том, профессор Слизнорт, что мы не встречаемся. Это действительно всего лишь слух, и это произошло из-за меня, потому что пригласил его на Святочный бал и также в кафе, где бывают исключительно парочки. Это была шутка. Про нас неверно подумали.  В этот момент Абраксас почувствовал, как щечки стали гореть, когда заметил странный, ехидный взгляд профессора, будто мысленно говорит, зачем ему тогда пригласить на бал?  — Меня это нисколько не смущает. — все также радостным тоном ответил профессор. — Мы думали и про такой исход, и решили, что вы все равно должны прийти вместе на бал.  — Почему? — резко вырвалось у Гарри.  — Я уже объяснил причину. Нам нужно, чтобы вы немного притворялись.  — Какая от этого для нас выгода? — внезапно по-слизерински спросил Гарри, подняв брови.  — Хорошие оценки? — предложил профессор. Гарри прыснул, скрестив руку.  — Ради того, чтобы мы доказали про отношение, должны будем делать то, что не хотим. А взамен вы даете хорошие оценки? Тем, кто итак лучше учатся? — Гарри выглядел оскорбленным, что Абраксас забавлялся с него, продолжая улыбаться, как идиот.  — Верно, верно. — закивал профессор, — Тогда могу предложить вам отдельные комнаты.  — Подождите, нет. О чем я вообще думаю?! Ни за что не соглашусь на такое! — взорвался Гарри, пытаясь спрятать свое дикое смущение. Абраксас кивал головой.  — Да, он прав, профессор. Мы не можем притворяться. Мы отказыв… — А за деньги? — когда Слизнорт предложил немало денег за каждый месяц, пока они будут притворяться, Гарри уже обалдел.  — Деньги? За такую сумму? — и широко раскрытыми глазами взглянул на непонимающего ничего блондина, у которого такие деньги добываются  горами почти каждый день. — Мне нужны деньги! — загорелись несчастные глаза.  До Абраксас смысл его слов не сразу дошел, и когда понял, повернулся к нему шокированным видом.  — С ума сошел, Гарри? — звучал удивлённо, потому что усиленно пытался скрыть радость. И сам не понимал, почему так сильно радуется.  — Мне нужны такие деньги! Потратить их на много вещей, потому что итак умру! — повернулся к профессору, — Мы согласны!  Абраксас возразить не успел, как они, как пуля, вылетели из кабинета профессора.  Блондин, ну, сильно пытался выглядеть возражающим человеком, и все тело кричало про это, пока Гарри счастливо улыбался, думая о деньгах, и мысленно их уже пересчитывал.  — Я мог бы просто дать тебе нужную сумму, Гарри! — сказал он, прекрасно зная, что слова его оскорбит.  — Ни за что на свете не возьму у тебя денег, а получить их таким образом проще простого.  — Проще простого? — блондин задвигал плечами, и повернулся к нему полностью. — Чтобы доказать, Гарри, мы должны держаться за руки, а иногда… целоваться. — последнее сказал тихим, вкрадчивым голосом, что Гарри затаил дыхание.  — Нам не понадобиться. — отмахнулся он. — Нам итак поверили.  — Да, когда мы пошли вместе в кафе, где есть толпа глазеющих, любопытных парочек. Смог бы снова стерпеть?  Гарри побледнел вновь, понимая, в какое дно попал. И все из-за денег.  — Чтож, — невесело ответил он. — подумаешь, большое дело.  Такой ответ на этот раз заставил его врасплох. Он еще несколько секунд смотрел вслед за ним, пытаясь утихомирить быстро бьющееся сердце.                                       *** Последние дни были очень шумными из-за бала. Вокруг весело пели разные песни, остальные подхватывали, вызывая у всех возбужденное настроение. Лишь у двоих, одиноко сидевшие в сторонке ото всех, быстро бились сердца, думая о предстоящем бале, потому что появиться перед всеми с парнем оказался не столь лёгким, как они думали вначале. Боялись просто взглянуть друг на друга, меньше разговаривали, потому что волнение резко возрастало, стоило им всего лишь пересечься взглядами.  Розье и остальные замечают, как взгляд Абраксас долго останавливается на парня с уродливой внешностью. Когда Гарри заходит в кабинет или туда, где они обычно проводят время или, когда просто пересекает в длинных коридорах, Абраксас долго не отводит свои глаза от нелепо выглядящего парня.  Казалось бы, всем уже стало очевидно чувство блондина, кроме него самого, который яро отрицает.  — Ну, Абраксас, рассказывай. Что собираешься делать во время Святочного бала? — поинтересовался Розье, опустившись рядом с ним, а Орион, сел напротив к другу.  Абраксас выглядел непонимающе, и глупо улыбнулся, пожимая плечами, и тогда Розье прикоснулся ко лбу и издал из себя разочарованный вздох.  — Кое-кто, Абраксас, по уши влюбился, и не знает, как привлечь внимание партнера. — ехидной улыбкой намекнул Орион, а глаза блестели от азарта.  — Вы о ком? Кто влюбился? — поднял брови, смотря на обоих. Розье демонстративно громко вздохнул, а затем покачал головой и немного рассмеялся.  — Почему вы смеетесь? — спросил Абраксас, кинув взгляд с одного на другого.  — Мерлин, не тупи, Абраксас! — взорвался Розье. — Это я, что ли, влюбился в уродливую рожу?  Они уставились друг на друга. Минута молчания.  — Я, что? Я в кого? — нервно похлопал ресницами, и поверить своим же ушам он не мог. — Что ты сказал, Розье?  — Что слышал. — фыркнул Розье. — Не будь тупицей, и слушай нас. Мы тебе поможем завоевать сердце этого урода!  — Это вовсе не так! — его голос сделался громким, когда пытался отрицать, что сидящие другие слизеринцы обернулись. — Вы все неправильно поняли!  — Все мы правильно поняли. — сказал Розье агрессивным тоном. — То, как ты на него смотришь, все люди уже успели об этом пошептаться! Как ты заебал меня со своим «это не так». Все так! Один ты не в курсе, что уже по уши в него.  — Не нужна мне ваша помощь! — сказал блондин и пожалел, потому что Орион расплылся в довольной улыбке, и откинулся назад, скрестив руку.  — Видишь? Уже не отрицает.  — Мерлин, мне не нужна ваша помощь, потому что я не влюблен.  — Врешь и не краснеешь. Ты не понимаешь, почему я хочу тебе помочь? — Абраксас вопросительно на него уставился, и тогда тот продолжил: — Да потому что ты мне поможешь в ответ. — С кем? — задвигал головой. Орион тоже уставился на него и любопытным взглядом потянулся вперед. Розье понял, что ляпнул лишнего и облизнул губы.  — Я прошепчу тебе в ухо.  Орион мгновенно нахмурил брови.  — А мне? Чего это ты секретничаешь с ним? А со мной?  — Ты меня не поймёшь, Орион, отстань!  — С чего это ты так решил?  — Я сказал, отвянь!  Этим словом он наклонился в сторону друга и прошептал имя того, о ком весь год думает, но реакция Абраксас была другая. Он резко встал с места и попятился назад.  — Я не стану тебе в этом помогать, и ты мне не будешь помогать.  — С какого хрена? — закричал возмущенный Розье. Внезапно толпа слизеринцев не так поняли, и встали с места, чтобы заорать в один голос, говоря, что они должны быть вместе. Абраксас уставился на них во все глаза и стал кричать, что они не правы; что они не вместе, совсем забывая про сделку.  Розье сразу поднял руку и толпа замолчали, и ушли, оставив троих наедине.  — Что за концерт вы устроили? Я уже сказал, ребята, что это не так. Мы с Гарри не вмес… — и замолк, запоздало вспомнив про сделку, и нахмурил брови, что вызвал у двоих насмешку.  — Докончи предложение. — насмешливо спокойно сказал Розье, и поднял одну бровь, когда Абраксас прикусил губы, и заиграли желваки.  — Все равно не приму вашу помощь. — в конце смог невозмутимо сказать и уйти, высоко подняв голову. Орион все еще обижался, смотря на блондина.  — Значит, ты ему рассказал, а мне нет.  Розье был слишком раздражен, чтобы обращать внимание на него, и с особой злостью покинул комнату.                                     *** В большом зале уже начали собираться толпа народу. Все девушки так красиво изменились. В изящных платьях, которые показывают их стройность. Ни у кого мантии, платья не повторялись. Одеты в разноцветные одежды. Большая лестница, куда ведет прямиком на бал, встречались много парочек, которые обнимались, держались за руки или скромно говорили друг другу комплименты.    Абраксас был там, и ждал Гарри больше получаса, ибо он сам был готов. Он не видел Гарри даже в собственной комнате. Он томительно ждал у лестницы. Большинство парочек уже находились в Большом зале.  Гарри поспешно появился в коридоре, который так и не смог уложить свои волосы.  Взглянул на друга, который стоял к нему спиной, но обернулся, услышав его шаги. Лицо Гарри просветлело и покраснело. Абраксас был одет в бордовую мантию с высоким воротником, а под ним был черный костюм, который изящно шел под его фигуру. Его длинный рост, аристократичность сильно выделял от остальных учеников. Абраксас уставился на него в ответ. Его глаза говорили о том, что он не ожидал его увидеть таким... очаровательным? Мантия, которую они купили в Хогсмиде, очень ему шла. Стоит отметить, что реальность превзошла ожидание.  Всякий сказал бы, что парень ничем не поменялся. Что уродливую внешность не затмил красивый наряд. Однако красота была в глазах смотрящего. Абраксас на несколько секунд выпал из реальности. Гарри был одет в темно-синюю мантию, которая была прозрачна, и длина достигала до пола. Был еще капюшон. Мантия держалась с помощью серого цвета цепи, который расположен около шеи. Внутри светло-серая рубашка. Одна пуговица была застегнута. Белая кожа отлично была видна из-за злосчастной пуговицы. Поверх рубашки надет бархатный, черный жакет. Очень зауженный, черный брюки. Гарри было неудобно в них ходить, но в этот особенный день хотел выглядеть по-другому. Абраксас почти открыл рот от его красоты, хотя он одет весьма просто. Хоть Гарри очень худощав, все равно парадный костюм был одет на него просто замечательно. Буквально глаз никак не оторвать. Блондин забывал что сказать. Так и стоял с открытым ртом, разглядывая с ног до головы. Гарри смутился из-за внимательного взгляда. Седые волосые и морщинки на лице не смогли затмить красоту Гарри. — Я перестарался? — Нет, нет, — его голос прозвучало хрипло, и он прокашлялся, — Ты… ты великолепен, Гарри… ты... я не могу оторвать от тебя свой взгляд. Вот настолько ты красиво выглядишь! Уверен, ты привлечешь много внимания. — Ты преувеличиваешь, Абраксас. Я считаю, что именно ты привлечешь много внимания. На тебя мантия и костюм так хорошо смотрится! — он, правда, так считал, — Ты очень красивый.  — Благодарю, — он смутился.  — Твои волосы очаровательно уложены! — с восхищением сказал он, совсем не замечая, как блондин завис от его комплимента.  — Ч-что?  — Я говорю, что они у тебя обычно зализаны назад, а сегодня они распущены и вьющиеся. Тебе так идет такая причёска!  Абраксас от волнения забыл куда спрятать свою руку, и все слова вылетели из головы. Гарри дотронулся до своих волос и опустил руку. — Я потратил все свое время на свои волосы, но как видишь, — вздохнул и поджал губы, — не справился. Остались такими же взъерошенными и седыми. Хотел уложить и покрасить, но не получилось. — Нет, не надо. — возразил Абраксас, подходя к нему ближе, — Они у тебя прекрасны. Твоя изюминка. Парень благодарно улыбнулся, и затем неспокойно вздохнул.  — Я очень волнуюсь, а ты? — взглянул на него, пытаясь не смотреть на большую дверь, которая была закрыта, потому что бал начался пять минут назад.  — Мы справимся, Гарри. Я рядом. — твердо произнёс Абраксас.  Против своей тревоги, которая сжирала его изнутри, Гарри протянул ему дрожащую руку. От переживания Абраксас не сразу понял, что от него хочет.  — Разве пары не держатся за руки? — Ах, да… — Абраксас быстро взял его за руку, и почувствовал, как партнер мелко дрожит. Он быстро взял себя в руки, потому что не хотел опозорить Гарри, и выпрямился. Немного к нему повернулся и сказал с улыбкой на лице.  — Ну, что? Идем?  — Да. — коротко ответил он.  Дубовые входные дверь отворились ради двоих, которые зашли в большой зал, где были абсолютно все ученики школы. В зале находились и преподаватели, которые незаметно следили за порядком, но при этом ничего не запрещали. Те, которые замечали парочек, начали шептаться между собой, обращая и других внимание на вошедших.  В такой момент, как никогда сильно Гарри очень хотел ослепнуть или снять свои очки, чтобы так ощутимо не чувствовать на себе острые, любопытные взгляды.  — Не ожидал, что мы привлечем так много внимания за несколько секунд. — сказал Гарри, когда блондин немного к нему наклонился.  — То, что хотели наши преподаватели сбываются.  Стены зала серебрились инеем, с тёмного, усыпанного звёздами потолка свисали гирлянды из омелы и плюща. Длинные обеденные столы исчезли, вместо них — сотня столиков, каждый человек на десять. На столиках уютно горят фонарики.  — Преподаватели здорово постарались. Здесь так красиво! — сказал он, внимательно рассматривая вокруг, и игнорировал всех слизеринцев, которые буквально стояли на цыпочках, чтобы на них посмотреть.  — Не только они. Старосты с каждого факультета помогали им разукрашивать большой зал.  Гарри неподдельно удивился с этого.  — А куда мы сядем? — неожиданно для себя спросил Гарри. Абраксас призадумался, смотря на толпу парочек, которые явно забыли чем занимались до их прихода, и нагло глазели на них.  — Не думаю, что нам надо сесть за одним столом с нашими.  — Думаешь?  — Ну, — пожал плечами, ища свободный столик. — нам надо изображать парочку, поэтому стоит сесть отдельно ото всех.  Мысль о том, что они останутся наедине перед всеми ужасала парня, но стойко вытерпел и кивнул ему в ответ.  Абраксас крепко держал его за руку, и еще раз сильно стиснул, чтобы показать — он рядом, и нет ничего страшного в этом. Гарри ему доверяет, и легко пошел за ним с улыбкой на лице.  Приватность, которую они поставили как только уселись за маленький столик, была замечена всеми. Гарри же был рад, что их разговор никто не услышат, если, конечно, другие не нарушат, нагло ворвавшись в их пространство. Абраксас тоже расслабился, откинувшись назад.  Гарри взял меню и стал рассматривать так, будто реально что-то закажет и съест. Однако, к удивлению, он заказал себе банан. Абраксас было приятно это увидеть, когда на столе появились бананы, и не сдержал свою улыбку. Конечно, Гарри съел маленький кусочек, но какой успех.  — Что мы будем делать? И все они продолжают на нас смотреть. У них, что, других дел нет?  — Ну, это же сенсация! — коротко рассмеялся Абраксас. — На бал появилась парочка геев. Мы всю неделю отрицали отношение, но заходим в Святочный бал, держась за рук, и сели отдельно ото всех.  — Ты прав. Кстати, — он стал разглядывать всех. — ты не видел Тома?  — Нет. — удивлённо ответил друг. — Его я не видел среди наших. Может, позже придет.  — Если увидит нас, то, как думаешь, как скоро мы умрем от его рук? — и рассмеялся, подумав о злом лице старосты. Абраксас тоже не сдержался и рассмеялся вместе с ним.  — Надеюсь, доживем до завтра. Умереть в такой прекрасный день будет жалко.  Бал продолжался своим ходом, и когда началась медленная музыка, Абраксас повернулся к спокойному другу. Рассматривал его морщинистое лицо, которое сияло. Каждые морщины в нем были для него усладой для глаз. Он рассматривал каждый дюйм кожи и неподдельно любовался, забывая, что на них смотрит Розье с напитком на руках. Гарри изучал меню, и поднял взгляд, не заметив, что друг все это время смотрел только на него.  — Не хочешь со мной потанцевать? — спросил он с легкой улыбкой. Гарри уставился на его протянутую руку, и под себя отметил, что она у него очень нежная, изящная.  — Уверен, что хочешь потанцевать со мной? — ехидно улыбнулся Гарри. — Потому что у меня не было времени выучить как танцевать. Поэтому я бревно в танцах.  — Ничего страшного, Гарри. — поднялся с места, и все также притягивал руку. — Я буду тебя вести.  — Заранее извиняюсь за твои ноги!  Как только они вышли в центр, где начали танцевать вальс парочки, то толпа перестали гудеть, рассматривая их с разных сторон. Гарри повернулся к партнеру и взял его руку, дабы начать танцевать.  Том, который присоединился к остальным со своей партнершей, нескрываемой злостью уставился на них.  — Видите? — подошел к ним Розье. — Я говорил, что они вместе. Еще неделю назад все отрицали, а вошли сюда, держась за руки. Что они сказали нам? Что просто помогают друг-другу? Тогда зачем приходить сюда, держась за руки, и сидеть наедине вдали ото всех?  — Ты прав! — воскликнула Мерула. — Чертовы гады! Могли бы нам все рассказать!  — Держать за руки и сидеть наедине ничего не доказывает. — встрял в разговор Альфард, который одной рукой обнимал Ориона. — С чего вы решили, что они встречаются? Может, реально помогают друг другу? Вот, если они поцелуются, то мы поверим.  — Поцелуются? —  побледнел Розье. — Однако ты прав! — загорелись его глаза. — Я это им устрою! — и захохотал в голос, уходя от них.  Том нервно зачесал свои идеально-уложенные волосы назад и повернулся к девушке, приглашая на танец. Жадно прижимал к себе, нюхая в танце её шею. Она тихо ахнула в ухо парня, и прижималась к нему. — Мы же до прихода в бал занимались сексом, неужели снова хочешь?  — Желание не проходит! — огрызнулся он, пожирая взглядом веселящих парочек. А он здесь со всей силой борется с возбуждением, любовью, потому что то, что чувствует к Гарри изрядно его потрепало. Его сильно тянуло к нему, и всячески пытался подойти и поцеловать так, что мало не покажется. Ему хотелось зарезать Абраксаса, убить, сломать так, чтобы он мучался, как он сам страдает из-за Гарри. Из-за проклятого Гарри. Из-за него все проблемы!  Что-то непонятное проскальзывало под кожей именно там, где держал руками Абраксас, когда танцевали вальс. Гарри хотел убежать отсюда, не ощущать странное чувство, которое зарождалось, когда друг прикасался к нему поверх одежды. Ну, так почему он так сильно это ощущает? Его большая рука словно прожигала его костюм, и кожа горела из-за этого.  Пытался весело себя вести, когда наступал ему на ноги, и отшучивался, когда на щеках упрямо появлялся румянец из-за его блистательного смеха. Он думал, что потеряет сознание, если продолжит танцевать, но они даже не дошли до середины песни, и парень почти заныл.  К их несчастью, к ним подошел Розье, который испортил их танец.  — Вы оказались парой, я прав? — насмешливо спросил он. Они вынуждены были повернуться к сокурснику и подтвердили его слова. — В таком случае, вы должны поцеловаться. Иначе вам никто не поверит. Вы обмануть нас хотели?  Гарри резко перестал дышать, потому что такой удар не думал получать так скоро.  — Что? — глухо озвучил он.  — Вы все слышали. Доказывайте. — С чего ради я должен тебе доказывать наши отношения? — не выдержал раздраженный Гарри, у которого злость резко вспыхнула в груди. Одна только морда этого слизеринца раздражала, потому что лез туда, куда не надо. В целом, не плохой, просто Гарри не дает себя в обиду.  — С того, что вы приходом сюда объявили про себя. Народ требует доказательство, я прав? — закричал он вокруг, которые, конечно же, столпились, чтобы увидеть такой шоу. Толпа загудели в согласии. — Целоваться перед всеми неэтично, Розье. — спокойно ответил за агрессивного Гарри Абраксас. — Мы можем доказать перед тобой в нашей гостиной, но не там, где проходит бал.  — Струсил? — рассмеялся Розье, хватаясь за живот. — Струсил. Не хватает смелости, я ведь прав?  — Это не трусость, Розье. — вежливо улыбнулся Абраксас, крепко вжимая руку партнера. — Как я уже выше сказал — целоваться перед всеми невежливо. Такие интимные вещи делают наедине или в кругу близких друзей.  Розье не был бы подлым подлецом, если бы послушался друга и оставил бы двоих танцевать дальше, но вместо этого он, естественно, стал громко просить их поцеловаться, чтобы толпа подхватила его слова. Они стали повторять за ним, и встал вокруг парочек огромный шум.  Абраксас обхватило огромное волнение, глядя на паникующего друга, который озарялся вокруг, но не замечал движение рядом с собой. Пальцы подрагивали от приятного покалывания, и словно тысячи иголок вонзаются в живот, и ему реально было тепло ощущать это мгновение.  Все произошло за секунду, но для двоих, которые были окутаны переживанием, длилась вечность. Словно время замедлилось. Шум резко были заглушены из-за шока, удивления.  Абраксас наклонился к нему, и чмокнул в уголок губ, тем самым пробудил сердце, которое стало биться еще сильнее. Оба ощущали, как оно бьется прямо в горле.  Распахнутые зеленые глаза во всю уставились в серые глаза, которые неотрывно смотрели в ответ.  Микроинсульт, которого испытал Гарри, внезапно показался головокружительным, потому что ноги стали ватными, и он забыл, как соображать. Он замер на том же месте, не слыша вокруг абсолютно ничего, но счастье было в том, что для Розье этого было достаточно для доказательства, поэтому толпа начали расходиться, оставив их смотреть друг на друга.  Его поцеловали! Да еще и парень! Гарри в жизни не целовался с кем-то, потому что банально на это не было времени. У него никогда не было тех дней, когда начинаешь влюбляться и чувствовать все спектр эмоции. И к этому нельзя относить чувство к Джинни, потому что то было детское. Гарри не желал её целовать, а просто жениться, потому что другую не видел во время войны. Как бы ужасно не звучало, Гарри осознавал, что будь она жива, когда война закончилась, он бы женился на ней, потому что только она была в центре ужаса, и поняла бы его. Спасала бы от депрессий, потому что одинаковая рана, но, если подумать дальше, то как он смог бы ужиться с ней? Он ни капли о ней не знал, и не испытывал рядом с ней то, что чувствует прямо сейчас из-за действий Абраксас.  Да что это значит? Ему понравился парень? Это ужасно!  В голове смешались все мысли — от радости до неуверенности. Гарри ничего не понимал, особенно то, что чувствует. Место, куда он поцеловал своими жаркими губами, оставил след в коже парня. Гарри всем телом ощущал приятное жжение, которое переливался где-то в животе.  Казалось бы секундное дело, но забрало у обоих много времени, чтобы осознать то, что произошло.  Первым протрезвел блондин, который смущенно улыбнулся, но пытался выглядеть непринужденным.  — Долго ты будешь на меня смотреть? — хотел пошутить, но вышло неудачно, смотря на резкое движение друга, который шагнул назад. Гарри прочистил голос, и стал быстро моргать, смотря на что угодно, но не на друга.  — Ты действовал так быстро, что я не успел понять. Пойдем посидим? — и все же сразу двинулся туда, где сидели до этого, и устало плюхнулся в стул, нервно перебирая пальцами свои волосы.  Он не смотрел на друга. Просто не мог. Смущение горело внутри, поэтому понимал, что сильнее будет краснеть, если посмотрит в его сторону.  — Мы можем игнорировать то, что произошло несколько минут назад все последующие дни? — спросил он ломаным голосом, смотря на танцующих людей под бешеную музыку.  Абраксас осушил до конца вино, которого заказал секунду назад, и активно помотал головой. — Буду предельно честен с тобой, Гарри, и скажу, что не смог бы игнорировать, не то, что забыть. Думаю, это слишком сложно.  Гарри перехватило дыхание, но так и не смог посмотреть на него, хоть и сидел к нему боком.  — Ты прав. Я тоже не смогу забыть, но игнорировать-то мы попробуем, ладно? — в голосе была слышна надежда. Абраксас улыбнулся, глядя на прекрасный профиль друга. — Если ты хочешь, Гарри.  И что за ответ такой? Что за расплывчатый ответ, который заставил друга повернуть голову и вновь уставиться на спокойное лицо напротив.  Абраксас ничего не понял и вопросительно выгнул брови. Мол, что ты уставился?  — Ты специально это делаешь?  — Что я делаю?  Гарри замолчал, и спустя минуту продолжил. — Я не думал, что наше притворство принесёт за собой такие жертвы. Если честно, я вообще ни о чем не думал. Безмозглая моя голова! — ахнул, переводя взор в зал и увидел Тома, целующегося партнершу. Гарри нахмурил брови, и стал глазами искать Розье, и он нашелся быстро. Стоял в одиночестве, пьет алкоголь и глазеет на старосту. Все же очевидно! Почему другие не видят?  — Кстати, Абраксас, ты знал, что Розье по уши влюблен в нашу старосту?  Абраксас быстро оживился. — Откуда ты знаешь? Он мне вчера признался.  — Ты понял только вчера? Да его глаза кричат об этом! Все его действия!  — Мы считали, что это просто фанатизм, потому что не только он превозносит его настолько сильно. Все мы такие.  — Это видно, но его фанатизм отличается. Для меня лично было все очевидно. Все на поверхности лежит.  Абраксас задумался, и повернулся, смотря туда, куда смотрел мрачный Розье.  — Тогда ему больно прямо сейчас.  — Да. — тихо ответил Гарри, следя за движением Тома. Староста покинул зал вместе с девушкой, а Розье остался сидеть возле круглого стола, а другие слизеринцы в это время танцевали с девушками, прекрасно проводили время.  — Слушай, наше отношение не ударит по тебе? Ну, твоя репутация…  — Она мне не важна, Гарри. — ответил он, посмотрев обратно на друга, у которого глаза блестели из-за света. Завораживающая красота. — Если бы волновался бы об этом, то не стал бы, даже в шутку, приглашать тебя в Святочный бал.  Гарри улыбнулся, думая, что можно расслабиться, но в следующий миг кое-что сразу осознал.  Он сказал, даже в шутку?  — Даже в шутку? Но ты же говорил, что ты шутил, когда приглашал.  — Я знаю. — коротко ответил Абраксас, и смотрел прямо в глаза растерянного парня, у которого горели щечки. Ми-ло-та!  — Что ты имеешь ввиду? — допытывался Гарри, задвигав головой.  — Приглашение на бал, Гарри, серьезная вещь. Я бы не стал о таких вещах шутить.  Мысли пошли не туда, куда надо, но упрямо строил в голове цепочку логики.  — Ну, конечно. О таких вещах действительно не шутят, поэтому ты пригласил меня на бал с целью помочь мне, а я помог тебе, потому что у тебя не было партнерши.  Абраксас не стал отрицать и соглашаться тоже. Оставил без ответа, следя за остальными, которые весело проводят свое время. Все дело в том, что маленькое время для того, чтобы полностью влюбиться в парня, сидящего рядом с ним, казался для него невозможным. Потому что быть уверенным в своем будущем, и видеть в нем именно Гарри — это смешно. Для человека, которому все еще было сложно представить свою жизнь с кем-то в будущем, а с Гарри было сложно, он это знает. Знает, что в дальнейшем, когда будет узнавать глубже, то поймёт, что с ним будет труднее, но почему-то легко представлял свою жизнь рядом с ним. Пока не удостоверится на все сто в своих чувствах к другу, он думал, что не должен прямо говорить о своих чувствах, потому что не хотел его пугать. К тому же, он не уверен, что тот испытывает того же.  Напряжение между ними никуда не ушло. Гарри от духоты открыл еще одну пуговицу в рубашке и глубоко вздохнул.  — Здесь жарко. — признался он, не способный держать язык за зубами. Абраксас кивнул, соглашаясь с ним, загипнотизировано смотря на шею парня. — Тогда выйдем на улицу и немного погуляем?  — Отличная идея. Мне ужасно душно…  Абраксас поднялся со стула и быстро схватил за руку парня, и потащил за собой, понимая, что возможно приступ даст о себе знать, если не поторопиться. Под интересующими взглядами, они прошлись вполне спокойно, и вышли на улицу прямо в сад, где на улице плавно опускался снег.  Гарри жадно задышал ртом, при этом ощущая тепло по всему телу из-за заклинания друга.  — Теперь стало так хорошо!  Абраксас разглядывал друга, стоя позади него. Изящную талию подчеркивал идеальный костюм. Рука чесалась, хотел прикоснуться к нему, но прекрасно себя сдерживал, скрывая все за едва заметной улыбкой. Смотрел, как пушистые снежки падали на взъерошенные волосы Гарри, а затем таяли. Он считал каждую, чтобы не затеряться в помешанных мыслях, и упрямо держался за этим. Бледные щечки стали розоватыми из-за холода, поэтому он поинтересовался, не хочет ли он вернуться внутрь, и Гарри ответил утвердительно. После чего они вернулись, но решили не идти в зал, гуляя по длинному коридору, медленно шли обратно в гостиную слизерина.  Неожиданно Абраксас остановил движение, и повернулся к другу, который повторил за ним.  — Есть одно местечко, где бываю только я. Другие не знают. Не хочешь взглянуть?  Гарри кивнул, говоря, что идея отличная. В подземелье комната была скрыта за статуей. Её спрятал сам блондин, потому что не желал никому объяснять что он тут делает в обычные дни. Комната была пустая. Есть только старый, серый, но чистый диван.   — Присядь. Я сейчас.  Гарри ничего не сказал, и сел на диван. Следил за движением друга и заметил, что он вытащил из черного мешка длинный меч. Точнее шпага.  Он выглядел весьма сосредоточенным, когда стал демонстрировать свое умение. Гарри отметил, что Абраксас очень аристократичен и такой красивый. Особенно с этой шпагой в руках.  Абраксас стоял в указывающей стойке, держа в руках шпагу над головой, и взмахнул. Гарри неслышно ахает от красоты. Лицо блондина было очень серьёзным, хмурым, но определенно ему нравился то, чем сейчас занимается. Затем поднимает шпагу над головой и снова замахивается им, плавно сменяя свою позицию. Фехтование — магловское увлечение, чего никто не понимал и презирал, кроме него. — Это потрясающе! Где ты этому научился? — послышался удивлённый и громкий голос Гарри, уставился на шпагу. — Потрясающе? — переспросил Абраксас, не веря своим же ушам.  — Да! — подошел к нему близко, разглядывая его лицо своими зелеными глазами. В них отражались искры, — Я правда ничего подобного удивительного, завораживающего не видел! Тебя обучают в семье? — Это магловское спортивное занятие, Гарри, — ответил пристально смотря в его глаза. Он был так очарован им. Его сердце начало биться сильнее, — Я скрываю это. Это будет нашим общим секретом. — Я никому не расскажу твой секрет. Абраксас хочет его обнять, но пересиливает свое желание.  — Я знаю, Гарри, ты не расскажешь. — мягко и нежно произнёс, наклонив голову набок.  — Определенно. — не замечая пристальный взгляд друга, продолжает расспрашивать. — Значит, никто не одобряет твое любимое занятие, верно? — Да, отец узнал и наказал меня, — отвел взгляд, не желая вспоминать тот день. Гарри понимающее похлопал в плечо, а от такого жеста у него сердце замерло. Вновь устремил взгляд на него и слегка улыбается, видя искры в глазах Гарри. Тот все еще улыбался. — Мне жаль, что тебе приходится скрывать свое увлечение, — поджал губы и посмотрел на него печально. — Да. Трудно, когда никто не разделяет твое увлечение. Особенно тогда, когда знаешь, что это стыдно, — улыбающимся лицом посмотрел на свою дорогую шпагу. — Я могу постоянно приходить сюда и смотреть на твое увлечение, если тебе, конечно, будет приятно.  — Что? — голос стал высоким. Гарри быстро смутился, но взял себя в руки. Сжал руки, и ресницы активно заморгали. — Я имею ввиду то, что ты не должен быть один. Может быть ты чувствуешь себя одиноко, когда занимаешься тут в одиночестве. Могу просто составить компанию.  — Ты правда хочешь? — воздух внезапно сократился. Он схватил его за обе плечи, от чего тот вздрогнул, но не переставал улыбаться, видя головокружительное состояние Абраксаса. — Конечно, хочу. Иначе не предлагал бы. — Если ты был бы девушкой, я бы тебя поцеловал.  Гарри опомнился, и отошел от него на шаг, но Абраксас сам того не замечая, инстинктивно шагнул вперед. — Абраксас, — Гарри возненавидел себя за то, что млел, как девушка перед ним. — ты уже это сделал.  — Да. — ответил он коротко, отходя от него. Абраксас не хотел на него давить, и сделал вид, будто ничего не произошло.  Однако напряжение вновь втиснулось между ними, что Гарри опять перестал дышать.  — То, что было между нами поцелуем считать нельзя, — продолжил аристократ, пожав плечами, и слегка улыбался. Глаза блестели из-за огня вокруг. — но, если тебе нужно знать, то я не чувствовал отвращение.  Гарри нахмурил брови, задумываясь над тем, с чего ради он сказал это. Что за этими словами скрывается?  — Да, конечно. — у него горло пересохло, и он прочистил. — Просто мы шутим.  Абраксас многозначительно промолчал, следя за другом, который явно ждал от него какой-то ответ.  А хитрый блондин ничего не говорил в ответ, шутит он тоже или нет.  Однако Гарри был таким чистым, что выскажет все в лицо. Подумает-то, естественно, после сказанного и пожалеет.  — Слушай, я не понимаю чего ты этим добиваешься, но такими действиями ставишь меня в ступор. — Какими действиями? — непонимающее выгнул бровь, и шагнул вперед, но Гарри на этот раз не отошел, стойко встретив его близость.  — У меня никогда не было отношении, Абраксас, понимаешь? Любое твое действие я воспринимаю, как романтическое. — высказал все, о чем думает, а Абраксас улыбается, считая, что друг слишком чистый и честный для этого мира. — Не обманывай меня. Пожалеешь. Абраксас вновь промолчал.  — Ты слишком убедительно играешь, но надо на публику, а не наедине, Абраксас. — хмурится Гарри, и отходит назад, вытаскивая из кармана свое целебное зелье, потому что боль возвращалась. Стремительно пытался заглушить.  — Извини, Гарри, но не могу отрицать.  Воздух окончательно забрал из него весь здравый смысл. Пол под ногами исчез, и он пошатнулся, хватаясь за голову и резко остановил руку друга, который пытался поймать.  Вновь отошел на достаточное расстояние. Абраксас болезненно отреагировал на сие действие, и внутри разозлился на то, что, почему за короткое время так сильно чувствует боль? Что с ним не так?  — Если тебе от этого станет легче, если ты хочешь понять, то буду честным, Гарри, я увлекся. И мне, пожалуй, нравится это увлечение.  От сильного волнения в горле подступила тошнота, но в животе ничего не было, поэтому, к счастью, для Абраксас ничего не произошло.  — Я плохо себя чувствую… — пожаловался Гарри, и шикнул на него, когда друг снова попытался приблизиться к нему, чтобы помочь.  Абраксас стоял подальше от него, не имея возможности подойти и попытаться что-то сделать, потому что друг прямо на глазах бледнел.  — Ты бледнеешь, Гарри. Позволь мне помочь. Тебе надо в Больничное крыло. — Нет. Всего лишь произойдет обморок. — объяснил он побыстрее, жадно вдыхая воздух, и поднял зеленые глаза на волнующее лицо друга. — Мне тоже, Абраксас… — тот вопросительно покачал головой. — Мне тоже не было отвратительно. Я даже больше скажу — я почувствовал приятное жжение. Ох, прости, я падаю…  Этим словом он реально упал в обморок, больно грохнувшись в пол. Абраксас быстро подошел, и не мог не улыбаться от признания.  Любовался им и нежно касается к бледным щечкам и подрагивающим ресницам, убирая его очки. Он понимает, что он полностью в дерьме. Позже он отлевитировал его тело, чтобы вместе дойти в комнату.                                     *** Абраксас думает, что Том прикончит его на месте, когда зайдет в комнату вместе с Гарри, который лежал на его руках в без сознания. Он запоздало вспомнил про проклятье, и вновь посмотрел на спокойное лицо друга и что-то кольнуло в груди, давая ему понять, что нельзя сдаваться. Даже если противником будет сам милорд. Аристократ боялся его, и знал, что никогда не сможет его превзойти в бою и т.д. Однако разве это повод сдаваться?  Открыв дверь, понял, что староста не спал, когда увидел читающего книгу. Невозмутимо прошелся мимо его кровати, и осторожно расположил Гарри в его место. Снял с него ботинки, но не решился поменять одежду, и просто накрыл его легким одеялом, после чего закрыл за ним балдахин. Не забыл поставить заклинание, чтобы его звуки никто не услышал.  — Он уснул или что? — раздался ледяной голос старосты. Абраксас обернулся, снимая с себя рубашку, и покачал головой.  — Нет, он упал в обморок. Видимо переутомился. — Вы официально встречаетесь? — поинтересовался он, скрывая раздражение, злость и ревность. Абраксас полностью разделся, и начал переодеваться в пижаму.  — Да. С сегодняшнего дня. — в горле внезапно пересохло, но он максимально не показывал дрожь в теле.  Том пожирал его взглядом, рассматривая последователя пристально и внимательно.  — Милорд? — как можно вежливым тоном обратился он.  — Я предупреждал, что в факультете запрещено однопалые пары, Абраксас. Ты ослушался моего приказа. И с каких пор тебе нравятся парни? Я за тобой такие склонности не замечал.  — Я тоже не знал, милорд. — мягко ответил Абраксас, а глаза внезапно засветились, вспоминая милость Гарри. — Я и сам не понял, что начал к нему что-то чувствовать. Раз уж такие пары запрещены, мы будем первыми, кто будет встречаться несмотря на запрет.  — Таким образом ты уклоняешься от моего приказа?  Атмосфера понизилась до нуля, что можно увидеть, как со рта выходит пар. Абраксас смотрел на него испуганно еще минуту, и понимает, что вообще не шевелится от страха. Сердце стучало в горле, и он громко сглотнул, неотрывно смотря в красные глаза напротив.  Том тоже не шевелился, смотря на Абраксас.  — Не хочешь что-то сказать? — потребовал немедленный и удовлетворяющий ответ.  Абраксас моргнул, и набрал в легкие побольше воздуха.  — Я не уклоняюсь, милорд. Всего лишь считаю, что отношение ни к чему не повредит. Нас поддержали декан и преподаватели. И я не ощущал волну ненависти по отношению к нам. Все будет хорошо, милорд. Спокойной ночи! Абраксас быстро вернулся в кровать, и закрыл балдахин, чтобы не видеть злое лицо старосты. К счастью, ничего не произошло, однако мучительная аура, которая шла от Тома прямиком к нему все еще ощущалась, потому что не отключал. Абраксас пришлось терпеть, пока Том не уснет.                                          *** Утро показалось таким разочаровывающимся для бедного парня, у которого сердце забилось барабанным боем. К счастью, Абраксас еще не проснулся, смотря на закрытый балдахин, и парень встал с постели, живо взяв с тумбочки свои очки. Поплелся в ванную комнату, и ахнул разочарованно, поняв, что раньше него проснулся староста. К удивлению, ему не пришлось ждать, потому что дверь отварилась, и показался Том, который с чего-то не впускал своим габаритом в ванную.  — Ты чего встал? Дай пройти! — шикнул Гарри, который торопился быстрее умыться, переодеться, лишь бы не увидеть друга слишком рано.  — Куда так торопишься, Гарри? — издевательским нежным тоном спросил Том, внутри посмеиваясь на его рассерженное лицо.  — В туалет мне надо! Дай, я сказал, пройти! — агрессия по щелочку пальцев возвращалась, сжигая его внутренности. Том открыто смеялся с его вида, и откинул голову назад. Чистый смех пронесся по комнате, но блондин не проснулся.  — Смеяться будешь, когда я прямо здесь на тебя обоссу, если не дашь мне пройти! — выпалил Гарри, смотря на старосту враждебно сквозь ресниц. Том поморщил лицо, и отошел от него на приличное расстояние. — Как мерзко! — прошипел он, — Ты не достоин быть слизеринцем!  — Я и не горю желанием быть подхалимом! — повернулся к нему, держа ручки от двери.  — Так ты называешь своего парня подхалимом? — выгнул брови Том.  — Его я уважаю, в отличие от тебя и тебе подобным!  — Твой острый язык ни к чему хорошему не приведет, Гарри. — красные глаза вновь появились, что насмешило Гарри.  — Блестяще! Значит буду подальше от тебя!  — Значит, ты считаешь, что я безупречен? — обнажил свои белые зубы, насмешливо улыбаясь.  — Естественно. — прямо сказал Гарри, смотря в красные глаза. — Ты же у нас самая настоящая змея Слизерина, которая выйдет из любой ситуации чистой. Уворачиваешься, как грёбанный символ собственного факультета! — последнее почти закричал. — Ты разглядываешь меня? — его взгляд буквально пожирал парня напротив. — Хочешь еще кое в чем признаться?  — Только в твоих мечтах, Реддл. — без капли смущения быстро ответил Гарри. — Я не идиот, который будет отрицать очевидное, потому здраво оцениваю тебя. Глупо полагать, что ты не змея, когда вижу, что все вокруг готовы ссать ради тебя. И при этом твоя безупречная внешность и лицемерное поведение никак не может меня обмануть. Я вижу тебя насквозь. Знаю какой ты на самом деле, Реддл. Твоя красивая маска на лице скрывает твою гниль, которая уже пожирает твою душу. Да, Реддл, ты гниль! Поэтому, — Том не заметил, как он вытащил из кармана палочку и направил на него. В одно мгновение на него начала брызгаться холодная вода. Идеально уложенные волосы испортились. — хватит из себя строить какую-то идеальную куклу. Не заметишь, как через этой маски просочится грязь. Том не успел его остановить. Гарри запер дверь ванной, и быстро разделся, несмотря на попытки открыть дверь. Парселтанг здорово помог запереть, а Том не знал, что новенький умеет разговаривать на змеином.  — Если сломаешь дверь, то буду считать, что ты хочешь посмотреть на меня голого. Домогаешься до меня, да, Том? — закричал он, стоя по ту сторону двери, и к счастью, выламывание прекратилось.   — Я убью тебя нахрен! — ответил Том, ударив в дверь напоследок.  — Еще чего!                                            *** Прятаться от своего же друга было непростой задачей. Терялся в толпе, общался больше с гриффиндорцами, и сидел вместе с ними, весело шутя о любых разговорах. Его смех был слышен по всему аудиторию. Гарри помогал своим друзьям варить зелье, пытаясь игнорировать сразу несколько пристальные взгляды. Глаза Тома были особенно обжигающими, нежели Абраксаса, который следил за ним лишь по той простой причине, что понимал его избегание.  По непонятной схеме, Гарри решил, что прятаться в девичьей туалете самая лучшая идея. Там обитала Плакса Миртл, которая, в начале, приняла нежданного гостя не столь радушно. И через несколько минут, пока Гарри обитал там, читая книгу, свыклась с мыслями, что ей не помешает человек. Итак все свое время проводит одна, а сегодня ей несказанно повезло. — Разве ты не знал, что здесь живу я? Кстати, как тебя зовут?  — Знал, поэтому и здесь.  Она обрадовалась до такой степени, что стала летать по всему туалету.  — Ты хочешь со мной подружиться?!  — Я здесь, потому что ты пугаешь всех учеников. — прямо сказал он, несмотря на грубость. Девочка поникла, услышав ужасную правду, и после разозлилась. Стала кричать на него, и бить, несмотря на то, что руки проходили через тело. Гарри смотрел безразличием на бесполезные попытки сделать ему больно.  — Перестань злиться, Миртл. Кто-то уж точно должен был сказать тебе в лицо. Что ты очень раздражающая! Я знаю, что ты до смерти пугала одну девочку.  — Это не оправдывает твои слова! — закричала она в ответ, и стала брызгаться водой, прекрасно понимая, что ему попадёт.  Они начали драку, и значительно проигрывал Гарри, который не хотел задевать её заклинаниями, а привидение  наоборот брызгалось так, что парень выглядел, словно искупался в бассейне прямо в одежде.  — Прекрасно проводишь свое время, Гарри! — раздалось эхо в туалете. Гарри сожалеющее прикрыл глаза и повернулся, встречая добрый взгляд Абраксаса.  Приоткрыв рот, Гарри смотря на друга, развел руками в жесте «очень хорошо провожу свое время». Абраксас чуть опустил голову вниз и посмеивался с растерянного вида друга.  — Ты выглядишь смешно.  — Эта Миртл такая плакса! — цокнул он, и в ту же секунду на него полетела новая волна воды, и он раздраженно уставился на Абраксас, а тот в свою очередь еще громче засмеялся.  — Не смешно! — он подошел к нему ближе и прошел мимо. Абраксас последовал за ним, держа руки сзади, и улыбался под себя.  — С самого утра тебя не видно, разговариваешь с другими, сидишь также с другими, не подходишь ко мне, а сейчас прятался в туалете, предназначенный для девушек. Могу ли я поинтересоваться? — немного к нему наклонился, идя рядом с ним. — Ты стесняешься меня?  Гарри резко остановился, и поднял на него голову.  — Стесняюсь? С чего бы мне стесняться?  Абраксас невинно пожал плечами. Глаза же горели.  — Не знаю, Гарри. Ты мне расскажи.  Гарри начал паниковать. И все это написано на лице, что блондин упорно делал вид, будто ничего не видит.  Что сказать? Что ему сказать? В голове внезапно все мысли пропали, когда прекрасные, серые глаза смотрят на него. Почему они так светятся?  — Я не прятался. Я просто… — Эй, ты! Гарри и Абраксас страшно вздрогнули, услышав до жути знакомый, но в то же время разгневанный голос. Он таким его прежде не видел, если сильно его не разозлить, что бывало иногда, но что же такого случилось, что староста прямо бежит к ним, словно со скоростью света?  — Ох, ты ж… — вырвалось у Гарри, и посмотрев на мгновение на друга, вымолвил следующее. — Похорони меня в Годриковой впадине!  Началась непонятная погоня за Гарри. Абраксас бежал рядом с ним, а Том сзади них, и орал во весь голос, чтобы они остановились. И блондин вовсе не понимал, почему бы старосте не использовать палочку. Делов-то, чем бегать!  Гарри из-за здоровья быстро выдохся, и упал лицом в пол.  Абраксас успел встать между ними, и использовать заклинание, чтобы староста к нему не подошел.  — Давайте, сперва, успокоимся! — дрожащим голосом просил он.  — Я тебя убью, Гарри. — разгневанно, со всей желчью высказался Том. — Я это с рук не спущу! Какого черта ты приклеил мою волшебную палочку в стол?  — Ты сделал что? — шокировано повернулся к нему Абраксас, и позабыл про заклинание, что Том вырвался и быстро подошел к лежащему. Оттолкнул последователя, который пытался помешать, и сел прямо на парня, который еще не поднимался из-за того, что страшно выдохся.  — Я убью тебя! Я же сказал, чертов Гарри! Из-за тебя начал ругаться! Ты…!  Мелкие звездочки появились прямо на глазах от сильного удара в челюсть. Честно сказать, Гарри бы повторил пакость, чтобы увидеть злое лицо старосты. Удивительное зрелище! Какое наслаждение для глаз!  С губ полилась маленькая кровь, но парень начал посмеиваться. Том расширил глаза от злости. — Ты смеешься? — огрызнулся он, сжимая воротник рубашки.  — Ты сейчас похож на собаку! На такую злую собаку!  Еще один удар, и Гарри почти расплавился без сил. Абраксас знал, что и сам получит удар, но схватил за Тома и попытался оттолкнуть. — Том! Милорд, не надо.  Какое же у него было удивление, когда Том прямо на его глазах внезапно полетел назад. Абраксас удивлённо посмотрел на Гарри, который привстал, меняя положение на сидячее, а в руках волшебная палочка, которую он использовал на старосте.  — Что ты наделал? — его голос охрип от шока. Он ожидал худшее последствие, но готов был получить вместе с Гарри, поэтому встал рядом с ним.  — Слепой ты, Том, вот кто! Не заметил, что приклеенная не твоя палочка? — и издевательски засмеялся. Вытащил из кармана настоящую палочку. — Видал? Как я искусно отобрал у тебя палочку! — Верни! — встал он с пола, и тогда Гарри отлевитировал по воздуху прямиком к владельцу, но когда она приблизилась, он взмахнул своей рукой, что палочка Тома со скоростью ударилась в лоб. И лязгом упала на пол. Староста прикоснулся ко лбу, и взял под громкий смех Гарри свою же палочку. Чувствовал себя униженным, потому что умом понимал, Гарри ни капли не страшно. Он его совсем не боится.  Гарри непробиваемая стена, которая принимает любую боль, драку и даже оскорбления. Свободно грубит, издевается над ним, да делает что угодно! Том не решается атаковать, потому что Гарри не собирался драться в ответ. Не решается мучить круциатусом, потому что парень все равно умрет, поэтому для Гарри ничего не стоило. Ему было все равно!  И Том не знал, как поступить в данной ситуации. С другой стороны проклятье пожирает его душу. Стоит ему увидеть знакомую макушку, как сердце тянется к нему. Хочется прижаться и долго обнимать. Хочется целовать и сделать своим, но это не его чувство, хоть и сладкое, мучительное. Том еле держится, чтобы не рвануть к нему. И только он знает с какой силой и терпением обладает раз сдерживается. Ревность душила его, но не стал препятствовать, потому что не его дело. Он не хочет быть зависимым к кому-то. Для него это слабость.  Смотрит и внутри умирает от мучительной боли, которая так и просится к парню напротив.  Гарри, словно услышав его мысли, даже если не читает, понял без всяких слов. Он вспомнил все его слова в тот день, и перестал смеяться, издеваться над ним. Они не должны переходить личные границы, и понял, что сглупил. Встал с места, и немного кивнул. — Извини за это. Мне было весело, поэтому совершил такую глупость.  — Твоя глупая голова ни о чем не думает! — ядовито выплюнул Том, и развернулся, чтобы уйти. А уходить было труднее.  — Эй, ты, что, обиделся? — закричал Гарри ему вслед. Том делает вид, словно оглох. — Ну, хочешь, буду относиться иначе? Расхваливать или что?  Ответа не последовало, но за то Том четко услышал его издевательский смех по коридору.  Гарри специально проверяет его терпение, да?                                      *** — Гарри, ты отбитый, знал? — по дороге в гостиную сказал Абраксас.  — Я таким не был. — серьезно отвечает Гарри, смотря на пол. — Когда знаешь, что смерть уже дышит в затылке, все становится легким. Мне стало все равно. Что хочу, то и делаю.  — Получается, наше фальшивое отношение тоже относится к этому? Ты делаешь то, что хочешь.  Желание спрятаться вновь к нему вернулось, и он отвел взгляд в сторону стены, и стал разглядывать каждую трещину.  — Какая красивая стена… — прошептал он, но было слышно. — Но есть трещины.  — Ты избегаешь от темы? — улыбнулся он, смотря вперед, но его остановил Гарри, схватив за локоть, и опустил руку. — А, ты готов встречаться с уродливой рожей? — вопросом на вопрос спросил он.  — Кто сказал, что ты уродлив?  — Все.  — Но не я.  — Я не думаю, что ты понимаешь в какое положение мы попали. Может, для тебя это новый опыт, поэтому ты и увлекся, как вчера сказал, но для меня это по-настоящему.  — С чего ты взял, что я всего этого не понимаю, Гарри?  — С того, что ты всего лишь подросток.  — Говоришь так, словно ты старше меня.  Абраксас улыбнулся, но молчание в ответ здорово его напугало. Он перестал улыбаться и стал вглядываться в серьезные глаза.  — Ты, что…  Гарри кивнул. — Я только тебе об этом рассказываю. Мне на самом деле девятнадцать. Пожалуйста, остальным знать не обязательно.  — Конечно, Гарри. Я бы не стал распространять чужие секреты. Если это твой, то тем более.  Оба замолчали. Абраксас же утопал в молчание, думая о том, что друг делает то, что хочет из-за смерти. Может ли быть, что он ко многим вещам относиться не серьезно? — Ты мне доверил свой секрет, потому что тебе уже все равно? — тихо спросил он, когда возобновили движение.  — Я бы не стал тебе открываться, даже при смерти, если бы ты не был бы тем человеком, кому я смог бы полностью довериться.  Что-то теплое разлилось в сердце.  — Получается…  — Мерлин, выгляжу, как ребенок, который не может сказать все прямо! Абраксас! — остановились оба, смотря друг на друга. — Мы оба понимаем, верно, что испытываем что-то друг другу?  Абраксас в ответ кивнул.  — В таком случае, наше отношение больше не фальшивое. Однако нам предстоит многое узнать, поэтому не надо торопиться. Ты согласен со мной?  — Конечно. — теплой улыбкой ответил Абраксас.  В этот момент время останавливается для Абраксаса. Сердце начинает биться быстрее, и ощущает каждой клеточкой, как теплота, любовь пробиваются сквозь кожи. Внутри разливается чувство удовлетворения, будто всё в жизни обретает смысл. Нежность, которую он почувствовал, сопровождается лёгким волнением. И он понимает, что чувство влюблённости обретает свою форму. И казалось бы, он принимает новое чувство в своей жизни, ведь желание быть с парнем не такое лёгкое решение, чем быть с девушкой. То было естественное, а не то, что происходит сейчас. Головокружительное волнение на самом деле сбивает обоих с ног.                                     *** — Мы уезжаем уже сегодня в шесть вечера! — сообщил Розье, который сидел со своими вещами.  Гарри непринужденно читал свою книгу, которая содержала никакого смысла. Лишь бы не смотреть на Тома.  — Ты останешься здесь? — спросил Абраксас, сидя с чемоданами.  — Да. Мне некуда идти. — улыбчиво ответил он, кинув на него секундный взгляд. Абраксас открыто любовался его профилем, и прочистил голос, отводя взгляд. Встретил взор Тома, который источал разочарование с перемешку злостью. От такой неожиданности, он просто мило улыбнулся, не скрывая, как глаза блестят из-за влюблённости. Том же медленно прикоснулся ко лбу, а затем закрыл лицо одной рукой всем телом выражая, как он уже от них задолбался.  Абраксас светится от радости, и думает, что староста наоборот рад за них. Просто ему непривычно, ведь так?  — А Том уйдёт? — неожиданно для него самого тихо спросил Гарри, повернувшись к парню, и наклонился так, что прошептал ему в ухо. Абраксас немного замер, почти забывая где сидит, и опять прочистил голос, когда Гарри смотрел уже в глаза.  — Да, но домой к Розье. Он будет там.  Гарри выгнул брови, прекрасно понимая, от чего значит сверкает блондин.  — Аха, а я думаю, с чего так Розье радуется?! Так вот почему! — и многозначительно задвигал бровями, смотря на смущенного Абраксаса.  — Действительно! Их хихиканье привлекало всех, кто присутствовал в гостиной.  — Счастливые голубки! — с презрением произнесла Мерула. — Счастливы, что домой поедете? Ах, да. Забыла. Ты же сирота!  К удивлению, никто в ответ не засмеялся. И она развела руками в воздухе в жесте «что с вами?».  — Это было низко даже с нашей стороны. — промямлил Альфард. Мерула жутко покраснела.  — Верно. Мы, аристократы, так себя не ведем. — согласился с ним Орион, смотря на подругу хмуро.  — Да ладно. Ничего такого ужасного я не сказала!  — Я согласен с ней! — вмешался счастливый Розье. — Из-за правды не обижаются.  Гарри хотел закатить глаза, и также выглядел, словно ему все равно на грубые слова, но что-то в груди больно кольнуло. На лице ничего не видно, но тот, кто сидел рядом считывал все его эмоции, и стал внимательно смотреть. Гарри пришлось спрятать лицо своей бесполезной книгой, которая вовсе не интересная.  — А, твои где, Мерула? — просто спросил он. Это было так на него не похоже, потому что Абраксас никогда не издевался над другими; никогда не упоминал темное прошлое своих друзей. По этой причине сидящие посмотрели на общего друга так удивлённо, что можно было услышать, как их сердца разбились.  — Что это с тобой? — шокировано произнесла она, вспоминая то, что родители сидят в Азкабане за то, что поддерживают Грин-де-Вальда.  — Я всего лишь спросил. — сказал Абраксас.  — Это на тебя не похоже, дружище. — сомнением ответил Орион.  — Это так на тебя действует уродливая рожа! — выкрикнул Розье, посмотрев на Гарри ненавидящем взглядом.  — Что? — не понял Гарри, и посмотрел на своего парня.  — Я так понимаю, что ты разозлилась на меня, но ты поступила точно так же по отношению к Гарри. С чего ты так разгневалась, Мерула?  — И что с того? — встала она с места, и сжимала руку. — Оскорбление зависит от самих людей, Абраксас, и я точно не ожидала, что услышу такие слова именно от тебя!  Гарри почувствовал, как сжимается сердце от подобных сцен. Он точно не хотел, чтобы Абраксас защищал его так, чтобы мог отречься от своих же друзей. Так нельзя! Так неправильно! Но и при этом не хотел, чтобы он почувствовал себя неловко, если Гарри скажет, что он неправильно поступил. Не перед всеми такие вещи надо говорить. — Он прав! — сказал Гарри ледяным голосом. — Оскорбила меня, а теперь чувствуешь себя ущемленной? Мои хотя бы погибли, защищая свою Родину. — жестко вставил он, и получил заслуженно по лицу заклинание. Он и не пытался увернуться, и сделал так, словно он плохо влияет на доброго Абраксаса.  Абраксас запоздало это понял, когда другие стали говорить, что он не такой; что он просто сморозил глупость. И даже Мерула не стала обижаться на его слова, простив за одно мгновение.  Гарри пошел в одиночестве в Больничное крыло, потому что кровь не сворачивалась и лилась из носа. Укоризненно посмотрел на своего парня, чтобы он не следовал за ним, и вообще ему пора уезжать домой вместе со всеми. А ему надо остаться наедине.  — Удивительно, что меня не остановили по пути домой! — все еще надеялась, что кто-то из преподавателей придут за ней, чтобы допросить по поводу Гарри, ведь заклинание может оказаться смертельным, если он не дойдет до Больничного крыла, а она даже не отменила заклинание.  — Гарри оказался более честным, чем мы ожидали. — ответил за них Том, который также стоял вместе с ними. — Иначе тебя бы схватили, Мерула.  — Но он заслужил, милорд! — возмущенно вытаращилась во все глаза.  — Мерула, на этот раз я спущу это с рук. — девушка сделала шаг назад со страху. — То, что ты сделала могло его убить. Молись Мерлину, чтобы с ним ничего не случилось, иначе я сделаю с тобой такое, что ты не отвяжешься.  Повисла гробовая, напряженная тишина. Все поникли, и смотрели на землю. Абраксаса рядом с ними не оказалось.                                           *** Ему стало смешно, вспоминая слова Розье, когда бывал здесь — боже, больничное крыло — это второй дом Гарри! Пожалуй, так и есть, верно? Он снова здесь лежит, но на этот раз радует то, что находится всего лишь на час. Чтобы кровь перестала течь.  Каждый раз, когда подступает смерть; когда находится слишком близко, чтобы почувствовать каждой клеточкой её мороз, то ему становится туго на душе. Потому что он не хотел уходить из жизни. Он всего-то подросток, у которого должна быть много моментов, уйма проблем для его возраста, но никак не смерть и война. Он пережил войну, но так почему покидает жизнь? Ему хочется пожить еще дольше.  Как же жизнь была хрупка для него! Каждый вздох и выдох становится для него тяжелым, когда осознание обреченности, как груз ложится на плечо.  Ему было невыносимо. Эмоция колебалась от страха неизвестности до ярости, от печали до нежелания сдаваться. Они резали его изнутри. Больше не мог думать, что каждая минута для него дороже всего, потому что никогда не знаешь, когда смерть наступит на горло. Как из него душа мучительно покинет. Сложно было об этом думать, когда боль возвращалась и возвращалась.  Ему было тяжело. Очень. Особенно притворяться, и оставаться веселым. Не показывать то, что творится внутри.   Борьба за жизнь становится не просто каким-то желанием, а актом своей воли, непрекращающейся стремительной войны за каждое мгновение.  Однако и от этого устаешь, когда смерть все же заберет свое.  Почему бы самому не прекратить? — думает Гарри, находясь уже не в больничной крыле, а в астрономической башне. Смотрит вниз и дышит полной грудью чистый воздух. Ветер нежно метает его волосы, и он жадно вглядывается в природу.  Вокруг все было прекрасно, красиво! Ах, как же все таки жизнь настолько коротка!  В конце концов, даже если физически умирает, Гарри внутри продолжал, несмотря на усталость, надеяться, что смерть заберет безболезненно.  — Сегодня прекрасная ветреная погода!  Гарри испуганно вздрогнул и повернулся всем тело. Глаза широко распахнуты, и рот немного приоткрыт. Брови нахмурились.  — Ты что здесь делаешь, Абраксас? — недоуменно спросил.  В обычной одежде стоял его парень, а на лице мягкая улыбка, которая предназначалась только для него. Глаза сверкали из-за приглушенного света, когда он подошел, поравнявшись с ним. Волосы были уложены, как в Святочном балу, и Гарри не заметить никак не мог.  Он был слишком красив, чтобы проигнорировать. Зеленые глаза невольно на секунду уставились. — Дома никого не будет. Поздно проинформировали. — отмахнулся он, переводя взор на улицу. Гарри понимал, что он соврал, но и принял его ответ, облокотившись плоским животом к перила, и также всматривался на каждый лист деревьев, на легкие волны озера. Такая мелочь, но такая важная для Гарри. Так поступали раньше Гермиона с Роном, а теперь ради него остаётся Абраксас. Интересная жизнь. С кем он сейчас общается? С Пожирателем смерти, который, возможно, откажется от такой жизни?  — Тебя совсем не волнует то, что я знаю про тебя, Абраксас? Точнее… я не знаю, что ты любишь; что предпочитаешь, а то, что будет с тобой в будущем. С кем будешь жить, кого будешь любить, и кто будет твоим сыном и даже то, как закончится твоя жизнь. Тебе не страшно?  Абраксас посмотрел вниз, думая о сказанном и покачал головой. — Когда я впервые узнал про тебя от уст Тома, то почувствовал удивление, но никак не страх. Мне стало любопытно, что и сделал позже. Я сдружился с тобой, но ты точно не предполагал, что мы будем по-настоящему встречаться. Такое будущее ты знал? — посмотрели друг на друга и залились смехом.  — Мое нахождение в прошлом многое меняет.  — И мою ориентацию.  Вновь не смогли сдержаться и стали смеяться.  — Но если так посмотреть, то ты тоже это во мне поменял, потому что никогда в своей жизни в таком ключе про себя ни разу не думал. — призадумываясь сказал Гарри. — Это хорошо или плохо? Для тебя. — повернул голову и посмотрел на Гарри.  — Ну, мне не привычно, и немного смущает то, что со мной все это случается, но и не могу отрицать то, что… когда я смотрю в твои глаза, — внезапное признание сбило с толку Абраксаса, что он стал смущаться и отводить глаза в сторону. — то вижу в них себя. Ты меня видишь другим. Мы не настолько хорошо знакомы, но почему-то ярко это вижу.  Блондин прокашлял немножко, и чувствовал, как умирает внутри от сладости момента.  — Ты говоришь смущающие вещи, Гарри. То есть, ты считаешь, что мои глаза… Они…  — Они одни из лучших в тебе.  Абраксас замолк, чувствуя, что не может сдвинуться. Воздух сократился до минимума, а любовь между ними стала больше. Гарри говорил так, словно все это само собой разумеющееся, типа Абраксас про это итак должен был знать, но никогда в своей жизни не слышал ничего подобного. Девушки говорили про его красоту, аристократичности, но не никак не отдельно. Ему всегда казалось, что он нравится им только из-за денег и статуса, а Гарри… ему он точно нравится.  — Твои волосы, Абраксас, уложены, как на балу.  — Ты сказал, что мне так больше идет. — И я был прав. — серьезно ответил он, смотря на его волнистые волосы. — Ты выглядишь безупречно, Абраксас.  — Мерлин, Гарри! — почти закричал он, отходя от него на шаг, и шумно задышал. — Что ты творишь?  — Что не так? — испугался Гарри, не понимая, о чем он.  — Ты… Всегда так честно отвечаешь? Так открыто выражаешь то, что чувствуешь?  Гарри только теперь смутился, и почесал за затылок.  — Это плохо? — прошептал он, понимая, что, возможно, сглупил. — Прости, я никогда в романтическом плане ни с кем не общался. Я не знаю, что они делают, как надо общаться.  — Нет, все в порядке… — ответил Абраксас, и подошел к нему. Стоял рядом, успокаивая себя.  Гарри всматривается на лицо парня и медленно отводит, уставившись на свои ноги. Внезапно тоска обрушилась на его голову.  — Что, если мы поторопились?  — О чем ты? — повернулся к нему Абраксас. Гарри быстро отгоняет с лица печаль, и вернул взгляд на улицу. — Я о том, что мы зря начали отношение, даже если с фальшивого. Меня же скоро не станет. Просто думаю о том, что тебе будет больно. Хотя бы чуть-чуть.  Вопрос был тяжелым. И нуждался серьезного ответа, что и следовало от аристократа.  — Я не забывал ни на секунду про твою болезнь, и про то, что ты скоро покинешь. И я не сомневался в своем решений, Гарри. Это мой выбор. Об этом не волнуйся. Лучше проведем время, которое отведено для нас, за узнаванием друг-друга. Так, — он призадумался, и продолжил: — мне нравится квиддич, и я в нем охотник.  — Ты играешь в квиддич? — неподдельно искреннее удивился Гарри. — Раньше я тоже играл. С первого курса. Был ловцом.  — Серьезно? С первого курса? Должно быть, ты был популярен и мастер своего дела!  — На счет популярности я бы поспорил, но согласен с тем, что неплохо играл.  — Не скромничай. С первого курса тебя не просто так взяли, Гарри.  Они потихоньку делились тем, о чем не знают. Предпочтения, вкусы — это все, о чем они узнавали прямо сейчас. И время быстро пролетело между ними, пока обсуждали интересные темы, не касаясь о прошлом Гарри.  Влюблённые сердца усиливали привязанность и любовь.                                       *** В центре величественной земли подальше от маггловских городов, магической аурой, возвышается черное, как уголь, здание, словно выточенное из самого сердца ночи. Его высокие, острые шпили устремлены в небеса, будто пытаются коснуться звезд. Стены украшены символами и узорами, которые светятся мягким фиолетовым светом в темноте, создавая атмосферу таинственности и величия. Вход в здание охраняют массивные двери из черного дерева, обитые стальным обрамлением. Их поверхность сверкает, отражая свет луны. За дверями открывается просторный холл с высокими потолками, где висят люстры из хрусталя с налетом темного света, создавая мягкую, волшебную атмосферу. Внутренние помещения оформлены с безупречным вкусом: роскошные залы, обитые бархатом, ковры, тканые из магических волокон, которые меняют цвет в зависимости от настроения обитателей. Здесь живут чистокровные волшебники, собравшие редчайшие артефакты и сокровища, храня их в стеклянных витринах, сделанных из заколдованного стекла. В здании также находятся библиотеки, полные древних книг и манускриптов.  Это здание не просто резиденция; это место, где волшебство и традиции встречаются, чтобы создать уникальную атмосферу для тех, кто имеет право на это великолепие. Том по-особенному обожал здание, где проживает семья Розье. Великолепие бросалось в глаза с дальнего расстояния. Любит расхаживать по дому, и любоваться атмосферой этого дома. Ради такого Том терпел скудность, глупость этой семьи. Розье от своих родителей недалеко ушел.  — Я рада, что ты снова здесь! — ахнула мисс Розье, встречая гостя.  В трапезной уже накрыт прекрасный стол с разными блюдами, вкусностями. Родители Розье очень любили Тома, поэтому баловали разными цветами, блюдами и интересными книгами.  Любопытно лишь в том, откуда они угадывают любимые книги и блюда Тома? Загадка кроется в самом Розье, которого Том не замечает, думая о том, что они просто очень к нему внимательны.  Родители Розье оставили их наедине, сославшись, что уезжают на несколько дней в другой город по важным делам, но староста так и не понял по несвязным ответам, по каким именно делам они уехали.  Проведя много времени в шикарном здании, Том привыкал к этому месту. Думал, что в будущем станет жить в таких зданиях, и все волшебники будут у его ног. Бессмертие уже в руках, однако жаждал создать еще крестражей, чтобы наверняка.  Розье млеет при одной мысли, что снова находится рядом с ним в одной комнате. Он закрывает свои мысли с помощью артефакта, и рад своему счастью, потому что староста ни о чем не догадается. Но и не слишком прячется, иначе староста может подумать совсем по-другому.  Постоянно вздыхать от его неземной красоты, любоваться им, когда он не смотрит становится уже обычным делом.  Розье сидит на своей кровати с закрытыми глазами, потому что нахождение любимого человека в комнате, где он спит, для него уже интимно. Пытается утихомирить свое сердце, выпрямляется и открывает глаза.  Том смотрел прямо на него.  Глухой стук ударился прямо в сердце. Что-то защемило около груди, и Розье теряется, но усиленно делает вид, будто не волнуется перед ним.  Красные глаза молча изучает раскрасневшееся лицо напротив. Том сидел в кресле, и читал книжку в обществе подозрительно молчаливого Розье, и поинтересовавшись взглянул на последователя, который сидел с закрытыми глазами.  И ничего не почувствовал, когда их взор резко встретились. Ему было все равно на то, что открыто его разглядывал, но почему Розье раскраснелся? Его извилины быстро заработали, пока молча следил за каждым его вздохом. Следил, как грудь опускается, и поднимается слишком быстро.  Он определенно волнуется. Однако встает вопрос: почему?  — Я тебе нравлюсь.  Розье оглушает слова старосты, и он не издал ни звука, сильно затаив дыхание. Любой смог бы отрицать, если бы не чувствовали к нему ничего или наоборот, но не он. Розье замер на месте, когда его спалили, но и не понял, когда он успел облажаться. Все эти годы староста никогда так внимательно на него не смотрел, и уж тем более не угадывал кого он любит.  Он не смог отрицать. Глаза быстро моргали в непониманий.  Прядки волос спадают на глаза, пока Розье смотрел на старосту. Ему стало неловко из-за внимательного взгляда. Отводит взор на пол, стену, которая сзади Тома.  И так и не смог отрицать то, что он сказал.  Блондин болезненно вздрогнул, когда Тома пошевелился, оставляя книжку на тумбочке, и встал с кресла. Медленно подошел к парню, который не мог поднять голову, уставившись перед собой. Не повернулся к Тому, который стоял возле кровати.  Сердце стучит где-то в горло ровно в тот момент, когда Том рывком поворачивает его к себе, хватаясь за ляжки. Быстрым движением тянет к себе в бедро, и всматривается в испуганные глаза слишком жадно.  Розье почти задыхается, потому что поверить своему счастью не может. Это сон?  Том перекидывает его ноги на свои ляжки, и наклоняется, усаживаясь на кровать. На несколько секунд рассматривает его шею, и словно хищник набрасывается в светлую кожу Розье, и остервенело целует. Как-то жадно, хищно. Кусает, принося ему приятную боль.  Розье царапает ногтями поверх его одежды и вдыхает воздух с открытым ртом. В глазах взрываются фейерверки, думая, что Том начал к нему что-либо чувствовать.  Не догадывается, не думает, что Том всего лишь проверяет то, о чем думал на протяжении недели. Что девушки с сочными телами не помогают забыть желание к Гарри. О том, что никакая девушка не насытила его возбуждение. И сейчас в ход пошел Розье. За мгновение успел подумать, что он такой же парень, как и Гарри. Что, если он сможет удовлетворить его потребность?  Собственное чувство сложно контролировать. Особенно тогда, когда объект воздыхания делает то, о чем ты грезил по ночам.  Обратный отчет до самоуничтожения включается в эту секунду, пока Розье до сумасшествия наслаждался, когда Том взял его в этой кровати.  И пожалеет ли Розье потом, если в каждую минуту воспламенялся, когда Том трогал его везде? Сможет ли гордость вновь восстановиться, когда узнает всю правду?  Розье и сейчас не замечает, что Том не целует его в губы, а на вопрос отвечал, что поцелуй в губы слишком личное.  Такое личное, что Розье в нем нет.