Ночной перевозчик

Мужчина с загоревшим, осунувшимся лицом приоткрыл окно, окинув парня уставшим взглядом, кивнул куда-то назад, в сторону багажника. Грузовик притормозил в нескольких сантиметрах от лица Хана. — Закидывай шмотьё по-быстрому, — прохрипел грузный мужчина. Джисон поставил небольшую спортивную сумку на грязное дно багажника, мысленно повторяя список всех «самых необходимых вещей». Водитель крикнул, чтобы он поторапливался, после чего парень захлопнул дверь и сел на переднее пассажирское сиденье. "Кажется ничего не забыл", — успокаивая свою тревогу, повторял Хан. Ничего не забыл. Автомобиль сразу же тронулся, как только Джисон успел сесть. — В туалет сходил? — серьёзно спросил водитель, — ближайшие… — Шесть часов никаких остановок, — перебил его парень, — помню. Волнение всё больше окутывало его разум. Тело же отвечало с отменным усердием: ладони потели, конечности подрагивали сами собой, дыхание спирало. Неужели он и правда это сделал? Ещё, конечно, есть шанс вернуться прямо сейчас, пока они ещё не покинули административные границы Тэгу, но Джисон уже смирился и принял свою участь. Он должен исчезнуть, должен бежать отсюда. И чем дальше, тем лучше. От прошлого никуда не денешься, но пусть оно лучше останется тёмным периодом в памяти, нежели его последствия будут отзываться болью в настоящем. Так Джисон размышлял, когда впервые связался с «ночным перевозчиком». Компании-призраки всю историю своего существования помогали беднягам вроде Хана, помогали исчезнуть. Самыми частыми их клиентами считались должники, скрывающиеся от коллекторов, непутевые горе-родители, бегущие от ответственности и люди, потерявшие престижную работу — репутация превыше всего. Но Джисон не был ни одним из этого списка неудачников. Он был добровольным беглецом. Изгоем по собственному решению. Таких тоже имелось в достатке, но всё же большинство — люди постарше. А вот Хан стал молодым неприкаянным духом, искалеченной версией прошлого себя. Пейзаж ночного города за окном понемногу сменялся частным сектором, после чего фермами, полями, рощами. Джисону даже показалось, что у обочины дороги он заметил маленького оленя. Хотя, скорее всего, это лишь воображение разыгралось от хронического недосыпа. Водитель пару раз кидал странные взгляды в сторону истощённого юноши, но молчал. Из-за горизонта начали пробиваться первые солнечные лучи, они будто пытались уведомить бодрствующих: вот-вот взойдет солнце, ночь наконец-то подходит к концу. Вот только Хану от этого не легче. Сеул (о чудо!) начинался далеко за пределами центра. Путешественника встречали хмурые бедные одноэтажные застройки, обитатели которых мало напоминали улыбающихся айдолов с картинки. Люди уже с рассветом покидали свои убогие жилища и отправлялись на смену. Автобусы уже ждали их на остановках. Это те самые продавцы, работники заводов и складов, горничные, уборщицы, дворники. Все те жители, которые оставались в тени общества этого города. Словно насмехаясь над этим, на высоте пары метров вдоль трассы, ведущей к центру, сиял ярким пятном огромный баннер: «Добро пожаловать в столицу!». Когда оставалось совсем немного, ранее молчаливый водитель вдруг заговорил: — Ты ведь молод совсем. Наркотики? Джисон приоткрыл сухие губы, словно рыба на суше, хватающая воздух, и попытался сказать что-то целесообразное. Получалось плохо. — Нет, я не употребляю, — ему пришлось собрать всю волю в кулак, чтобы произнести это. — Тогда что? Ты ещё слишком мал для долгов. — Я потерял всё. — Каждый, кто сидел на твоём месте, потерял всё. Но обычно они... Постарше. — В том городе меня больше ничего не держит. И… — «на этом свете» осталось неозвученным. Мужчина понял, что делиться с ним сокровенным парень не собирается и прекратил попытки расспроса. Его дело маленькое — перевезти из точки А в точку Б. А что там заставило людей воспользоваться его услугой, уже не входит в список нужной ему информации. Ещё какое-то время они ехали в тишине. Джисон даже задремал, правда ненадолго. — На месте, — скорее самому себе сказал водитель. Хан раскрыл глаза. В Сеуле светило солнце. В Тэгу в это время года постоянно пасмурно. Может, это хороший знак? Парень выскочил из машины и сразу же согнулся. Как долго он не ел? Сутки? Уже больше. Желудок кричал о помощи, но это последнее, что сейчас волновало Джисона. Руки и ноги затекли от долгой поездки, он уже собрался их размять, но водитель всучил ему сумку из багажника и ободрительно, почти по-отцовски похлопал того по плечу: — Ты справишься, сынок. Тебе не нужно задерживаться здесь. Молод еще. Хан растерялся. Что ответить на это? Простое «спасибо» казалось вовсе не к месту, да и парень уже давно отвык слышать слова одобрения или утешения, он просто не знал, как реагировать, но судя по всему, мужчине и не нужен был его ответ, ведь пока Джисон думал, тот уже завёл белый грузовик и выехал на дорогу. Он поднял ладонь в прощальном жесте, Хан кивнул. Этот человек появился в его жизни лишь на миг, и скорее всего исчез навсегда. Он ли проводник в новую реальность? Или он лишь завершение прошлой? А, впрочем, это уже и неважно. Минут пять Джисон тупо смотрел вперёд, в смятении. Что дальше? Он растерял все оставшиеся силы на то, чтобы стереть следы своего существования в родном городе, чтобы попробовать сначала, но не учёл, что на создание нового «Я» потребуется непомерное их количество. — Для начала стоит, наверное, заселиться в квартиру… — прошептал, обращаясь к себе, Хан. — Ну ты явно погорячился со словом «квартира», — незнакомец возник словно из пустоты. — А ты… — Бан Чан, можно просто Чан, — блондин улыбнулся и протянул ладонь для рукопожатия. — Джисон, то есть… — на секунду парень завис. Ему нельзя называть своего настоящего имени, это было в договоре с «перевозчиком». — Хан. Я знаю, кто ты. Точнее, видел договор и знаю твое настоящее имя, но настоятельно не советую тебе его называть кому-либо. Джисон нахмурился, отчего на лбу проявилась заметная складка, присущая уставшим людям. Чан отметил это. — Пойдем, покажу твое новое жилище. Бан Чан бодро зашагал в сторону серых девятиэтажек. Поначалу Хан не вглядывался, но чем ближе они подходили, тем чётче он осознавал убогость «муравейника»: краска облуплена, балконы метр на метр загораживали ржавые прутья, окна были настолько допотопные, что казалось они там лишь потому, что должны по идее там быть, а функций никакие не исполняли. Проулки между домами покрывали следы крови, слюны и местами испражнений. Запах стоял соответствующий. — Имя своё не называй, возраст, прошлое место жительства, даже город, не говори ничего и никому, это для твоей же безопасности. — И вашей, — колко подметил Джисон. — Да, и нашей. — Как часто появляются новые люди? — парень остановился оглядеть вид напротив себя. Он был удручающим. Посли небольшой паузы он добавил, — если не секрет. — Чаще , чем ты думаешь. Жизни ломаются каждый день. — И ты всех так встречаешь? — Только тех, кто воспользовался услугами компании, на которую я работаю, — Бан Чан пожал плечами. — Капитализм, ничего не поделать. Чан лишь кивнул. — Ты только проводишь вводную экскурсию или... Ну знаешь. — Ты хочешь знать, можно ли обратиться ко мне за помощью в случае чего? — Да, — Хан засмущался. Просить о помощи всегда тяжело. — Можно. Если это будет в моих силах, то помогу. Но не злоупотребляй. Вот, держи, — блондин сунул руку в карман и протянул сжатый в ладони телефон. Старый, кнопочный телефон. — Там только один контакт, и это я. Обычно я не соглашаюсь помогать людям здесь, но ты можешь обращаться. Только не говори никому об этом, окей? — Я понял, спасибо. Чан остановился у подъезда девятиэтажки. — Твои ключи, — он вложил их в руку парня. — Квартира номер 21. Он уже собирался уходить, но Джисон окрикнул его. — Почему? Почему ты согласился мне помогать? Бан Чан пару секунд смотрел куда-то вдаль, после чего повернулся к Хану и бросил короткое: — Я читал твое досье. По телу Джисона пробежали мурашки. Он видел историю его неудач. Единственным заветным желание Хана было, чтобы никто не знал о его прошлом, это было планом, идеей, и с самого же начала всё пошло наперекосяк. Парень решил всё-таки осмотреть свое новое жилище. Квартира номер 21 находилась на третьем этаже. Особенностью этой застройки были коридоры-балконы. Напротив входных дверей каждого этажа не было стены и коридор, по сути, являлся огромным навесом. Дома такого типа есть по всей стране, но жить в таком считается показателем низкого уровня достатка. Их строили давно и квартиры в таких домах зачастую довольно маленькие. Квартира Хана выглядела именно так, как он ожидал: краска на стенах в непонятного рода разводах, все двери скрипят, на входной три замка, окна пропускают воздух с улицы, а кухня, гостиная и спальня — одна комната. Отдельная только ванна, на которую без слёз не взглянуть. Одно радовало — здесь его никто не достанет и не найдет. За спиной послышался звук, которого там явно быть не должно — скрип половицы. Потребовалась секунда, чтоб понять: он забыл запереть двери. Даже больше, он их оставил открытыми нараспашку. В этот момент Хан поймал себя на странной мысли: он не хочет оборачиваться. Пусть там хоть сама Смерть с косой стоит. Либо делай свое дело либо проваливай. Но это была не она. — Ты, наверное, бесстрашный. А может просто тупица, — голос звонкий, чуть выше среднего тембра и какое-то странное произношение гласных. Явный акцент, только вот непонятно какой именно. Джисон повернулся заторможенно. От прямого зрительного контакта с незнакомцем по задней стороне шеи пробежались мурашки. Красивый, безумно красивый, но не в привычном понимании этого слова. Шею мужчины лет тридцати словно половина ожерелья опоясывал шрам. Уродливый рубец, который тот и не пытался скрыть одеждой или как-то ещё, его осанка была идеальной, а голова высоко поднятой, лисьи глаза пытались заглянуть в саму суть стоящего напротив. Да, он был безумно красив. — Я только сегодня приехал. — Оно и ясно, — мужчина скептически окинул взглядом помещение. Домом это назвать было трудно. — Ты кто-то вроде милого соседа? Пришёл на новоселье? — Джисон старался выглядеть непринуждённо, но каждая его клетка ждала какого-то выброса со стороны незванного гостя. Мужчина вскинул бровь от удивления. Что за чудак? — Я увидел открытую нараспашку дверь, пока к себе шёл. Решил предупредить тебя. — Предупредить? — Чтоб не делал так больше. Джисону стало неловко. За собственную рассеянность он мог поплатиться в первый же день пребывания здесь. — Значит, знакомства не будет? — парень выдавил из себя подобие улыбки. Получилось не очень. Мужчина развернулся и, казалось, собирался уйти молча, пока Джисон заливался пунцовой краской, но остановился. — Ли. Можешь звать меня так. — Хан. Приятно познакомиться. Теперь его лицо озарила уже искренняя улыбка. На душе стало немного теплее привычного минуса. За сегодня он познакомился с тремя людьми, один даже согласился помочь ему. А лучше всего, что никто из уже знакомых и тех, кого ещё предстоит встретить, ничего о нем не знал. Стоило ли создать с нуля совершенно новую личность? Возможно ли это? И если прошлое делало нас теми, кто мы есть, лишаемся ли мы личности, отрёкшись от него?

***

Джисон встал у двери и внимательно осмотрел комнату. Пыхтеть весь день над уборкой однозначно стоило того. На пентхаус района Каннам его новая обитель, конечно, вряд ли тянула, но теперь это всё хоть более менее напоминало скромное жилище нормального человека. Ничего здесь не давало какой-либо подсказки о том, кто именно здесь живет. Ничего, кроме нотных листов, лежащих на полке. Бумага уже износилась от времени, края сгибались не один десяток раз, и на каждом листе пометки его неровным крупным почерком. Он сам написал эти композиции и не мог оставить их там. Они — наглядный пример его роста, развития. Они — доказательство его упорства и таланта. Это самое важное, что Джисон забрал с собой. И фотография. Маленький Хан и эта чудесная девчонка с блестящими глазами. Как она сейчас? Последний раз когда они виделись, Союн было двенадцать, а Хану на год больше. Это было... Так давно. Будто две жизни назад. Джисон сжал край фото меж пальцев, невольно погружаясь в воспоминания: — Хан-и! — голос её звучал будто из под толщи глубоких вод, — Хан-и! Теперь ты водишь. — Тебе не пора домой, Союн? — Джисон согнулся, уперевшись в колени руками. Он никогда так и не признал, но от этой девчонки было невозможно сбежать. Она всегда его догоняла, чем постоянно задевала мальчишеское самолюбие. — Мама на работе допоздна, а папа напился и спит. Ему всё равно, когда я вернусь, — в её голосе не звучало тоски или грусти. Она ещё не до конца понимала всю неправильность в жизни своей семьи. Джисон нахмурился, перевёл дыхание. Должен ли он сказать ей? Или придёт время, когда она поймет сама. — Ты что, сдаёшься? — на её личике засияла победоносная улыбка. — Сдаюсь? Я сейчас тебе покажу, нахалка! Хан сорвался с места и ринулся в погоню за подругой. Вся улица наполнилась детским смехом. Парень вернулся в реальность, когда на фото в руке приземлилась одинокая капля. Он быстро вытер глаза рукавом толстовки, шмыгнул носом. — Я скучаю, — а в ответ лишь тишина голых стен.

***

Первая ночь выдалась тем ещё испытанием: Хан просыпался не меньше трёх раз. Сначала его разбудил храп соседа за стеной(?), было бы наивно ожидать хорошей шумоизоляции в старых панельках, потом холод(?), пришлось поверх футболки надеть тёплую кофту. Кажется, с отоплением здесь беда, а ночи всё еще холодные. Уже под утро (было около четы5рех часов) Джисона разбудило кое-что очень странное. Шаги. Он спал крайне чутко, а из-за стресса это лишь обострилось, поэтому происходящее не осталось незамеченным. Кто-то ходил по коридору, и всё бы ничего, но тут случилось то, что повергло Хана в безмолвный ужас: неизвестный человек прогуливался вдоль комнат на этаже. Его походка была неспешной и уверенной. Он явно не направлялся к своей квартире, ведь шаги то отдалялись, то вновь приближались. А потом случилось это: Джисон поджал колени к груди, попытался успокоить сбитое дыхание. В голове ещё мелькали картинки его ночного кошмара, а прямо на глазах разворачивалось что-то не менее пугающее. Ночной гость за дверью прошёл мимо квартиры. Хан уже было выдохнул, но через несколько секунд он услышал, как шаги становятся громче и ускоряются(?). Он возвращался. Неизвестный почти перешёл на бег, сердце Хана пропустило несколько ударов. А после остановился прямо напротив двери. Со стороны коридора падал лунный свет, из-за чего парень смог разглядеть, что обувь неизвестного обращена носками к двери. Он стоял лицом прямо напротив входа. Старый кусок дерева — единственное, что разделяло их сейчас. Ручка двери медленно опустилась. Джисон открыл рот в безмолвном крике. Он мысленно поблагодарил того парня, Ли, что напомнил ему: двери здесь нужно держать закрытыми. Потом ещё раз, неизвестный попытался надавить на ручку чуть сильнее. Осознав, что так просто войти внутрь ему не удастся, неизвестный развернулся в сторону ступеней, соединяющих этажи и неспешно удалился. До самого утра Хан не сомкнул глаз. В чувство его привёл спазм в районе желудка. Видимо, организм не собирался пренебрегать собственным состоянием. Хан задумался: сколько он уже не ел нормально? После приезда сюда он лишь перекусил печеньем, что взял в дорогу. Нужно было брать себя в руки. Не хотелось убить себя таким глупым способом. Джисон пересилил остаточный после ночи страх и поплёлся в ванную. Зеркало над раковиной встретило его печальным отражением. Глядя на него, Хан и сам бы не дал свои двадцать два года. На него смотрел худой, бледный, уставший мужчина, под глазами залягли плотные тёмно-синие круги, меж бровей глубокая складка. На улице он запросто сошёл бы за "своего", слившись с массой наркоманов. Неожиданно, в голову пришла крайне глупая мысль, что на удивление обрадовала его: здесь можно не переживать за то, как выглядит твой наряд. Те местные, не считая Ли и Чана (хотя не совсем понятно местный ли последний) выглядели крайне небогато, а некоторые откровенно неопрятно, неухоженно и даже печально. Но, кажется, никому не было до этого дела. Неужели это то самое равное общество, где все не судят по обложке и не пытаются выделиться материальным достатком? Марксисты прошлого сделали бы сальто назад от этой особенности. Хан усмехнулся собственным рассуждениям. Натянув спортивные штаны и свитер в полоску, он подошёл к входной двери. Перед глазами всплыли кадры случившегося ночью. Что он должен с этим делать? Позвонить Чану? Эту мысль сразу отмёл. Не хотелось на второй же день беспокоить его. Возможно, это был просто какой-то пьяница, что не мог вспомнить в какой именно квартире жил, или его хотели обчистить как новенького, или... Неважно. Он закусил губу. Если это повториться, тогда и придётся что-то думать. Мало ли кто это был. Возможно, здесь такое в порядке вещей. Примерно в трёхстах метрах от дома Джисон нашёл небольшой магазинчик. Его экстерьер в целом вписывался в, так называемый, стиль района. К двери также крепилась решётка, как и к окнам, везде висели старые добротные замки, на стенах от руки написанные баннеры: «Сигареты, кофе, соджу», «Продовольственные продукты», а также «В долг не записываю». Внутри, в помещении примерно десять на десять метров работала женщина лет двадцати пяти. Она выглядела, на удивление, мило: тёмные средней длинны волосы, собранные в низкий хвостик, розовая кофточка, какая-то дешёвая, но всё же симпатичная бижутерия, и, о чудо, от неё приятно пахло, какой-то цветочный аромат её духов приятно окутывал небольшую площадь магазина. Он и кофе. Девушка поздоровалась и улыбнулась, отчего Хан даже немного растерялся. Полки не особо изобиловали выбором, но это вероятно и не требовалось. Всё по сути и самое нужное. Собрав небольшой продуктовый набор преимущественно из каш и овощей, Джисон двинулся к кассе. Молодая женщина снова улыбнулась. — Вы здесь недавно, да? — Вчера приехал, — парень попытался заставить себя посмотреть собеседнице в глаза. — А как вы догадались? — Я здесь почти всех знаю. В этом районе, то есть. Запомнить всех людей в Муравейнике и жизни не хватит. — А, — Хан мялся с вопросом, но желание выжить предавало смелости, — Вы давно здесь? — Третий год, — она вбила в калькуляторе стоимость последнего товара. — И как? Я имею ввиду… — Нормально, — перебила его девушка. — Те, кто сюда попадают, едут не за хорошими условиями. Они едут за свободой. — Ясно, спасибо, — Джисон решил не продолжать расспросы. Возможно, здесь это не лучшая тема для разговора с незнакомым человеком. — Может кофе? — Да, однозначно. И сигареты. Джисон бросил курить, кажется, два года назад. Два года он не притрагивался к пачке, но сейчас ему больше всего хотелось выпить кофе и закурить. Снаружи его уже ждал кое-кто. — Добро утро, Хан. — Это был Ли, он курил, облокотившись о перила возле магазина. — Плохо выглядишь. Не спалось на новом месте? — Доброе утро. — Вчера этот парень не показался ему образцом вежливости, возможно ошибочное первое мнение? — Можно и так сказать. — Что это значит? — мужчина как-то недобро сощурился. Джисон задумался, стоило ли ему рассказать? А что если это и был он? Как-то подозрительно, что спросил. Или, может, действительно просто вежливость, а Хан уже накрутил лишнего. — Проснулся под утро. Больше не смог уснуть. Соседи разбудили. Ли как-то довольно улыбнулся. Почему это всё выглядит так странно? Какое ему дело? Мозг Джисона уже сгенерировал множество вариантов, но ни один не показался ему адекватным. — Не хочешь прогуляться? — предложение прозвучало крайне неожиданно. — Сейчас? — Можем через месяц, в целом, или в следующем году тоже нормально — сарказм с его уст звучал столь непринужденно. — Я понял. Не против. Сейчас в смысле. — Вот и славно, а то через месяц в это время планы есть, — Ли улыбнулся. Они прошлись вдоль улиц, общаясь на тему жизни здесь. Спустя где-то час вектор разговора немного сменился: — На что живут люди здесь? — Джисон понимал, что определенное количество местных явно выживают на деньги от продажи и распространения наркотиков, но не все же. — Если не брать в учёт барыг, воров и мошенников, то у большинства остальных обычные профессии. Такие же, как и в любом другом бедном районе. Хан вспомнил окраины Сеула, что проезжал по дороге сюда. Получается, что главное различие лишь в статусе. На бумагах, людей здесь живущих ведь практически не существовало. — А что насчёт тебя? — несмело спросил Хан. Ли окинул его изучающим взглядом. — Я не замешан в криминале. Это всё, что тебе нужно знать. — Ясно, ладно, — по реакции Джисон догадался, что лучше этой темой не интересоваться. Когда они в очередной раз остановились покурить, Хан понял, что слишком пристально смотрит на шею мужчины. Этот шрам… Он очень глубокий и широкий. Как… — Ты хочешь спросить про шрам, не так ли? — его интерес не остался незамеченным. — Я не… — Ничего. Было бы странно, оставь ты его без внимания. Что значила формулировка этой фразы Хан не смог понять. — Я не должен был остаться в живых после этого, — Ли указательным пальцем провел вдоль рубца. — Но всё-таки ты здесь. — Да. Ситуация так и просит отсылки к спасению от господа. Но я неверующий. — Я тоже. Воцарило недолгое молчание. Джисон обратил внимание, как напряжённо Ли сминал фильтр тлеющей сигареты пальцами. — Слушай, Хан, ты ведь сегодня ночью плохо спал из-за шагов, не так ли? По спине парня побежали мурашки. Откуда он знает? — Ты ведь знаешь ответ, да? — тихо произнес Джисон. — Да. И я хочу чтобы ты рассказал мне, что случилось во всех подробностях. — Зачем? Для чего тебе это? — Поверишь если скажу, что для твоей защиты? — Нет, — резко и честно ответил он. Этот диалог казался каким-то чересчур загадочным. И этот Ли тоже. Но что-то его тянуло к мужчине. Возможно, его уверенность и спокойствие. То, чего так сильно не хватало мнительному невротику. — Вот и правильно, Хан. Не верь незнакомцам, которые с ходу говорят, что готовы тебе помочь, — выражение лица мужчины оставалось без эмоциональным и пугающе спокойным. — Так зачем тебе знать о случившемся? — Ты обещаешь, что сохранишь всё в тайне? Хан не любил давать обещание. Даже не так, он откровенно боялся это делать, но тут у него будто не было выбора. — Обещаю. — Тогда иди за мной. Ли затушил сигарету о потрескавшийся асфальт и молча отправился в сторону дома. Он жил в той же девятиэтажке, что и Джисон, но на четвертом этаже. Мужчина провёл его в свою квартиру. До чего Хан удивился, когда осмотрелся: она выглядела... Адекватно, опрятно, ухоженно. Специфическая литература на полках сразу привлекла внимание, как и огромная банка кофе возле чайника. Ли почти что упал на диван и пригласил парня кивком присоединиться. Хан сел напротив. — В Муравейнике много отморозков, думаю, ты и сам догадался, — начал мужчина. — Большинство из них безвредны, если соблюдать меры безопасности. Но сюда приезжают не только те, кто отчаялся в жизни и решил исчезнуть. Ты ведь знаешь, что в этой части города нет патруля? Джисон неуверенно кивнул, Ли наклонился к нему корпусом. — Некоторым людям неинтересны нигилистические идеи о безвредном и бессмысленном существовании здесь. Они не бегут от прошлого, а хотят затеряться, скрыться, если понимаешь, о чём я, — Ли подводил к сути медленно, чтобы не напугать так сразу. — Ты говоришь о...? — осознание понемногу приходило. — Убийцы, Хан, конченные, безумные ублюдки. За последний год здесь произошло больше убийств, чем в любом другом месте в стране. И я говорю о десятках раз. Не все из них были целенаправленными. Пьяные потасовки, бытовое насилие и разборки нариков никто не отменяет, но это место знает ни одного серийника. Большинство из них попались, и им было уготовлено линчевание от местных. Но не все такие неосмотрительные. Прямо сейчас один из них живёт в нашем районе. Возможно! даже в одном из соседних домов. Я уже давно это понял, но никак не могу его выследить. — Так ты хочешь чтобы я просто передал тебе сведения? — немного растерянно спросил парень. — Нет, Хан. Я хочу, чтобы ты помог мне найти этого выродка. Джисон почувствовал гул в голове, виски пронзил странный импульс. На что он подписался, переехав сюда? Неужели его жизнь теперь в постоянной опасности? Серийный убийца прямо по соседству? Звучит как название плохого бульварного романа. Неужели он этого хотел, когда бежал от прошлого? Если он умрет, здесь никто ведь даже не узнает. Кажется, в тот момент Хан начал сомневаться в том, насколько хорошей затеей было всё это. — Почему я? — лишь смог выдать парень. — Потому что ты новенький и, не обижайся, выглядишь, как идеальная жертва. Кажется, ты ему уже приглянулся. — Почему? Почему я? — снова повторил парень. Он ведь всего лишь хотел спокойной жизни вдали от всего и всех, что напоминало о случившемся и не понимал, почему это всё вообще происходило с ним. Ли, кажется, уже был немного раздражён, но осознавал насколько холодной водой только что окатил парня, поэтому старался сдерживать язвительность. — Если он проявил к тебе интерес сразу по приезде, то скорее всего не отпустит просто так. — Ты хочешь сказать, меня могут убить? Откуда ты вообще это знаешь? Откуда узнал про шаги? — Ты задаёшь очень много вопросов, Хан. Либо ты соглашаешься и я помогу тебе, либо справляйся сам. Решай сейчас.