Размышления

      Дом и очаг. Сироты и дети. Отец и Предвестник — единственное, с чем и вправду ассоциируется Слуга у людей. Не прошлая Слуга — по виду заботливая Мать, которая на деле оказалось сумасшедшей и беспринципной женщиной. А нынешняя — строгий и бесчувственный Отец, заботящийся о чужих, брошенных детях как о собственных.       Разве не иронично? Бедняга сиротка, маленькая Перуэр, воспитанница самой обманчивой Предвестницы в мире — а теперь она самолично занимает её место. Было ли это желание прошлой Арлекино, или просто Царица сжалилась над её бедным ликом?       Хотя о какой бедности может идти речь? Перуэр убила собственную наставницу, хоть и могла жить спокойно дальше. Могла стать тем самым «Королём», которым мечтали стать всё её братья и сестры. Работать бок о бок с «Матерью».       Но Арлекино отказалась. Отказалась открыто, прямиком в её лицо — ненависть это была, или просто месть? Месть за мёртвую подругу. Месть за то, что Мать посмела засунуть собственное биологическое дитя в столь отвратительное место, как тогдашний Дом очага. Не было ли Матери стыдно? Жалко? Горестно? Или все эти ощущения у неё давным давно отрафировались, оставив лишь обманчивый лик заботы?       «Отвратительно» — считает Отец, хотя сама лучше не является. Две стороны одной монеты — одна играла в заботу, вторая даже думать об этом не хочет, но они обе возвращаются к одному. К жестокости. К крови. К обязательному исполнению миссии, чего бы это не стоило.       К полной эмоциональной пустоте, ибо Арлекино не любит, когда Дети очага плачут. Поэтому они и не должны этого делать.       Рука Отца сжимает чашку с сладчайшим чаем. Такие раздумья никогда к хорошему не приводят, так почему же она вновь возвращается к своему прошлому? Скучает? Навряд ли. Нет о чем скучать, по крайней мере уже нет.       Людей не воскресить, как бы этого иногда не хотелось. Поэтому Арлекино уже давным-давно смирилась с смертью Клерви. Она мертва уже не первый год, да и тем более погибла от руки самой Перуэр, так что какая уже разница?       Она же отомстила. Крукабена мертва, и теперь настала очередь нового поколения.       И у Арлекино с этим пока что нет никаких проблем. Все идёт легко и просто.       Да и тем более, сейчас не время и не место для того, чтобы и вправду раздумывать о таких вещах. Не когда перед лицом Четвёртой нервно ёрзает Гидро Архонт, не так ли?       — Угощайтесь, Фурина, не стесняйтесь, — красные кресты глаз Арлекино резко всверливаются в чужие. Столь запуганные и крупные, словно у бедного, загнанного в угол хищником зверька. Хотя, наверное, так и есть.       Из Арлекино вышел бы отличный зверь.       — У нас ещё есть, что обсудить, — лёгкая, почти что незаметная улыбка появляется на губах Предвестницы, что заставляет кровь и дальше стыть в жилах Фурины, заставляя невольно дрожать и трястись. Потому что улыбающаяся Слуга намного страшнее, чем наоборот.       Но они же просто поговорят, так ведь? Чего уж бояться, правильно?