Обжора

Мне говорили, что постоянный голод — это проблема.

— Добавку, пожалуйста! — девочка протягивала пустую тарелку взрослым. — Вейн, дорогая, нам не сложно, но это уже пятая порция подряд, неужели ты ещё не наелась? — с беспокойством разглядывала брюнетку бабушка. — Довольно! — вспылил отец. — Ты бы знала, сколько мы в месяц тратим на еду из-за тебя! Твой постоянный голод — это основная проблема не только нашей семьи, но и окружающих! Постоянно в гостях или у бабушки опустошаешь все запасы еды, которые только есть! На уроках постоянно что-то жуешь! Нас Бог знает сколько раз вызывали к директору из-за этого! Хватит жрать как не в себя!

Они говорили мне обуздать свой аппетит.

— Твой отец абсолютно прав, — поддержала разговор раздраженная мать. — Ты не маленькая ляля, чтобы мы силой отбирали у тебя еду, поэтому возьми наконец ситуацию в руки и поубавь свой аппетит.

Они сказали, что я не могу удержаться, чтобы не съесть каждую тарелку, которую вижу.

— Твой дедуля хоть и владелец мясной лавки, но он никогда не позволял себе бесконтрольно есть на работе. И мне очень интересно как ты собираешься претендовать на его бизнес, если ты не знаешь меры в еде, — скептично произнес дядя. — Да она даже не может сдержать себя, чтобы не начать тарелки грызть от голода, — насмехался над ней старший брат. — С ней сто процентов продажи полетят ко дну и она побежит звонить милому дедуле, а он же, наконец, спустя столь долгое взял отпуск… Сплошное разочарование, — не стеснялись шептаться тетки по маминой линии.

Они поклоняются терпению — добродетели.

— Не то слово, по расписанию есть не может… — с отвращением глянула на нее одна из них.

Говорят, что обжорство — это грех.

— Да бес в нее вселился и грешит желудком, поэтому и пихает в себя еду, как в последний раз. Обжорство — грех, так что дорога в ад тебе обеспечена, — верующий дед читал нотации.

Но мое желание есть бездонно.

Ночной грохот на кухне заставляет окончательно вскипеть отца. — Ну все, это зашло слишком далеко, — он хватает ремень с вешалки и направляется на кухню. Мать тоже не остаётся в стороне и уже готова нацепить намордник на родную дочь, лишь бы та прекратила есть. Ужасная картина предстала в глазах родителей:

Поэтому я хочу резать твою глотку, а потом есть до тех пор, пока не заболею!

Вейн с невинной улыбкой на лице поедала плоть своего брата, а рядом с ней красовался мясницкий тесак.

О, резня.

— О, доброй ночи, мама, папа, — она протянула руку с плотью вперед. — Хотите кусочек? — Ты... Мразь! Совсем уже с дуба рухнула блядина ненасытная?! — он накинулся на брюнетку, и голыми руками принялся ее душить, но та, успев схватить со столешницы кухонный нож, воткнула отцу в горло. Мать истошно завопила и другие родственники повылазили из своих комнат.

Я хотела бы увидеть, как ты разваливаешься.

Дочь с удовольствием из раза в раз тыкала в горло отца, на что тот мог лишь жалобно хрипеть и биться в предсмертных конвульсиях.

Неудовлетворённая.

Вейн словно не замечала остальных и была занята свежими жертвами. В то время как родственники пытались дозвониться в полицию, но напрасно: в лесу связи нет. Одна из тёть попыталась выбежать наружу, но железная дверь была закрыта, а на окнах стояли решетки.

До тех пор, пока я не сдеру с тебя кожу живьём.

— Ой-ой, я была настолько голодной, что похоже совершенно случайно выбросила ключ в окно, — она иронично приложила ладонь к лицу. — Я ведь могла обезуметь и перерезать всех животных в сарае, а дедуле этого бы не понравилось… Дядя загородил собой дам, пока дед пытался выбить дверь.

Так что возьми тарелку и попробуй!

— Но не переживайте, скоро будет готов поздний ужин.

Опьяняющие вкусы и ароматы.

— Как думаете: лучше с соевым соусом или со сметаной подавать?

Пока я ещё охочусь на вену мясника.

Пока она была в раздумьях, дед успел сходить за ружьем и уже направлял его на внучку, на что та лишь непонимающе посмотрела в ответ. — Руки вверх, дважды повторять не буду, — как только просьба была выполнена, он стал медленно приближаться, но, к несчастью, поскользнулся на крови и грохнулся на пол. Ловкие руки внучки ухватили в полете ружье и одного выстрела в глотку более чем хватило для укрощения громадной туши. Родственники в спешке ринулись на второй этаж, но пара ловких выстрелов и дядя с его женой уже оставляют кровавую дорожку, ведущую наверх.

О, связать тебя красивыми узорами.

Не спеша, зная, что еда никуда не денется, брюнетка прогулочным шагом и с улыбкой, которую многие посчитали бы глупой и неуместной, закинула ружье на спину.

О, украсить твою плоть.

Родственники разом вваливаются в ванную комнату, закрыв на щеколду дверь, в надежде, что это как-нибудь да поможет. — Идиот! — начинает верещать мать. — Зачем ты потащил нас сюда?! Никто из нас даже наполовину не сможет пролезть в эту форточку! — Тише будь, дура! — со злобным шепотом его жена пытается перевязать пострадавшему рану на ноге, не забывая и про себя. — Ты чуть ли не самая первая ринулась сюда! — Сейчас важнее всего выбраться отсюда, но я попытаюсь сдерживать Вейн настолько, насколько это будет возможно. Тетя и мать все никак не могли договориться, кто полезет в окно первой и только могли что расталкивать друг друга, пока дядя и его жена притаились по правую сторону от двери. Послышались шаги за дверью и последовавшие за этим сильные удары по двери, а после и выстрелы в замок. Мать уже смогла наполовину протиснуться неведомым образом и, казалось, оставалось только решиться спрыгнуть со второго этажа и дело с концом, но страх овладел ею, не позволяя и пальцем пошевелится.

Идеально разделить кинжалом.

Из-под щели в двери резко вылетел кинжал, вонзаясь в продольный свод тете, что помогала матери выбираться, и нетерпеливо толкала ее вперед. Схватившись за ногу, она с истошным криком плюхнулась на пол, оставляя мать произвольно висеть.

Чтобы подать лучший десерт.

Не сдержав гнева, дядя самовольно отворяет щеколду и пытается выхватить ружье, а тетя бросается на племянницу сзади, но Вейн делает успешный захват ногой, повалив дядю на пол. Но тот не сдается и ему все-таки удается огреть ее по лицу с помощью пятки ружья, сломав ей нос.

Зачем мне тушу осквернять?

Тетя повалила Вейн за собой на пол, обхватив ее ногами и руками со всех сторон, но племянница ловко освобождает руку, залезая себе под облегающий топ, мигом вонзает острый серебряный крест в сонную артерию старшей.

Зачем позволять отходам на помойке гнить?

Пара неловких выстрелов дяди так и не сумели задеть быструю и ловкую девушку. Резко присев на корточки, из-под бесформенных темных штанов показывается...

Ведь любовь с такой нежностью направляет мой тесак.

Чтобы исправить ужас на твоём лице!

Левой рукой она успевает выхватить дрожащее от дядиного страха ружье, а правой замахнуться и точно попасть посередине головы, почти разрубив ту на пополам. Тело катится с лестницы, а она, как дикая кошка крадется прямо за ним.

О, бойня моя.

Еще раз замахнувшись тесаком, наизусть, благодаря дедуле, зная расположение всех внутренностей, она с нетерпением рвет ночную рубашку, и показывает наружу органы.

Кровь и внутренности просто божественны.

И также нетерпеливо она хватает соль и перец из шкафчика, начиная голыми руками растирать во всем еще живом дядином теле кишки. Мигом оказываясь перед холодильником хватает соус Такояки и выливает примерно половину внутрь его живота.

Приправленные и заправленные.

Словно с голодного края она хватает вилку и нож для разделки мяса, оттягивая часть тонкой кишки, и отрезая часть, отправляет ее в рот.

Каждая мышца разделена на обед.

Девушка улыбается и краснеет от удовольствия, приложив правую руку к щеке, как это делают большинство аниме-девочек в японской мультипликации.

И так в кайф, когда с любовью пробую твою плоть.

— Замариную-ка я Вас, дядя с Такояки и перцем с солью, Вы же не против? — она склонила над ним свою голову. Чудом еще дышавший мужчина еле креститься и произносит свои последние слова: — Жри пока можешь, после смерти Бог ни крошки тебе не даст, — его глаза превратились в стекляшки. — О, можете не переживать...

Ведь со временем я сожру вас всех!

— Я и его тоже съем, — девушка расплылась в игривой улыбке, облизывая губы, запачканные кровью. — Но сначала закончу со всеми остальными, пока бабушка не проснулась, — вприпрыжку она направилась вверх по лестнице. — Ах, да, надо будет еще с мясником разобраться и дедуле позвонить!

И все что я вижу — это цифра шестьдесят три.

Которую для вас я подготовила.

О, я буду ждать с таким нетерпением.

Обернувшись на трупы, она с удовольствием сглотнула обильно текущую слюну, которая чуть не упала на пол и, поправив красную кепку, удалилась в темноту.

И молится, так безнадежно и напрасно.